Дом Дорохова оказался именно таким, каким я его себе представляла — трехэтажный особняк в престижном районе Тарасова, окруженный высоким кованым забором с камерами по периметру. Тип жилища, который кричит о деньгах даже громче, чем его владелец в дорогом костюме.

Охранник на входе был предупрежден о моем визите. Проверив документы, он молча кивнул и открыл массивные ворота. Я въехала на территорию и припарковалась рядом с фонтаном в центре круговой подъездной дорожки. Рядом с моим видавшим виды «Опелем» стоял черный «Мерседес» представительского класса — неуловимый контраст между мной и миром, в который я собиралась нырнуть.

Дверь особняка открылась еще до того, как я успела постучать. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в строгом костюме цвета маренго.

— Вера Николаевна, домоправительница, — представилась она. — Василий Петрович предупредил о вашем визите. Пожалуйста, проходите.

Она провела меня через просторный холл с мраморным полом и витой лестницей, ведущей на второй этаж. Вокруг царила атмосфера безупречного порядка и сдержанной роскоши. В воздухе витал едва уловимый аромат сандала — дорогие благовония из той самой Азии, к которой так неравнодушен хозяин дома.

— Василий Петрович просил показать вам кабинет, где хранится коллекция. — Вера Николаевна повела меня на второй этаж. — К сожалению, сам он сейчас на важной встрече и вернется только вечером.

Мы поднялись по лестнице и прошли по широкому коридору, стены которого украшали картины в стиле китайской живописи — горы, окутанные туманом, изогнутые сосны на склонах, журавли над водной гладью.

Кабинет Дорохова располагался в восточном крыле дома. Большое помещение с панорамными окнами, выходящими в сад. Три стены занимали стеллажи с книгами и витрины с коллекционными предметами. Четвертая стена была оформлена в виде своеобразного алтаря — центральное место занимала пустая ниша, задрапированная красным шелком. Очевидно, именно там раньше хранились знаменитые кости.

— Это здесь произошла кража? — Я обвела помещение взглядом, отмечая детали.

— Василий Петрович не использовал слово «кража», — заметила домоправительница. — Он сказал, что вы расследуете… некоторое недоразумение с ценным экспонатом.

— Конечно, — я улыбнулась. — Расскажите, пожалуйста, кто имел доступ в этот кабинет за последние две недели?

Вера Николаевна сложила руки на груди, как будто защищаясь.

— Доступ в кабинет строго ограничен. Из персонала только я для уборки, и то в присутствии охраны. Василий Петрович очень щепетилен в вопросах безопасности.

— А посетители?

— Две недели назад у нас был прием по случаю китайского Нового года. Василий Петрович пригласил членов Клуба ценителей Востока и некоторых деловых партнеров. Всего около двадцати человек.

— Они заходили в кабинет?

— После ужина Василий Петрович устроил для гостей небольшую экскурсию по своей коллекции. Они пробыли здесь около часа.

— Список гостей сохранился?

— Разумеется. Я подготовила его для вас. — Она протянула мне папку. — Здесь также схема дома и график работы персонала.

Я взяла папку и бегло просмотрела содержимое. Среди прочих имен я увидела всех пятерых из досье, которое показывал мне Дорохов.

— Вы заметили что-нибудь необычное в тот вечер? Может, кто-то из гостей задержался в кабинете или проявлял особый интерес к коллекции?

Вера Николаевна на мгновение задумалась.

— Профессор Ветров долго изучал витрину с костями, делал какие-то заметки в блокноте. А китаец, антиквар Ли Чжан, кажется, фотографировал экспонаты на телефон. Впрочем, Василий Петрович не возражал.

— Что-нибудь еще?

— Пожалуй, нет… — она запнулась. — Хотя… На следующий день после приема я заметила, что одна из витрин была не заперта. Я тогда подумала, что Василий Петрович забыл ключ в замке. Но теперь, учитывая обстоятельства…

— Какая именно витрина?

— Та самая, где хранились кости.

Я обошла кабинет по периметру, внимательно осматривая витрины с экспонатами. Нефритовые фигурки, бронзовые сосуды, расписные веера, древние свитки — каждый предмет мог бы украсить экспозицию любого музея. Замки на всех витринах были одинаковыми — маленькие, изящные, но, судя по всему, надежные.

— В доме есть система видеонаблюдения?

— Конечно. Камеры установлены по всему периметру дома и на входах. Но внутри помещений их нет — Василий Петрович ценит приватность.

— Мне нужно увидеть записи с камер за день приема и последующую неделю.

— Я передам вашу просьбу начальнику службы безопасности. Но вам придется подождать одобрения Василия Петровича.

Я кивнула. Это стандартная процедура.

— Могу я осмотреть другие комнаты на этом этаже?

— Разумеется. — Вера Николаевна была воплощением профессиональной вежливости, но я чувствовала, что ей не по себе от моего присутствия. — Пойдемте, я покажу.

Следующий час я провела, осматривая дом и беседуя с персоналом. Ничего существенного выяснить не удалось. Согласно показаниям охраны, в дни отсутствия Дорохова никто из посторонних в дом не заходил. Системы безопасности не фиксировали нарушений.

Закончив осмотр, я решила не тратить время на ожидание Дорохова и направилась к выходу.

Стоило мне сесть в машину и поехать к медленно открывающимся воротам, как я поняла: меня ждет сюрприз. Гарик Папазян собственной персоной, с букетом белых лилий в руках.

— Танечка! Какая неожиданная встреча! — воскликнул он с наигранным удивлением, когда я, выехав за ворота дома Дорохова, приоткрыла дверцу и удивленно уставилась на него.

— Ага, просто космическое совпадение, — я не смогла сдержать сарказма. — Ты как меня нашел?

— Профессиональная интуиция, — он подмигнул. — Ну и маленькая подсказка от моего приятеля из ГИБДД. Как продвигается расследование?

Я равнодушно пожала плечами и захлопнула дверцу машины. Гарик, ничуть не смущенный холодным приемом, устроился на переднем сиденье рядом с водительским.

— Я только начала, — ответила я, обреченно понимая, что от разговора ускользнуть не удастся. — И предпочитаю работать одна, ты же знаешь.

— Конечно-конечно. — Он вручил мне букет. — Это тебе. Лилии подчеркивают твою утонченность.

Я взяла цветы, чтобы не обижать его, хотя знала, что к вечеру у меня разболится голова от их тяжелого аромата.

— Спасибо. Ты узнал что-нибудь о Клубе ценителей Востока?

Гарик просиял, довольный тем, что разговор перешел в деловое русло.

— Узнал, и немало! — Он развернулся ко мне всем корпусом и оперся локтем о переднюю панель. — Во-первых, это действительно крайне закрытое сообщество. Членство только по рекомендации, и то если остальные не возражают. Во-вторых, Дорохов — один из основателей клуба и его неформальный лидер.

— А что насчет других персон из моего списка? Крутовская, Ветров, Лаптев, Ли Чжан, Гордеев?

— Крутовская присоединилась после смерти мужа, унаследовав его коллекцию японского искусства. Профессор Ветров раньше был федеральным судьей, но десять лет назад ушел в отставку и занялся научной деятельностью. Игорь Лаптев — мастер своего дела, но в молодости имел проблемы с законом. Ли Чжан — темная лошадка, появился в Тарасове около года назад, открыл лавку антиквариата на Старогостинной. Гордеев — крупный бизнесмен, но сейчас, говорят, в больнице с какой-то редкой болезнью.

— Впечатляет, — я действительно была удивлена скоростью и качеством добытой информации. — Что-нибудь еще?

Гарик придвинулся ближе, понизив голос до театрального шепота:

— Ходят слухи, что в последнее время в клубе не все гладко. Крутовская потеряла крупную сумму на каком-то инвестиционном проекте. Ветрову отказали в престижном гранте, хотя все были уверены, что он его получит. А о Гордееве я уже сказал — редкая болезнь, врачи в недоумении.

Я нахмурилась. Череда неудач среди членов одного закрытого сообщества — слишком много для простого совпадения.

— Гарик, мне нужна еще одна услуга. Узнай подробнее о деле, из-за которого судья Ветров ушел в отставку десять лет назад. И о том, что за проблемы с законом были у реставратора Лаптева.

— Считай, что уже сделано, — он хлопнул в ладоши. — А теперь, может, пообедаем вместе? Я знаю отличный ресторанчик на набережной…

— Не сегодня, Гарик, — покачала я головой. — У меня еще много дел.

— Мы были бы прекрасной парой, Танечка, — не сдавался он. — Ты — красавица-детектив с аналитическим умом, я — талантливый журналист с безупречным вкусом. Вместе мы…

— Вместе мы сейчас прощаемся. — Я с намеком кивнула на дверцу машины и завела мотор. — Позвони, когда будет информация.

Гарик театрально вздохнул, вышел из «Опеля» и сделал шаг назад.

— Ты безжалостна, Иванова. Но я терпелив. Ты еще оценишь мое мужское обаяние.

Я покачала головой и тронулась с места. Гарик был неисправим, но, надо признать, чертовски полезен.

Я глянула на часы. До встречи с Андреем и Игорем, аналитиком столичной инвестиционной компании, в «Старом Тарасове» время еще оставалось. Следующей моей остановкой стала антикварная лавка Ли Чжана на Старогостинной улице. Небольшое помещение в отреставрированном купеческом доме с витриной, в которой были выставлены изящные фарфоровые статуэтки и бронзовые фигурки.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда я вошла. Внутри меня окутали полумрак и запах благовоний. Звуки эрху — китайской скрипки — создавали атмосферу таинственности и отрешенности.

Из-за шторы, отделявшей торговый зал от подсобных помещений, появился стройный мужчина лет пятидесяти. Прямая осанка, внимательный взгляд, безупречный костюм западного покроя — Ли Чжан выглядел как успешный бизнесмен, а не мистический восточный антиквар.

— Добро пожаловать, — произнес он с легким акцентом. — Чем могу помочь?

Я решила действовать напрямую.

— Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Расследую дело о пропаже антикварных предметов из коллекции Василия Дорохова.

Лицо китайца осталось непроницаемым, но я заметила еле уловимое напряжение в его позе.

— Очень печально, — ответил он после короткой паузы. — Василий Петрович — уважаемый коллекционер. Но я не понимаю, чем могу помочь в вашем расследовании.

— Вы были на приеме в доме Дорохова две недели назад, в день китайского Нового года. И, как мне сказали, фотографировали некоторые экспонаты из его коллекции.

Ли Чжан усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Это правда. С разрешения хозяина, разумеется. Профессиональный интерес — некоторые предметы из коллекции Василия Петровича уникальны, я хотел сохранить их изображения для своего каталога.

— Вы фотографировали гадальные кости династии Мин?

Его взгляд на мгновение стал острее, но он быстро взял себя в руки.

— Да, среди прочего. Прекрасный образец императорского искусства, если это действительно оригинал, а не высококачественная копия.

— Вы сомневаетесь в подлинности?

— Я не проводил экспертизу, — он пожал плечами. — Но на черном рынке ходит немало подделок, особенно таких востребованных артефактов, как гадальные наборы императорских прорицателей.

Я обвела взглядом помещение. Вдоль стен стояли стеклянные витрины с антикварными предметами — вазы, шкатулки, свитки с каллиграфией. На задней стене висела фотография молодого китайца в академической мантии.

— Ваш сын? — спросила я, кивнув на фотографию.

Лицо Ли Чжана на мгновение дрогнуло, в глазах промелькнула боль.

— Да, мой сын Чен, — ответил он сдержанно. — Он… долгое время отсутствовал по независящим от него обстоятельствам.

— Он тоже антиквар?

— Он получил образование в области истории искусств в Пекинском университете. Очень талантливый молодой человек, — в его голосе звучала неприкрытая гордость. — Он недавно вернулся в Тарасов и помогает мне в магазине.

— Я бы хотела поговорить с ним.

— К сожалению, сегодня это невозможно. Он уехал в Покровск по делам. Может быть, в другой раз.

Я достала визитку и положила на прилавок.

— Передайте ему, пожалуйста. И если вспомните что-нибудь полезное о приеме у Дорохова, позвоните.

Ли Чжан взял визитку двумя пальцами, словно она была раскаленной.

— Непременно, — он слегка поклонился. — Желаю успехов в расследовании.

Выйдя из лавки, я не спешила садиться в машину. Что-то в поведении антиквара меня насторожило. Он был слишком напряжен для человека, не имеющего отношения к краже. И эта история с сыном, который «отсутствовал по независящим от него обстоятельствам»… Явно какой-то эвфемизм, скрывающий неприятную правду.

Но дольше раздумывать над этой загадкой я не стала — не было времени. Уже без четверти три, а мне еще до «Старого Тарасова» добраться надо.

Приехала в ресторанчик с опозданием минут в семь. Припарковалась и влетела внутрь, осматриваясь. У дальней стены увидела старого приятеля Андрея, с ним сидел представительный мужчина лет тридцати пяти — блондин, в изящных очках в тонкой оправе. Строгий костюм ему нереально шел, что не так уж часто встречается — в наши времена мало кто из мужчин может уверенно себя чувствовать в деловой одежде.

Я подошла к столику, поздоровалась и извинилась за опоздание. Андрей представил мне аналитика Игоря, меня — ему. Игорь подскочил и отодвинул мне стул.

— Что тебе заказать? — подзывая официанта, поинтересовался Андрей. — Не обедала еще, наверное.

— Не обедала. Рыбу, салат с морепродуктами, кофе и шоколадное пирожное, — отчеканила я и повернулась к Игорю. — Вы действительно намерены поглотить бизнес Дорохова?

— Когда Андрей сказал, что познакомит меня с частным детективом, которая при этом еще и прекрасная дама, я ему не поверил. Вынужден извиниться, — обаятельно улыбнулся мужчина. — Вы удивительно четко видите суть проблемы. Только бизнес намерен поглотить не я, а мой… наниматель. Опять же, слово «поглотить», согласитесь, царапает слух. Я бы предпочел «слияние».

— И какие в этом слиянии бонусы для Дорохова? — с долей ехидства заинтересовалась я. — Хотя бы в общих чертах. Он получит возможность зайти в столичные торговые сети? Возрастет прибыль?

— Номинально — да, возможность зайти в столичные торговые сети у него будет. Только…

— Только подводных камней больше, чем «плюшек», — мило улыбнулась я. — И, если не секрет, скажите, как ваш наниматель намерен действовать? Обойдется деловыми предложениями? Или намерен оказывать давление?

— Простите, но это конфиденциальная информация, — жестко ответил Игорь. Андрей, успевший пообщаться с официантом и сделать заказ, увлеченно наблюдал за нами обоими — ну точно как за партией в теннис.

— Прощаю, — великодушно кивнула я. — Если вы мне что-то интересное сможете поведать о Дорохове.

Игорь улыбнулся:

— На данном этапе ничего такого, что не было бы известно всем вокруг, кто читает новостные сайты. Один из крупнейших представителей тарасовского бизнеса, владеет сетью торговых центров, занимается застройками новых, но признанных перспективными районов, преимущественно коттеджная застройка для элиты. Более того, под его руководством несколько компаний по производству качественных стройматериалов, фирма по ландшафтному дизайну, ну и по мелочи — ремонт, отделка помещений. Ни делиться, ни расставаться со своим бизнесом не намерен. И, — хитро улыбнувшись, Игорь перешел на таинственный шепот, — мой наниматель склоняется к тому, что овчинка выделки не стоит. Впрочем, это не точно.

Мы пообедали и мило пообщались на отвлеченные темы еще минут двадцать, после чего я попрощалась с мужчинами и вышла из ресторана.

Я решила проверить еще одну зацепку, пока не стемнело. В паре кварталов от Старогостинной находился Покровский рынок — место, где, по информации Гарика, часто бывал мой информатор, бомж-философ Венчик Аякс.

Рынок жил своей обычной вечерней жизнью — торговцы сворачивали прилавки, грузчики перетаскивали ящики, бездомные собирали в мусорных баках остатки несвежих овощей и фруктов.

Венчика я нашла возле пункта приема стеклотары. Высокий худой старик с всклокоченной седой бородой сортировал бутылки, выуживая их из большого мусорного мешка.

— Здравствуй, Венчик. — Я протянула ему пачку сигарет и купюру в тысячу рублей.

Он поднял на меня выцветшие голубые глаза, в которых плескалась мудрость, приобретенная за годы жизни на социальном дне.

— А, детектив Иванова! — его голос был неожиданно глубоким и чистым. — Давненько не виделись. Что привело тебя на дно общества потребления?

— Информация, Венчик. Ты же знаешь, ты — мои глаза и уши в мире, куда я не могу проникнуть.

Он усмехнулся, забирая подношение.

— Льстишь старику. Но я не против. Что ищешь на этот раз? Наркоторговцев? Скупщиков краденого? Или очередного пропавшего подростка из богатой семьи?

— Ничего такого. Меня интересует молодой китаец, который недавно появился в городе. Возможно, отсидел срок.

Венчик прищурился, задумавшись.

— Хмм, китаец… Да, был такой. Сын хозяина антикварной лавки на Старогостинной. Вышел месяца три-четыре назад из колонии под Покровском. Я встречал его пару раз на блошином рынке, он скупал старинные книги и свитки.

— За что сидел, не знаешь?

— Что-то связанное с подделкой антиквариата и мошенничеством. Большой срок отмотал — лет десять, не меньше. А ведь совсем молодой был, когда загремел.

Я нахмурилась. Десять лет за подделку антиквариата — это явный перебор. Обычно за такие преступления дают не больше трех-пяти лет, если только там не замешаны другие тяжкие статьи.

— Он общается с кем-нибудь из местных?

— Держится особняком. Но пару раз видел его с профессором из университета — тот еще любитель старинных вещиц, особенно восточных.

— Аркадий Ветров?

— Он самый, — Венчик кивнул. — Кстати, забавное совпадение. Этот Ветров, говорят, раньше был судьей. Может, это он и отправил молодого китайца за решетку? Вот была бы ирония…

Я вздрогнула от внезапной догадки. Если Аркадий Ветров был тем самым судьей, что вынес приговор сыну Ли Чжана, то связь между членами клуба коллекционеров и чередой неудач становилась очевидной.

— Спасибо, Венчик. — Я протянула ему еще одну купюру. — Если узнаешь что-то еще о молодом китайце или о странных происшествиях с членами Клуба ценителей Востока, сразу звони.

— Будет сделано, детектив Иванова. — Он спрятал деньги в потрепанный карман. — Береги себя. Чувствую, ты опять вляпалась в историю с запахом неприятностей.

Возвращаясь к машине, я почувствовала легкое беспокойство. История начинала обретать очертания, и они мне не нравились. За крадеными костями явно стояло нечто большее, чем простая жажда наживы.

Я достала телефон и набрала номер подполковника Кирьянова. Если дело действительно связано с местью освободившегося заключенного, мне понадобится доступ к полицейским архивам.

Солнце уже садилось, окрашивая улицы Тарасова в оранжево-красные тона. День был насыщенным, но расследование только начиналось. И я чувствовала, что оно уведет меня гораздо дальше, чем поиски украденного антиквариата.

Когда я села в машину, мой телефон звякнул сообщением. Номер был незнакомым, а текст состоял всего из одной фразы на китайском языке. Я воспользовалась онлайн-переводчиком: «Судьба — это тропа, проложенная твоими врагами».

По моей спине пробежал холодок. Кто-то следил за мной и знал, чем я занимаюсь. И этот кто-то только что послал мне недвусмысленное предупреждение.