Все знают пословицу, по которой мужчина предлагает женщине руку и сердце, а вот мозга в прейскуранте не значится. Но вот поди ж ты, сама природа женская делает так, что вроде бы и совсем ничего — а получается сплошное мозгоклюйство!
И ведь сама жена меня завела и заподзуживала — поехали к сыну в Крым отдохнем да поехали. А мою ласточку-сарафанчика — Renault Safrane — как после обстрела в 2014-м восстановили, так я на него сигналку и не ставил — сел логистом в диспетчерскую нашей службы такси. Негде и незачем было сигналить машину.
Ладно, сам загорелся, все же тыща кэмэ хорошей дороги, и сам за рулем — эх, захотелось форсу шоферского. Созвонился с Гешей — редкого золота руки у человека, не автоэлектрик, а прямо программист авто-компьютерных мозгов, не случайно его МЧС к себе переманило! Договорились наутро на ремзавод на другой конец города. Мы с женой в Роще себе дом построили за два года до войны, а ехать аж за СТО ВАЗ! То есть через весь город туда, а потом через весь город обратно. Диспетчерская, как расстреляли здание таксопарка, в бомбоубежище заводоуправления возле Интерната, а мне к семи на службу.
А до пяти — комендантский час. За два часа, если повезет, впритирку успею, а не повезет? Там же и поговорить надо, рассказать, чего хочу, узнать, как жизнь, поздороваться… Не, буду нарушать, до пяти выезжать — с этими мыслями и спать ложились.
Не удалось поспать — ночью опять обстрел! Ну, уже привычно вскочили, бегом в цоколь. Я себе в цокольном полуподвале гараж-техничку делал — там котел, запас воды, мастерская опять же. Но жизнь так сложилась, что две кровати, печка, микроволновка, чайник, холодильник, чуток мебели, приемник, генератор с запасом горючки в канистрах как поселились тут в 2014-м, так стоят и поныне. Вот пока перебирались, совсем проснулись, а под грохот не очень-то и поспишь. Да и душа не на месте, особо когда разрывы в двух-трех улицах от нас, а сам дом подпрыгивает и шатается над твоей головой. Да так, что слушаешь и вспоминаешь, насколько хорошо ты стыки и сочленения плит, стен, полов и потолков сделал, гадаешь, обвалится или нет… И всю ночь бах-бах, бах-бах. Так что в начале пятого собирались полусонными и с нервами раздерганными.
Она меня, видать, пожалела, помочь хотела — перекус с собой собрала, в лоток для микроволновки. Обычно я сам себе складываю, но сегодня уж очень чумной и смурной, скандальный и невыспавшийся. Уложил перекус в сумку, прыгнул за руль — и в полпятого, тихохонько, при свете габаритов, дворами и переулками двинулся в сторону центра города.
Если выскочить на центральную-магистральную до конца комендантского часа, можно ехать быстрее, но можно и приехать под нарушение. Если же ползти дворами и подворотнями, скорее всего, никаких патрулей не встретишь, но скорость гораздо ниже. И дороги там весьма не магистральные. Еду не спеша, подруливаю, ямки объезжаю, не спешу и не торможу, спокойно просыпаюсь, сарафанчик слушаю.
И вот, переезжая очередную неровность, слышу такой противный клац-клац. Ну прямо в ритме, как ночью бах-бах, только отчетливо-металлически. Где-то снизу, скорее всего, спереди. Причем, гад, пока по ровному едешь — все хорошо, все нормально. Выскакиваешь на неровность с ускорением — тоже все нормально. А вот начнешь притормаживать перед препятствием, а потом чуть-чуть газок с переваливанием — такой металлический и гадкий клац-клац. Ладно, «хороший стук всегда наружу вылезет», пытаюсь спокойно ехать дальше… и холодным потом по спине: а вылезет — где? В пути? Посреди трассы до Крыма? Или уже в самом Крыму? И так сразу нехорошо, особенно если вспомнить российские цены на ремонт и запчасти…
Вот, опять клац-клац! И, гад, где-то снизу-спереди слышится, там, где педальный блок, где привод тормозов, кулиса коробки, то есть все управление!.. Нет, умом я знаю, что звук по машине «гуляет», что треснутые пружины амортизаторов сзади чаще слышатся как хруст спереди, в гранатах, но… но ведь стремно же! Клац-клац! Опять клац-клац!
Выскочил на перекресток через Центр насквозь, с проездной, построенной к чемпионату по футболу. Можно еще дворами и подворотнями, а вот если на проездную… Но патрули. Ба, да времени уже без десяти пять! Выворачиваю — тем более, что вот тут должен быть хитрый бордюр. Начинается вровень с асфальтом, потом поднимается на полметра, а потом, метров через тридцать, так же плавно спускается. Тут я смогу и без ямы или подъемника под машину заглянуть.
Сказано — сделано. Повернул, вывернул, правым колесом на бордюр, протянул, заглушил, на передачу да на ручник. Достал из багажника картонку, сунул под машину, полез, смотрю. Трогаю, дергаю, ищу, где может быть этот треклятый клац-клац.
А тут вдруг такой отчетливый клац — и не из машины, а откуда-то снаружи. И очень похож на тот, что у меня, но одинарный. Огляделся — ага, с одной стороны машины сапоги, с другой берцы с ногами, а вон чуть дальше колеса 18-го диаметра. Видно, джипчик патрульный. На часы — без пяти пять, то есть еще комендантский, а я на трассе… Не свезло, не отбрехаться. Ме-е-едленно подтягиваюсь пятками, выползаю на спине из-под машины, руки держу на виду пустыми ладонями наружу.
О! Радость-то! Антоха! Он же у нас в таксопарке механиком был. Он же в 2014-м добровольцем в ополчение, а сейчас уже офицер, начальник патруля! Так обрадовался, что лежу на картонке и только улыбаюсь от радости, что Антоху вижу, слова сказать не могу.
Антоха тоже узнал:
— А, Николай Фомич! То-то, смотрю, номера знакомые! А ты ж, Фомич, уже три года не таксуешь. Ты же, говорили, в диспетчерской навигатором работаешь, — и с другой стороны моей ласточки боец поставил калаша на предохранитель — клац!
Подал Антоха руку, помог подняться. Рассказал, зачем к Гешке еду, рассказал про клац-клац. Тут и у Антохи загорелось, ведь все же автомеханик в прошлом.
— А давай, Фомич, покажи! — и слазил под «сарафанчик». — Не, дай, Фомич, из-за руля послушать!
— Да я…
— Да не боись, не опоздаешь, мы тебя патрулем через светофоры проведем!
Ну, сели — поехали. Сначала сидел рядом и слушал, потом сам за руль, ловил, где и как она клац-клац. Местами хорошо, конечно, гнал, я по городу так не гоняю, но в сопровождении патрульной проскочили весь центр минут за семь. Уже за мостами через железную дорогу, аж на Элеваторе, патрульный джип тормознул — и Антоха попрощался. Не нашел он ничего, как ни старался: клац-клац есть, а откуда — непонятно.
Еду мимо кладбища, слушаю клац-клац и все думаю, все потроха «сарафанчика» себе представляю: где же такое быть может. И если так, то где и как оно должно еще быть клац. И как придумаю — сразу проверяю. И все мимо кассы. Ну так тошно и муторно стало от того, что ничего не придумал… Короче, когда в без двадцати шесть доехал до ремзавода МЧС, то вообще ни с кем говорить от ощущения собственной тупости не хотелось.
А тут Геша, а с ним вдруг Ромка, тоже из бывших наших, причем ходовщик. Не знал, что он тоже в МЧС работает! Ну и разнюнился, разоткровенничался, нажаловался на этот клац-клац. Геша в отказ — мол, «сигналку я поставлю, а клацами твоими путь Ромка занимается». Ну, я Ромке и показал, и дал послушать, а потом заторопился — ключи оставил и давай на службу названивать, узнавать, кто из наших в этом районе.
Нашел, и нашел быстро. Вышел на перекресток, тут Руслан меня и подхватил. Ну и ему еще нажаловался. Так что пока я до службы добрался, все уже были в курсе моего клац-клац. И что страшнее, так как все ж свои люди — начали Ромку советами «я знаю, ищи там» бомбить.
Работаю я логистом. Это когда девочки-диспетчеры заказ примут, чтоб не устраивать «выборы в эфире» типа «Але, свободные, кто возьмет адрес?», сразу назначаю, кому куда ехать и какой заказ брать. У меня монитор, на котором все наши такси в процессе езды с указанным конечным пунктом, потому раскидать заказы быстро и просто. Непросто порекомендовать самый быстрый и легкий проезд. Но я ведь четверть века за баранкой отшоферил в такси. Город знаю, как спутники не знают. Скажи, что ты видишь, дай послушать звук — и сразу назову, где ты едешь и что тебя ждет впереди. Потому новичка или того, кто в районах плохо ориентируется, могу голосом провести по приватному радиоканалу. Вот отсюда два светофора вперед… проехал? а потом второй проулок направо, давай дуй через двор в объезд мусорки и вдоль забора котельной до детского садика… вот теперь вдоль садика направо, мимо окна с синей рамой, выскочишь на улицу с односторонним… сделал? и через три перекрестка влево! а теперь школу объезжай — и ты на адресе!
Вот когда так начал водил водить, пришли и доход конторе, и почет, и уважение, и благодарность самих водил, и премии, и зарплата в проценте от дохода конторы. Причем, заметь — дохода, а не прибыли! Ну и кличка Фомич-навигатор. Да еще просят мою «карту в мозгах» новой воронкой или разрушенным домом дополнить, чтоб лучше маршрут прокладывал.
Сижу, в монитор пялюсь, в микрофон гарнитуры слюной плююсь, мышкой заказы на учетки машин таскаю, а у самого все на душе неспокойно, все ночные бах-бах вспоминаю да про этот долбаный клац-клац думаю. А на телефон летят от Ромки эсэмэски: «пыльники отбойников передних амортизаторов отклеились, могут тарахтеть, но их звук и снизу услышать трудно»; «сайленты стабилизатора поперечной устойчивости уже ходилые, но так тарахтеть вряд ли»; «рычаги успокоителя отбойника наконечников рулевых тяг уже пора менять, износ 75 %, но стучать не могут». Ловлю все такое, а внутри волки воют и кошки скребут.
И тут вдруг — клац-клац! Такой знакомый звук — я аж подпрыгнул, подумал, что уже мерещится! Смотрю по сторонам — никто не дергается, все нормально так работают. Девицы в гарнитуры бубнят, заказы пишут. Танюха-уборщица чай привезла, она раз в час нам чай горячий привозит, чтоб глотка не пересыхала. Но не может же Танюха клацать, как мой «сарафанчик»? Или это за окном обстрелы? Но почему тогда никто другой не слышит?
Ладно, жду. Работаю и внимательно теперь прислушиваюсь. Неужто это я псих, неужто просто я сошел с ума? Но ведь и Антон, и Роман тоже слышали…
О! Опять клац-клац! А что это было? Светочка-дюймовочка, старшая смены девиц-диспетчериц, которая 90-60-90, но в дюймах, в туалет выскочила? То есть встала, по комнате прошла, двери открыла и закрыла? Встанем и мы, повторим… Нет, ничего похожего ни на бах-бах, ни на клац-клац, только девицы-диспетчерицы на меня удивленным образом косятся, что это я от Светиного стола до дверей гуляю…
Сел на рабочее место, а внутри будто что-то оборвалось. Ведь это получается, что бахи и клацы не в природе, а у меня в голове. Это у меня мания, это я псих, и не доработаю я последние шесть лет до пенсии, и становлюсь я опасный, и нельзя мне больше с людьми, остается только сторожем ночным или там в котельную истопником…
А тут вдруг опять клац-клац! Я аж подпрыгнул! Крутанулся на стуле — увидел, что дверь еще только закрывается, а Светочка на свое место шествует. Так значит, не в нашей комнате — значит, в коридоре!
Вскочил, дверь открываю — тихо. Нет, ну как тихо, дверь чуть скрипнула, доводчик пружиной чуть жужжит, но ни баха, ни клаца нету! Вышел в коридор, потоптался, потрогал руками все что мог, попрыгал на пороге (все же у меня девяносто, а у Светочки наверняка за сто двадцать) — половицы скрипят, а клаца и баха нету! Ну что? Прощай, разум, здравствуй, дурка?
Сел на свое место совсем никакой. Даже сердце защемило. Смотрю совсем пустыми глазами, как дверь распахивается, маленькая Танюха большой свой сервировочный стол в проход дверной с натугой толкает, а дверь доходит до края, ударяет по вешалке и назад, закрываться.
Лето на дворе — на вешалке одежды и нет почти. Только сумки, и моя с перекусом. Вот качнуло ее дверью вперед-назад. Она закачалась, а в конце, перед тем как успокоиться, один качок по кругу, ведь ремень на ней нашит на «влево-вправо», а дверь качнула «вперед-назад». И как пошла моя сумка по кругу…
Тут оно, подлое, тут оно, гадкое, ох и противное это клац-клац!
Уф-ф-ф. Ну что? Ура?
Наверное, таки ура.
Нашел!
Такое облегчение, как гора с плеч!
Еще не псих! Нет, может, уже и псих, но еще не до полной клац-клацнутой степени!
Бегом, чуть Танюху не сшиб, кинулся я к сумке своей. Открываю — а там лоток для микроволновки. Полиэтиленовый, прозрачный. Жена туда капусты тушеной наложила и один шарик рисовой тефтели и вилку в тефтелю воткнула. И боком, по диагонали лотка, вилку с тефтелей засунула. И ведь все правильно засунула, в распор ручкой вилки! То есть хоть вперед-назад, хоть вправо-влево — не шатается вилка.
Но вот если по кругу… Ведь капуста для тефтели — что графитовая смазка для шаровой опоры! И вот тогда подлая тефтеля… Да, правильно: в капусте, как в смазке, вдоль ложбинки ребра лотка… и проворачивается! На оси вилки! А у вилки в сечении ручка плоская! И этой ручкой, как центром вращения по лотку, делает клац-клац, сволочь! Ведь простейшая же физика, но… но физика — и сонная женщина?
Вся диспетчерская смотрела, как я хохотал безумным слоном, покачивая лоток с обедом, поклацывая вилкой. Светочка сперва вообще ничего не поняла, за водой и таблеткой потянулась. А вот Танюха, хоть и всего-навсего уборщица, первая сообразила:
— Клац-клац! Слышите, клац-клац! Фомич нашел свой клац-клац, можно Ромке на МЧС отбой давать!
Что тут началось! На вилку в тефтеле посмотреть весь таксопарк сбежался. Директор мне заказал «обед из ресторана, чтоб артефакт не рушить». Машину с МЧС мне Гешка с Ромкой прямо на работу пригнали, да не одни в машине были, аж впятером. Про таинственный клац-клац, как оказалось, уже весь город знал, ведь там еще и Антоха подсуетился!
Так что жену с работы забирать я ехал не один, а прямо целым свадебным кортежем. Народу набежало посмотреть на «изобретателя клац-клаца» — море!
Нет, скажу честно — ох, как я сначала на жену злился! Какие шуткины злости про клац-клац придумывал, пока смену дорабатывал, пока за ней два квартала ехал! Но когда увидел выражение ее лица, с крыльца больнички спускающейся, на мой кортеж взирающей выпученными очками через съехавшие на одну сторону глаза…
Ведь не виновата она, если разобраться. Баба, она, конечно, того… всегда мозгоклюй, но от нее и ждать другого странно. А ведь не было бы бессонной ночи — и не пришлось бы ей перекус мне собирать. Да и сам бы я не тормозил, сразу бы переложить багаж с места на место и за звуком последить дотумкал.
Еще раз: не было бы обстрела ночью — не было бы с утра и клац-клаца!
А ведь результат обстрела только один — мы не спали. То есть бессмысленный обстрел! Остальное — только руины рушились. И по Роще так стреляют, и по Октябрю, и по Спартаку, и по Кладбищу! Нет, я, конечно, очень рад, что пострадавших нету, но смысл так стрелять — какой? Не считать же смыслом обстрела простое мозгоклюйство?! Такое же, как клац-клац в лотке с перекусом?
Тут у меня картинка и сложилась! Сразу вспомнил я и «хто нэ скачэ», и размалеванных сисебосых коровиц с бензопилой под крестом Владимира Крестителя, и того придурка, который себе хозяйство гвоздями к брусчатке прибивал. Это как-то по-новому, моднячему называется — перформанс, да? То есть бесстыдство, блуд и бессмыслица, которые должны что-то значить, а вот что — придумайте сами, да?
Искусство такое новое?
Это как бабья истерика на кухне, с соплями, слезами, мокрой тряпкой и тяжелой сковородкой — мол, догадайся сам, отчего мне так хреново, так, что я сейчас сделаю в тыщу раз хреновее тебе?! Та же истерика, только с тяжелой артой и смертельными «промахами»? С расстрелянными домами и сгоревшим вместе с пассажирами гортранспортом? С «москаляку на гиляку» и сотнями прикопанных в посадках тел мирняка?
Ох, как я в этот момент возненавидел все современное искусство! Со всем его скотством, пьянством, наркоманией, гомосятиной и прочей «записью компьютерного голоса под фанеру»!
И тут она подходит к машине и говорит мне в раскрытую форточку:
— Коленька, а ты не перепутал? Куда ты столько народу пригласил? У нас ведь годовщина свадьбы не сегодня!
Я медленно вдыхаю, закрываю глаза и поворачиваю ключ в замке зажигания, глушу не до конца прогретый двигатель. В голове — круговое движение лотка, и в нем проворот шарика, в который впаян плоский шток. И сразу после этого картинка: круговое движение, и сгорающие газы из-под поршня — не в выпускной коллектор, а под клапана, в рампу, в топливную систему, в бак! Поток в тыщу градусов!
Вот как вам такая фанера, такой перформанс, а, правосучьи?!
Выдыхаю, открываю глаза, открываю дверь, выхожу из машины, закрываю глаза, хлопаю дверью, а в голове другая картинка. Как в калаше газоотводный поршень клац-клац — и проворачивается вокруг своей оси. И тут вдруг какой-то пропил, и струя пороховых газов — в затвор, в магазин, а там сразу тридцать клац-клац, и все прямо в пьяное упогоненное эстрадно-гомосячье гнойно-трупное нутро!
Открываю глаза.
Успокоился?
Ну вроде.
Тогда одним резким выдохом выбрасываю из головы все такие хитрые применения для клац-клаца. И куда поместить, и как слушать, и где использовать, и к чему подключить, и как оно будет срабатывать… И для мин, и от мин, и для передовой, и для пленных, и даже для брехунов-фантастов во властных костюмах — хоть в Минске, хоть в ОБСЕ… Куда тем древним китайцам с их каплями воды на темечко или средневековым японцам с ростками бамбука в сортире!
Выбрасываю, но не забываю! Все может случиться, может и это пригодиться — война.
Подхожу к жене. Чуть приседаю. Обхватываю ее руками чуть пониже талии, обхватываю крепко, прижимаю к себе. Слышу чуть сдавленный писк. Распрямляю коленки, приподнимаю рывком, как грузчик берет на грудь мешок с мукой. Целую куда-то между глаз и очков, пару раз раскручиваюсь вокруг себя, пока голова не начинает кружиться.
Медленно опускаю. Смотрю в удивленно-испуганные глаза. Улыбаюсь.
Думаю, что и хрен с ним, пусть теперь точно не Фомич-навигатор, а хорошо, если только Клац-клац-нафигатор буду. Даже смеюсь над этим вслух. И говорю:
— Фигня это все, родная! Поехали в кабак. Посидим в хорошей компании, даже если за просто так, а?