Ариет протащил ее вниз по ступеням, мимо стражников с застывшими, ничего не выражающими глазами. Впихнул в одну из темниц, с силой толкнул на устланный соломой каменный пол.

– Еще пара часов, дорогая, и ты вознесешься в новый дом, – ухмыльнулся бог и захлопнул решетчатую дверь камеры. – Я специально выбрал идеальный кусочек неба – там тебя никто не найдет.

Со смехом он оставил Элару в темнице, пообещав вернуться к закату. Она свернулась на полу, с трудом заставляя себя дышать. Стены словно давили на ее. Скорбь вцепилась в горло, голова гудела от тупой боли. Невыносимых мыслей было слишком много. Реальность казалась настолько неправдоподобной, что Элара едва не сходила с ума.

Рыдания сотрясали ее тело, дыхание сбилось. На нее нахлынули воспоминания. Энцо беседует с ней у фонтана. Энцо целует ее на ночь. Энцо танцует с ней в облаках, ласково моет волосы, по кусочкам чинит ее разрушенную душу, занимается с ней любовью. Одно за другим они обжигали ее, набрасывались на сердце, пока боль не начала ощущаться почти физически. Тени внутри Элары сгущались, становились все темнее. Запертая шкатулка, в которой гремели чувства, затряслась. Крышка приоткрылась, и тени наконец сорвали ее. Все бесчисленные эмоции, которые Элара так долго прятала глубоко-глубоко во тьме, утянули ее в черноту следом за собой.

* * *

Небо окрасилось в цвет самых синих чернил. Ни одна звезда не горела. Не было ветра, пропало эхо. Место, где Элара очнулась, показалось ей странным. Однако пространство вокруг было открытым, бескрайним. Она глубоко, судорожно вздохнула и направилась вперед.

Роща вокруг нее росла и постоянно менялась. В ней появились древние деревья – сучья и узлы на стволах не оставляли сомнений в их почтенном возрасте. Элара подняла голову и увидела в кронах деревьев картины – воспоминания, которые она так долго подавляла.

Ветки начали изгибаться, превратились в длинные, извилистые когти, которые цеплялись за девушку, стоило ей пройти мимо. Она отпрыгнула в сторону, но там ее поджидало еще больше ветвей. Они дергали ее платье, волосы. Элара побежала, но при каждом шаге ноги с чавканьем будто увязали в грязи. Она пробивалась сквозь ветви, пригибалась, но эти деревья, эти воспоминания оказались слишком сильны. Элара увидела фанатика, который напал на нее в детстве, Энцо, который прижимал ее к дереву, смерти родителей и Софии, предательство Лукаса, Энцо, вручающего Ариету сумрак-стекло. Элара захлебывалась слезами. Наконец она перестала бороться и рухнула навзничь в сердце рощи. Платье на ней уже порвалось в клочья.

Но стоило девушке упасть на мягкую траву, как деревья отступили, выпрямились. Элара свернулась в клубок. Тишина была столь бескрайней, что почти казалась звуком сама по себе. Раздался тихий плеск, и Элара поняла, что начался дождь.

С неба полились капли переливающегося серебра, все быстрее и сильнее. Темные пряди волос прилипли ко лбу, остатки платья смылись с тела. Дождь смешался с ее слезами, и вскоре она уже не могла отличить одно от другого.

Она позволила каплям омыть себя. Глубоко вдохнула, ощутила давление в груди, тупую боль, позволила ей сломать себя. С губ сорвался безмолвный крик.

Тело Элары осталось в другом мире, а душа очутилась здесь, в этом фантастическом месте между жизнью и смертью. Дождь словно проникал под кожу. Он пел об утрате, о печали, нарушенных обещаниях, лжи. О том, из-за чего она была трусихой, глупышкой. Боль, острая, словно зубы и когти, разрывала ее на куски. Но она была настоящей, и потому Элара не противилась ей. В беспросветной ночи девушка увидела отголоски своих теней: ужас, отвращение и прочие чувства, от которых она слишком долго убегала.

Тени полились из нее, закружили по роще, задрожали, преобразились. На глазах Элары они собрались в силуэт. Он подошел ближе.

– Я ждала тебя, – произнесла тень.

От ее голоса, пугающего, шуршащего, у Элары мурашки бежали по коже.

Наконец все то, чего она столько времени избегала, запирала внутри себя, добралось до нее – и это было безумным образом великолепно. Эларе не приходилось скрываться. В таком поражении было что-то изящное. Она подставила шею навстречу лезвию из темных мыслей, истин. Теперь у девушки не было оправданий ошибкам, причин, чтобы бежать дальше. Она могла просто существовать.

Дождь все лил, колотил каплями кожу Элары. Ее тень легла рядом. Девушка протянула к ней руку, сплелась с ней пальцами.

Дождь постепенно смывал все, чем она была. Ее прежнюю кожу, клочья истерзанной души, бередил сердечные раны. Боги, как же было больно!..

Тень заговорила вновь:

– Сколько ты убегала от меня?

Элара промолчала.

– Ты кормила меня, – продолжила тень, – но ни разу не удосужилась на меня взглянуть.

Девушке стало жаль ее. Она стиснула зубы. Капли нещадно колотили ее, тяжелые, мелкие, точно пули.

– Неужели ты думала, что сможешь одолеть тенями Звезду, когда даже сама не способна встретиться с ними лицом к лицу?

Элара застыла, позволила словам прозвенеть в ушах.

– Где я? – прохрипела она.

– В собственном Царстве грез, – ответила тень. – Очень глубоко. Дальше, чем следует заходить сноходцам. И здесь ты сдашься.

– Сдамся? – глухо рассмеялась Элара. – Разве я недостаточно пожертвовала? Свое сердце, свое королевство. Что еще я могу отдать?

– Все, Элара. Каждую темную, ужасную часть своей души.

Девушка не ответила, но в глубине души почувствовала, что тень права.

– Теперь ты начинаешь понимать, – прохрипела тень. – Тьма не может существовать без Света, а Свет – без Тьмы. В тебе, Элара, есть и то и другое. Нельзя убегать от внутренней тьмы и принимать лишь свет. И наоборот – бесполезно подавлять свет и предаваться одним теням. Сдавайся.

И тут, словно рассвет после ночи, на Элару снизошло истинное озарение. Она была не идеальной или порочной, героем или злодеем – просто самой собой. Девушкой, которая многое теряла, скорбела, двигалась вперед как умела. Поэтому она полюбила. Чувства делали ее не глупой или слабой, а наоборот, храброй.

– Тебе всегда говорили, что ты слишком впечатлительна, принимаешь все близко к сердцу. Но ты не можешь изменить свою суть, Элара. Потому ты просто подавляла свои эмоции – и вот к чему тебя это привело.

– И вот к чему меня это привело, – эхом повторила Элара.

– Тебя следовало учить другому: как это смело – быть уязвимой в столь жестоком мире. И тому, что лучше чувствовать каждый лучик и тень, чем не ощущать ничего вовсе.

Лежа на колышущейся от ветра траве, Элара позволила себе чувствовать.

Она скорбела по родителям, Софии, тому, кем считала Энцо. Тонула в страхе того, что уготовило ей будущее. И чем дальше, тем сильнее дождь стирал ее прежнюю личность, смывал черную смолу, открывая, наконец, просветы серебра. Тень держала девушку за руку, мягко шептала добрые слова. И, всхлипнув в последний раз, Элара взорвалась, словно пробудившаяся буря, ярче любой Звезды и темнее любой тени.