Мы летаем на очень больших высотах, подвергаясь воздействию радиации. Хоть пилот этого не чувствует, так же, как не чувствует и кислородного голодания (высота в кабине самолета обычно равна примерно двум с половиной километров), но вряд ли это прибавляет пилоту здоровья.

Виновником смерти пилотов чаще всего являются проблемы с сердечно-сосудистой системой. Тем не менее, по мнению государственных мудей… извините, мужей, единственным профзаболеванием пилота является… глухота!

Не инфаркты, не инсульты, не потеря зрения. Только глухота. Нейросенсорная тугоухость. Только она дает пилоту право получать достойную пенсию, назначаемую после списания с летной работы по причине профессионального заболевания. Если же уйти по какой-либо другой причине, то о достойной пенсии можно забыть — несмотря на якобы космические зарплаты, законодательством установлен предел, выше которого не прыгнешь, и сумма выплат в Пенсионный фонд не имеет значения.

— Закрылки пять! Пять! Старый ты глухой тетерев!

Но! Мы, пилоты современных лайнеров, не имеем ни одного шанса получить эту пенсию даже если оглохнем, так как эти самолеты считаются малошумными. Тот факт, что на самолетах с дисплейной индикацией мы теряем зрение, государству так же малоинтересен, как наши инфаркты и инсульты по причине часто неспокойной обстановки из полета в полет и вне полетов тоже.

И не так страшен сам полет, как страх того, что твои действия, направленные на то, чтобы завершить непростой полет безопасно, покажутся неправильными сидящему в уютном кабинете прокурору. Последнее зачастую — самый опасный и вредный фактор в нашей профессии.

Летчик, как вы помните, — всегда виноват.

Извините, разворчался по-стариковски.