В Тивате сегодня ожидается «чудесная» погодка, то есть сильный порывистый ветер при ясном небе, но в относительно тёплом воздухе. Учитывая первое обстоятельство, я решил, что в сторону Тивата полечу я, а второй пилот, Женя Новосёлов — обратно. Правда, при вылете из Москвы нам пришлось продираться через весьма неспокойную атмосферу. Если такая обстановочка сохранится до вечера, Жене придётся несладко.

Набрали эшелон, рассказал пассажирам информацию о полёте. Далее — отставить все дела, по плану обед. Я позавтракал в полвосьмого утра, а сейчас уже два часа дня. Кушать хочется!

Полчаса полёта прошло, час… А обеда всё нет.

Вызываю бортпроводника:

— Антон, вы хотите нашей голодной смерти?

— Но… Денис Сергеевич, мы бизнес сейчас обслуживаем, а их десять человек!

Занятное правило, уходящее корнями неизвестно куда — сначала накормить бизнес-класс, и лишь потом пилотов. Некоторые бортпроводники понимают это правило буквально — пока не соберут обратно все подносы у «бизнесменов», которые, как правило, вкушают неторопливо, экипаж не накормят. И затягивается это порой на час, а то и больше. Ты уже к заходу на посадку готовишься, а они интересуются: «Кушать хотите?»

Может быть, такие правила у них в документах прописаны — не кормить пилотов, пока последний бизнесмен не закончит трапезу? Не знаю, я не дока в работе кабинного экипажа. Однако большинство из них всё-таки умудряется выкроить пять минут, чтобы принести поднос в кабину и спасти командира от голодной смерти.

Изысканный обед на эшелоне полета

Но Антон, наш сегодняшний старший бортпроводник — из молодых. С ним я ещё не летал. Возможно, по причине малого опыта он и не задумывается о том, что бизнесмены обычно неспешно и важно кушают в бизнес-зале аэропорта в ожидании посадки на самолёт. А пилот может выйти из дома и за четыре часа до вылета, чтобы по московским пробкам прибыть в штурманскую комнату, где у него начинается работа и уже не до еды. Тот, кто это правило придумывал «во имя повышения уровня сервиса», явно не задумывался о таких мелочах. Да и как ему задумываться? Из его кабинета с кондиционером не очень хорошо видно, что происходит в кабинах лайнеров. Сложная у него работа!

В вежливо-шутливой форме разъясняю:

— Антон, если мы сейчас потеряем сознание от голода, это будет очевидно хуже, чем если вы выкроите для нас пять минут, пока в бизнесе неторопливо вкушают.

Утрирую, конечно. Не помрём мы с голода, протянем. Но, господа «сервисологи», честно скажу: мне это ваше правило непонятно, я считаю его откровенно небезопасным! Если вдруг (стучу по дереву, не про нас с вами сказано) что-то в полёте случится, наверняка будет лучше, если пилоты немного подкрепятся заранее, чтобы быть готовым к неприятностям во всеоружии. Всё-таки от физиологии не уйти, а в сложной ситуации надо прислушиваться к самолёту, а не к урчанию живота.

Полет-полетом, а обед по расписанию!

Принимаем сводку погоды в Тивате. Температура +17, незначительная облачность на высоте полторы тысячи метров, видимость более десяти километров, ветер северо-восточный, четыре, с порывами до девяти метров в секунду.

Я уже писал о том, что Тиват, зажатый горами и морем, является нетривиальным аэропортом. Здесь никогда на сто процентов нельзя быть уверенным, что условия на посадке будут простыми. Да, они оказаться простыми, но лучше готовиться к внезапным изменениям в направлении и скорости ветра. 59 могут

«Надейся на лучшее, готовься к худшему!» — одно из золотых правил опытных авиаторов.

Если сводка погоды в Тивате говорит, что у земли ветер гуляет по направлению и скорости — это, считай, гарантия того, что на заходе будет «весело» — жди болтанки и связанных с ней прелестей.

Ожидания мои оправдались. Более того, они были превзойдены!

Когда самолёт испытывает болтанку, а приборная скорость гуляет туда-сюда из-за резких изменений ветра — это одно дело. Но когда ты снижаешься сквозь восходящие потоки воздуха, препятствующие твоему снижению — вот это гораздо «веселее»! Влетая в восходящий поток воздуха, самолёт резко вздрагивает, как будто его кто-то ударил кувалдой снизу, переходит в набор высоты, да ещё и с ростом скорости как правило — так реагирует датчик давления воздуха на порыв ветра. 60

Пролетев в снижении Подгорицу, мы начали ощущать этот цирк во всей красе. Я надеялся, что, снизившись пониже, «восходняки» прекратятся, но нет — мы летели в неспокойной атмосфере вплоть до момента приземления. Скорость гуляла, как выпускница на дискотеке, самолёт гарцевал будто арабский скакун — Стихия всё делала для того, чтобы повысить градус настроения заскучавшим было на эшелоне пилотам. Ну а я, руками и ногами аки тракторист упрямо удерживал самолёт на траектории захода, и, усмехаясь, вспоминал о том, как некоторые операторы клавиатуры, мастера диванного спорта, величают нас «операторами».

В аэропорту Тивата

(«Лётчиков больше нет, вместо них операторы [бортовых компьютеров]!» — цитата весьма одиозного человека, которого журналисты считают экспертом за прошлые заслуги в роли лётчика-испытателя, не имеющего какого-либо отношения к современной авиации, да и к гражданской авиации вообще).

Да уж! В подобных погодных условиях приходится обращаться к древнему мастерству пилотирования! Летишь на самолёте весом за шестьдесят тонн, а рулишь как на «кукурузнике» Ан-2, всеми конечностями удерживая лайнер в рамках приличия.

Очень неприятно попадать в восходящий поток воздуха недалеко от твёрдой земной поверхности. Самолёт устремляется ввысь от нужной траектории, приходится отдавать штурвал от себя, предотвращая дальнейший уход самолёта вверх от полосы — ведь приземление с перелётом в Тивате может привести к купанию в прохладной бухте, в которую упирается не самая длинная полоса.

Приборная скорость при взмывании растёт, бодро лезет к границам, поэтому надо прибирать тягу и быть настороже: ведь сейчас ты пролетишь сквозь порыв ветра и жди резкую просадку самолёта! А земля-то близко! Надо быть готовым среагировать моментально!

Добавляют интерес и особенности захода в Тивате на полосу 32: снижаешься, снижаешься, а потом делаешь доворот влево к полосе на высоте около ста пятидесяти метров — из-за рельефа (горы же!) курсы предпосадочной прямой и полосы не совпадают. В процессе доворота нужно тремя глазами глядеть за всеми параметрами — атмосфера-то и не думает успокаиваться! Она упорно пытается сбить тебя с толку, а самолёт с курса.

Когда наш зелёный «Боинг» всё-таки долетел до ВПП и успешно приземлился, я перевел дух и раскатисто признался:

— Да… Это было пр-р-осто круто!

Уровень адреналина в крови зашкаливает, по венам растекается эйфория. Только-только ты был сжат как пружина, составляя с многотонным лайнером единое целое… И вдруг тебя резко отпустило — полёт успешно закончился.

Пилотам нет нужды искать острые ощущения в гонках по ночным улицам, в казино или где-то еще. Наша  работа дарит незабываемые эмоции, иногда даже с избытком. обычная

А ведь за это ещё и зарплату платят!

Зарулили на стоянку, выключили двигатели, закончили необходимые процедуры. Выхожу из кабины проводить пассажиров. Адреналин всё ещё плещется, а настроение невероятно классное — во-первых от того, что мы в очередной раз утерли нос Стихии, во-вторых потому, что погода чудесная — светит Солнце, играя в барашках тучек, красиво освещая горы и залив.

Тиват удивительно прекрасен, а жизнь вообще замечательная штука!

Пассажиры выходят, тепло благодарят. Одна из женщин задержалась около кабины, чтобы лично сказать «спасибо» — она оказалась читательницей моего журнала. Говорит, что увлекается парапланерным спортом, на что я отвечаю, что как раз сегодня самая прекрасная погода для любителей этого развлечения.

Пассажиры вышли, у нас впереди полтора часа стоянки. Я беру свою «Соньку», иду искать кадры.

Прошло полтора часа. Новая партия пассажиров неспешно уселась в лайнер, утрамбовывая ручную кладь на поскрипывающих от насилия полках.

Вылетаем из ветреного Тивата в сторону залива. Самолёт бодро рвётся в небо, колбасится на воздушных колдобоинах (с гордостью отмечаю, что им далеко до неровностей якутской и, тем более, томской взлётной полосы), закладывает глубокий крен влево, разворачиваясь практически на сто восемьдесят градусов — по такой вот схеме мы выходим на трассу и следуем на восток.

Описываем круг почёта над аэродромом, выполняем ещё один глубокий разворот влево. Пока-пока, Черногория!

А в Москве погода наладилась. Слабый боковой ветерок, отличная видимость, температура +4. Жене досталась посадка в абсолютно курсантских условиях, и он с ней достойно справился.