Предполагалось, что двухступенчатость и неравенство представительства обеспечат в новоизбранном Верховном Совете большинство лояльным депутатам, которые не будут создавать правительству проблем. Первое получилось, второе — нет. (Сказывалось плохое знание истории, которую Горбачев и его соратники изучали по марксистско-ленинским учебникам. Согласно им царская Дума была «пустой говорильней», а самодержавие свергли большевики). Верховный Совет СССР, разумеется, тоже был говорильней, поначалу принимавшей только нужные власти законы, но в условиях быстрой политизации народа, всё больший процент которого превращался в Общество, Слово обретало огромную силу и превращалось в Дело.
Демократическая фракция, возникшая на Первом съезде, «Межрегиональная депутатская группа», была невелика, чуть больше 10 % народных депутатов. В состав Верховного Совета «радикалов» попало еще меньше, погоды они там не делали. Но главным оружием МДГ и, шире, демократического движения стала не законотворческая деятельность, а давление на власть через организацию легальных митингов и демонстраций, особенно многолюдных в столице. Во время самой большой из них, 4 февраля 1990 года, требовавшей введения многопартийности, приняли участие 600 тысяч москвичей.
Из лидеров МГД только двое — опальный партийный секретарь Борис Ельцин и давний участник диссидентского сопротивления Андрей Сахаров (знаменитый физик, когда-то один из изобретателей водородной бомбы) — были хорошо известны публике, но наряду с ними возникла целая плеяда ярких ораторов и острых публицистов, так называемых «прорабов Перестройки», которые создавали у народа очень опасное для власти ощущение, что появилась сила, способная управлять страной лучше, чем нынешние правители.
На противоположном фланге сформировалась и другая оппозиция, просоветская — депутатская группа «Союз».
Популярность Горбачева резко шла на убыль, подтачиваемая слева и справа (само понятие «левых» и «правых» несколько запуталось, ибо традиционно левые коммунисты оказались в положении консерваторов, то есть «правых», а сторонники «буржуазной демократии» — в положении «левых»).