Этим термином принято называть непомерное влияние, которое приобрел в коридорах власти очень странный персонаж — выходец из народных низов Григорий Распутин (1869–1916). Императрица Александра, женщина глубоко религиозная, была уверена, что это пророк, ниспосланный Богом, и относилась к «старцу» с глубоким благоговением, а поскольку с лета 1915 года царь почти все время находился на фронте и делами тыла (то есть, собственно, всего государства) ведала царица, ее воля очень сильно влияла на кадровые назначения в правительстве.

Сам Распутин политическими амбициями не обладал, но около него образовалась камарилья темных дельцов, без труда манипулировавших «пророком», а через него и императрицей. Министры и даже полководцы, которых не одобрял «святой человек», теряли свое место. Их заменяли люди по большей части никчемные, но сумевшие понравиться царице и ее фавориту. В феврале семнадцатого года, когда в столице начнутся беспорядки, эти назначенцы окажутся ни на что не годны.

Еще опасней был урон, который «распутин-щина» наносила авторитету царской семьи. Оппозиция, революционеры, жадные до сплетен газеты, салонные болтуны, а затем и весь народ с негодованием или просто с любопытством обсуждали интимную жизнь царской семьи и охотно распространяли всякие скандальные слухи. Историческая роль «распутинщины» состоит не в лоббировании тех или иных интересов, а в подрыве одной из опор «ордынского» государства — сакральности фигуры правителя. Александр Гучков, один из главных деятелей Февраля, потом скажет, что толчком к падению режима была не революционная агитация, а «общее падение престижа власти».

В конце концов заговорщики, в число которых входили монархисты и даже член августейшего семейства, умертвили скандального «старца» (17 декабря 1916 года). Но эта акция не подправила престиж престола, а наоборот еще больше усилила всеобщее ощущение, что на самом верху творится нечто непристойное и мерзкое.