Киевские Рюриковичи часто сочетались браком с иноземными принцессами. Потом Русь стала частью Азии, а русские князья обмельчали и перестали считаться в Европе выгодными женихами. К тому же политические интересы требовали от Рюриковичей союза с ближними соседями — русскими или литовскими князьями. На тверской княжне женили подростком и Ивана, но к тому времени, когда он овдовел, достойной великого государя невесты рядом уже не было, остальные князья перестали быть московскому владыке ровней.

Новую супругу Иван подобрал с таким расчетом, чтобы этот брак вознес его еще выше.

Кандидатка нашлась очень далеко, в Риме, куда эмигрировали отпрыски побежденной турками византийской династии Палеологов.

С европейской точки зрения невеста была незавидная — ни богатства, ни владений, но и правитель далекой, неведомой Московии тоже не выглядел блестящей партией. Римский папа, при дворе которого прозябала Зоя Палеолог, в свои 24 года по тогдашним понятиям уже считавшаяся старой девой, дал согласие на брак лишь потому, что рассчитывал обрести нового союзника против турок.

Но Ивану в его положении было не до турок — он в то время еще не избавился от татар. Поэтому принцессу он в жены взял, а оправдывать надежды понтифика и не подумал.

В далеком путешествии римскую гречанку сопровождал кардинал, водрузивший на экипаже католический крест. Но на подъезде к Москве крест велели убрать, Зою переименовали в Софью, сделали вид, будто она никогда не отказывалась от отцовской православной веры, и быстро спровадили папского посланника обратно.

Теперь с некоторой натяжкой Иван III мог считаться наследником византийских базилевсов. Этой линии — что Москва является преемницей вовсе не Орды, а Империи — будут держаться и последующие русские монархи.