Глухость, серость, затхлость этой эпохи принято связывать с исключительным влиянием «излюбленного интимного советника» Александра III — Константина Петровича Победоносцева (1827–1907). Александр Александрович проникся доверием и уважением к этому ученому правоведу еще с тех пор, когда тот преподавал цесаревичу юриспруденцию.

Победоносцев являлся одним из идейных вождей консерватизма и стал главным государственным идеологом. Это был настоящий «великий инквизитор» — фанатичный, аскетичный, одержимый идеей, которая представлялась ему единственным спасением России.

Напуганный террором, он видел избавление в том, чтобы как можно решительнее повернуть назад, к незыблемости и стабильности. Влияние Константина Петровича на царя, а стало быть, и на политику было огромно. Исключительное доверие, которым пользовался у царя «русский папа» (Победоносцева называли и так), позволяло Константину Петровичу тасовать министров, убирая тех, кто ему не нравился, и продвигать своих назначенцев.

Несмотря на занятость, Победоносцев находил время прочитывать не только популярные, но даже малотиражные газеты, выискивая «распущенность». Всё, с его точки зрения, крамольное помечал и отправлял министру внутренних дел для принятия мер.

«В те годы дальние, глухие в сердцах царили сон и мгла: Победоносцев над Россией простер совиные крыла», — писал Александр Блок, отражая общее отношение Общества к идейному наставнику государя императора.