Небольшая неисправность в системе вторичного управления огнем привела к тому, что первый выстрел "Хеллбора" номер четыре прошел мимо цели, и для полного уничтожения цели потребовался второй выстрел. Это неприятно, но не критично и не оказывает существенного влияния на прогнозируемое потребление энергии.

Однако снижаюсь я с максимально безопасной скоростью, поскольку мои антигравитационные системы требуют огромных затрат энергии. Даже при без использования главного орудия и отключенном боевом экране для свободного полета требуется не менее семидесяти двух и шестидесяти шести сотых процента от общей мощности энергетической установки, но без реакторной массы моя силовая установка бездействует, и даже этот короткий полет сократил время функционирования на резервном питании до всего лишь девяти целых и семидесяти пяти сотых стандартных часов в режиме полной боевой готовности. Поскольку я не смогу пополнить свои запасы энергии до восхода солнца, который наступит только через восемь целых и восемьдесят восемь сотых часа, я должен быть экономным в будущих расходах, но уничтожение шаттлов вполне оправдало затраты энергии. Враг потерял крупные ударные силы, и, что еще более ценно, донесение командира шаттла на базовый корабль предоставило мне много информации. Я не только обнаружил расположение основных сил Врага, но и сумел проникнуть в его компьютерную сеть, подключившись к передачам командного челнока, и я обдумываю новую информацию, пока спускаюсь.

Я не удивлен своей способностью проникать в коммуникационную сеть шаттлов. Очевидная недооценка Врагом угрозы, с которой он столкнулся, еще больше упростила задачу, а компьютеры шаттла класса "Кестрел" полностью уступают компьютерам любого Боло, не говоря уже о Марк XXXIII. Что меня действительно удивляет, так это легкость, с которой я вторгся в канал связи. Искусственный интеллект имперского тяжелого крейсера, хотя и не такой мощный, как у Боло, должен был распознать мое прикосновение. Вряд ли это помешало бы мне получить первоначальный доступ, но он должен был почти мгновенно обнаружить мое вторжение и попытаться выбросить меня. Более того, он должен был предупредить свое командование о моем присутствии, а этот ИИ не сделал ни того, ни другого. Уничтожение шаттлов положило конец моему вторжению, отключив мой канал доступа, но нет никаких признаков того, что враг вообще осознаёт мое присутствие.

Я озадачен этим… пока не изучу полученные данные. Краткость моего доступа — немногим более двенадцати и трех десятых секунды — не позволила провести детальное сканирование, но я скачал пятьдесят два целых и тридцать одну сотую процента главной памяти мельконианского крейсера Старквест, и то, что я там обнаружил, многое объясняет. После более чем пятидесяти стандартных лет непрерывной работы без капитального ремонта и обслуживания удивительно, что его искусственный интеллект вообще продолжает функционировать. Однако, несмотря на все усилия инженеров Старквеста, его центральные компьютеры одряхлели, и неспособность его искусственного интеллекта предотвратить или распознать мой доступ видится мне неизбежной в свете его изношенности.

Определив причины моего успешного проникновения в информационные системы Врага, я перехожу к анализу содержания данных, спускаясь ниже девяти тысяч метров.

Рори Деверо, пошатываясь, выбрался из бункера и прислонился к защитной стене, наблюдая, как огромная фигура опускается на землю. Угловатость в сочетании с огромными размерами делали ее полет невероятно неуклюжим, поскольку у нее не было ни подъемных плоскостей, и ни следа аэродинамического изящества. Ничто такое не могло заслонить звезды Арарата, а тишина, с которой оно двигалось, только усиливала неправдоподобие.

Но, несмотря на все это, Рори знал, что это было, и сглотнул, когда эта штука приземлилась прямо за оградой периметра. Он затмевал постройки, громоздясь на фоне восходящих лун, словно передвинутый сюда склон холма, и на мгновение просто застыл на месте — черный, ощетинившийся оружием силуэт, края которого в лунном свете отливали тусклым блеском дюраллоя. Он беспомощно уставился на него, гадая, что ему делать дальше, а затем невольно подпрыгнул, когда включились ходовые огни Боло. В мгновение ока он превратился из безликой черной горы в драгоценный камень, украшенный великолепными красными, зелеными и белыми красками, как докосмический круизный лайнер, пришвартованный к причалу где-нибудь посреди степи, и Рори глубоко вздохнул.

Как бы то ни было, эта древняя боевая машина только что спасла его поместье и семью от уничтожения. Самое малое, что он мог сделать, это пойти ей навстречу, и он отправился в долгий путь от своего бункера к воротам, ближайшим к их… гостю.

Ему потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до ворот. Это были самые долгие двадцать минут в его жизни, и, добравшись туда, он понял, что все еще понятия не имеет, что делать. Он переступил с ноги на ногу, глядя на бронированный бок Боло, затем замер, когда под бегемотом вспыхнул новый свет. Он струился сквозь щели между тележками, отбрасывая на траву огромные, искаженные тени, отчего он еще больше, чем когда-либо, почувствовал себя карликом, и что-то внутри кричало ему бежать. Но он стоял на месте, потому что ничего другого не мог сделать.

Ветер шептал по огромному корпусу боевой машины, но были и другие звуки, и он поднял голову, уловив краем глаза какое-то движение. Он обернулся, и у него отвисла челюсть, когда совершенно знакомый молодой человек в поношенной одежде для верховой езды вывел столь же знакомую лошадь из тени возвышающегося над ним Боло.

— Привет, Рори, — тихо сказал Джексон. — Посмотри, кто провожал меня до самого дома.

Я наблюдаю, как мой новый командир приветствует старшего человека. Их разговор позволяет мне многое узнать и о моем командире, и о втором, который, как я быстро понимаю, является его братом, я обращаю внимание на их имена, а также на их очевидную привязанность друг к другу. Но даже делая это, я одновременно занят анализом данных, полученных от Старквест.

Меня поражает ужасная ирония того, что здесь произошло. Я по-прежнему не располагаю практически никакими данными, касающимися присутствия людей на Ишарке, но параллели между их положением и положением “флотилии” коммандера Тарска-на-Маракане неизбежны, из собранных данных очевидно, что Старквест и его спутники не могут идти дальше. Что бы ни предпочел сделать Враг, у него нет другого выбора, кроме как остаться здесь, и он это знает. Таким образом, его первоначальный и немедленный шаг по устранению конкурирующего присутствия Людей был не только логичным, но и неизбежным… что присуще и человеческому ответу.

Самый беглый анализ ясно это показывает, но я испытываю незнакомое отвращение — почти нерешительность — столкнувшись с таким ответом. Отчасти мое замешательство (если это подходящее слово) проистекает из неустранимого физического повреждения моего Личностного Центра и Главного Центрального Процессора, но это еще не все, поскольку восстановленные части моего гештальта толкают меня в противоречивых направлениях. Этот ремонт, заплатки на моей личности, которые образуют озера спокойствия среди сложных течений моего жизненного опыта и памяти. Они не “принадлежат” мне, и острые грани их новизны подобны дырам в той личности, которой я себя помню. Я вижу в них ту же незрелость, которую я видел во многих новых в армии людях, потому что они не запятнаны всем, что я сделал и пережил, и в своей невинности они не видят причин, по которым не следует использовать логичный, обоснованный с военной точки зрения вариант борьбы с Врагом.

Однако те же самые заплатки имели и другой эффект. Я больше не являюсь частью Команды Шивы, участвующей в операции “Рагнарек”. Или, скорее, я больше не являюсь только этим Боло. Реконструируя мой образ, ПКП вышел за рамки Рагнарека, за рамки моей первой боевой миссии, даже за рамки уничтожения Терры, и это затронуло всю мою личность. Не полностью, но значительно. Я больше не являюсь частью команды Шива, поскольку утратил слишком многое из своего основанного на опыте гештальта, но сохранил все воспоминания команды Шива. В самом прямом смысле, теперь это чьи-то чужие воспоминания, но они позволяют мне увидеть Команду Шива так, как было невозможно для меня до моего повреждения, и то, что я вижу — это безумие.

Я не подаю виду своему новому командиру и его брату, но воспоминания об ужасе проносятся сквозь меня, и проклятие моей памяти — это ее совершенство. Я не просто “вспоминаю” события; я переживаю их заново и снова испытываю болезненный экстаз, когда мой огонь сжигает целые города. В этом экстазе есть смертельная привлекательность, чувство свободы от ответственности — оправдание кровопролития и резни. И дело не только в том, что это была моя идея. В конце концов, я — машина, созданная для того, чтобы подчиняться приказам должным образом сформированного Командования, даже если эти приказы находятся в фундаментальном противоречии с правилами ведения войны, которые мне внушило то же самое Командование. Я говорю себе это, потому что не могу найти другого ответа, но залатанные части моего гештальта отражают меня прежнего, еще не запятнанного резней и зверствами, того, для кого понятия чести, Долга и Верности еще не были отравлены ненавистью и местью, и это прежнее “я” потрясено тем, кем я стал.

Я чувствую свою внутреннюю борьбу, битву между тем, что должно быть сделано, и образами мельконианских матерей и их щенков, взрывающихся под моим огнем, — между моим долгом воина человечества… и моим долгом перед самим собой. Только повреждение моей психотроники сделало эту борьбу возможной, но от этого она не становится менее реальной, и ничто в моих программах или опыте не подсказывает мне, как ее разрешить. Я не могу ее разрешить, и поэтому я ничего не говорю, ничего не делаю. Я просто стою там, ожидая приказов моего нового командира, никоим образом не советуясь с ним, и стыд моего ледяного бессилия сжигает меня изнутри.

Тарск-на-Марукан обвел взглядом комнату для совещаний и увидел, как его старшие офицеры в шоке прижали уши. Три четверти штурмовых шаттлов флотилии только что были уничтожены, и никто из них не знал, как это было сделано.

Они должны были это сделать. Решение Тарска совершить посадку за изгибом планеты от ближайшего поседения Людей, оставило все произошедшее за пределами видимости сенсоров Старквеста, но у них была телеметрия по первоначальному ведущему эскадрильи и уничтожении его секции. Они знали, какое оружие было применено — сигнатура излучения "Хеллбора" была совершенно отчетливой, — но они понятия не имели, как это оружие могло быть применено таким образом. От искусственного интеллекта Старквеста было мало толку, поскольку он был деградировавшим и нестабильным, а его потребность в ремонте была настолько велика, что Тарск приказал изолировать его от общей сети еще тремя годами ранее. В пору своего расцвета он был способен определять типы человеческих кораблей по ионным следам их двигателей и анализировать намерения людей по мельчайшим обрывкам перехваченных разговоров по связи. Теперь все, что он мог сделать, — это почти ворчливо рассказать им о том, что они и так знали, без каких-либо намеков на то, как наземное оружие могло выцелить и уничтожить двадцать шесть шаттлов, летящих со скоростью, вдвое превышающей скорость звука, и на высоте менее ста метров. Тарск уже привык к постепенному старению своих технологий, но этой ночью холод, пробиравший его до костей, был ледянее, чем когда-либо с момента уничтожения Солнечного сердца, и было трудно, очень трудно отбросить этот холод и сосредоточиться на словах своих офицеров.

— …не может быть системой наземного базирования! — горячо говорил Дурак На-Хорул. — Основная группировка находилась более чем в восьмистах километрах к северо-востоку от места гибели командира звена Ука, а "Хеллборы" — это оружие прямой наводки. Во имя Безымянного, просто взгляните на местность! — Он ткнул когтистым пальцем в карту, расположенную на главном экране над столом, на которой были видны объекты, нанесенные на карту радарами шаттлов во время их полета к уничтожению. — Посмотрите сюда — и сюда тоже! Это промежуточные линии хребтов, гребни которых превышают высоту полета шаттлов. Как, черт возьми, ”Хеллбор" мог пробить гору насквозь и попасть в них?!

Инженер обвел взглядом стол, губы его дрожали на грани рычания, а в ответ слышалось напряжение. Тарск чувствовал это, но все же знал — как, несомненно, знал и Дурак, — что гнев инженера, как и то, что ответило на него, был вызван страхом перед неизвестным, а не яростью друг на друга.

— Я согласен с вашим анализом, сэр, — наконец сказал лейтенант Джанал, тщательно подбирая слова, — однако я не могу выдать никакой теории, которая отвечала бы на ваш вопрос. База данных Старквеста никогда не была хорошо информирована о наземных системах людей, даже часть того, что у нас когда-то было об их планетарном оружии, было удалено, чтобы освободить место для данных, более важных для оперативных нужд флотилии. Тем не менее, все, что у нас есть, подтверждает, что люди никогда не использовали "Хеллборы" калибра более пяти сантиметров в качестве бортового оружия, в то время как наши телеметрические данные ясно показывают, что это оружие было калибром в двадцать сантиметров. Следовательно, оно должно было быть наземного базирования.

— Но… — начал было Дурак, но тут же закрыл рот, когда Тарск поднял руку. Все взгляды обратились к нему, и он сосредоточил свой взгляд на офицере-тактике.

— Какие системы мы можем предполагать? — тихо спросил он.

— Виды систем, коммандер? — слегка озадаченно повторил Джанал, и Тарск обнажил кончики своих клыков в невеселой улыбке.

— Я не сомневаюсь в твоих выводах относительно типа и размера оружия, Джанал. Что мне нужно знать, так это насколько мобильным оно может быть… и насколько хорошо защищено. Он почувствовал, что наблюдающие за ним глаза сузились, и обнажил еще немного клыков, выражая уверенность, которой вовсе не испытывал. — Мы здесь, — спокойно продолжил он, — и наши корабли слишком изношены, чтобы идти дальше. Если мы не можем убежать, наш единственный выход — сражаться, а для этого нам нужна самая достоверная информация о наших врагах, чтобы эффективно использовать наши оставшиеся ресурсы.

— Да, коммандер. — голос Джанала прозвучал хрипло, и он прочистил горло, вводя дополнительные запросы в систему. Больше никто не произнес ни слова, но в этом и не было особой необходимости, поскольку они не хуже Тарска знали, насколько скудными только что стали их “ресурсы”. С потерей всех сил командира звена Ука у них осталось всего десять шаттлов, двадцать один легкий мех и боевая броня для немногим более чем батальона пехоты. Помимо способности Старквеста перехватывать приближающиеся ракеты, это было все, что у них было, и вряд ли этого было достаточно.

— Во-первых, коммандер, — наконец сказал Джанал, не отрывая взгляда от плоского экрана, — люди ставили “Хеллборы” такого калибра в качестве основного вооружения на свои бронетранспортеры Тип Один и легкие управляемые танки Тип Два, а также как вспомогательные батареи своих Боло последних моделей. Из-за отсутствия признаков термоядерной энергии на нашем участке полета мы не можем предполагать Боло, а их легкая пилотируемая броня не должна была координировать огонь так точно, как, было в данном случае.

— Предположив, что оружие на самом деле не было установлено на транспортном средстве, у нас остается только несколько типов вспомогательного вооружения, которые могут соответствовать наблюдаемым характеристикам, но все они относительно неподвижны. Такая неподвижность помешала бы врагу ввести их в действие против нас здесь, поскольку у нас была бы возможность уничтожить их на ходу с относительно небольшим риском. Однако это также означало бы, что наши шаттлы были атакованы по меньшей мере двумя оборонительными позициями, поскольку ни одна батарея поддержки не смогла бы передислоцироваться достаточно быстро, чтобы вести огонь в двух столь удаленных друг от друга точках. С точки зрения оценки угрозы и учитывая, что нашим шаттлам было поручено вести разведку и/или атаковать самые мелкие источники враждебного излучения, стационарная защита такого калибра, безусловно, предполагала бы гораздо более тяжелые средства защиты для их важных центров.

— Из вспомогательного оружия, с которыми могли столкнуться наши пилоты, наиболее вероятной представляется батарея зональной обороны восьмого типа, поскольку она обычно работает без конденсаторов, чтобы уменьшить вероятность обнаружения. Следующей, скорее всего, будет батарея зональной обороны пятого типа, которая…