Самсон всхрапнул от внезапной тревоги. Жеребец вскинул голову, словно пытаясь посмотреть в ту сторону, откуда пришел, и Джексон нахмурился. Он никогда не видел, чтобы Самсон так реагировал, и тоже повернул голову, оглядываясь на их путь и напрягая слух.

Несколько мгновений он не слышал ничего, кроме шелеста ветра. Но потом он все-таки что-то услышал. Или, возможно, только почувствовал, потому что низкий гул был таким глубоким, что отдавался в костях его черепа. Он никогда не слышал ничего подобного, и простое любопытство заставило его на несколько секунд замереть, сосредоточившись на том, чтобы идентифицировать звук, а не беспокоиться о его источнике.

Но все быстро изменилось, когда он посмотрел на запад и увидел… что-то.

Лунный свет был слишком слабым, чтобы он мог разглядеть, что это было, но света было достаточно, чтобы разглядеть, что оно огромное… и движется. Фактически, что-то направлялось прямо к нему — огромная черная фигура, неразличимая и пугающая в темноте, двигавшаяся с этим глубоким, мягким рокотом, — и его охватила паника. Что бы это ни было, оно приближалось со стороны старого поля битвы, а если он случайно разбудил одну из этих давно умерших систем вооружения…!

Командир звена Ука проверил свой навигационный дисплей. Если предположить, что системы работали нормально (что уже не всегда было безопасным предположением), его шаттлы приближались к ближайшему из скоплений излучений, которые нанес на карту лейтенант Джанал.

— Звено, это Ведущий, — сказал он. — Красный Один и Два, следуй за мной. Мы сделаем близкий проход. Желтый Один, оставшаяся часть полета на высоте четырехсот километров, пока я не дам разрешение на посадку.

— Ведущий, это Желтый Один. Подтверждаю, — подтвердил командир второго звена Юрак, и Ука с двумя ведомыми резко взмыли вверх и включили полную мощность, чтобы приблизиться к цели.

Джексон выругался, пытаясь дотянуться до рации, но уронил ее. Приборчик исчез в ночи в высокой траве, и он снова выругался, спрыгнув с седла и вцепившись одной рукой в поводья Самсона, а другой нащупывая рацию. Он должен был предупредить жителей поместья! Он…

В этот момент с северо-запада внезапно появились три яркие точки, и он почувствовал, как от их скорости к горлу подступает паника. Оставшиеся пять самолетов колонии были слишком ценны, чтобы тратить их на повседневное использование. Их полеты были расписаны с предельной скрупулезностью, и ни один из них не мог передвигаться так быстро. Но если они не из Лэндинга, то откуда?..

Ни один из трех шаттлов не обнаружил тщательно замаскированный сенсорный дрон, который Шива задействовал для управления своими противовоздушными системами, но сам Боло был слишком заметен, чтобы его можно было пропустить.

— Ведущий, это Красный Два! Я что-то вижу по правому борту! Похоже на…

Ука На-Саар перевел взгляд на свой тактический дисплей, но было уже слишком поздно.

Что-то взвизгнуло позади Джексона, и Самсон с криком встал на дыбы, когда над головой взвыл ослепительный блеск плазменных разрядов. Мгновением позже раздались резкие взрывы, посыпались очень мелкие осколки, и Джексон прекрасно понял страх жеребца. Но, несмотря на собственный пронизывающий до костей испуг, он вцепился в поводья, борясь с паникой Самсона. Каждый нерв в его теле рвался бежать, но он был ослеплен вспышкой. Самсон, должно быть, тоже, а Джексон не позволял лошади пуститься в слепое, безумное бегство по холмистым полям, которое могло закончиться только падением и переломом ноги… или шеи.

Жеребец в ужасе брыкался, дергая удила, но Джексон отчаянно держался, пока, наконец, Самсон не перестал сопротивляться и не встал, дрожа и обливаясь потом, дрожа каждым мускулом. Лошадь опустила голову, а Джексон заморгал, борясь с ослепительными пятнами, все еще плясавшими у него перед глазами, затем на ощупь нашел нащечный ремешок уздечки. Он вцепился в него, во рту у него слишком пересохло, чтобы шептать слова утешения коню, и он боролся с собственным ужасом, когда басовитый рокот, который он услышал ранее, приблизился к нему.

Теперь он мог различить и другие звуки. Раздавались писк, скрежет и ритмичный стук, словно обломок крушения ударялся о скалу. Он снова моргнул и понял, что его зрение начинает проясняться. Размытая, светлая неопределенность была всем, что он мог видеть, но это было бесконечно лучше, чем полная слепота, которую, как он думал, он заработал из-за вспышек. И тут он съежился, крепче сжимая уздечку Самсона, когда его залил яркий свет. Он действительно чувствовал обжигающий жар на своем лице, и его затуманенное зрение едва различало похожую на скалу необъятность, увенчанную ослепительными огнями, которые сияли, как маленькие солнца. Он задрожал, его разум трепетал в панике, и тут из-за огней раздался мягкий тенор.

— Линейное Подразделение Один-Ноль-Девять-Семь-SHV прибыло на службу, коммандер, — произнес голос.

Юрак На-Холар вздрогнул, когда секция из трех шаттлов командира звена Ука была уничтожена. Оставшиеся шаттлы находились слишком далеко и слишком низко, чтобы увидеть источник огня, который сделал это, но взрывы были достаточно большими, чтобы их можно было хорошо разглядеть.

Хеллборы. Результаты анализа высветились на тактическом дисплее Юрака, и он почувствовал, как напряглись мускулы в инстинкте "сражайся-или-убегай", который мельконцы разделяли со своими врагами-людьми. По предварительным оценкам, оружие должно было иметь калибр от пятнадцати до двадцати пяти сантиметров, и это было плохо. Такое мощное энергетическое оружие могло уничтожить любой из транспортных кораблей — или, если уж на то пошло, сам Старквест — и его эффективная дальность действия была ограничена расстоянием прямой видимости. Это уже было достаточно пугающе, но было и кое-что похуже. Грубый график лейтенанта Джанала показывал, что скопление излучений прямо перед нами было одним из самых маленьких, и если настолько маленькое поселение было прикрыто такой мощной защитой, только Безымянные знали, чем будет защищен большой населенный пункт!

Пилот, унаследовавший командование, глубоко вздохнул и заставил себя задуматься. Было произведено всего три выстрела, что указывало либо на то, что командир наземной батареи полностью доверял своему управлению огнем, либо на то, что у них было только три орудия и обороняющимся просто повезло, вторая возможность была более вероятной. Люди, должно быть, так же отчаянно пытались выжить, как и мельконцы. Если бы защитники обладали дополнительной огневой мощью, они бы использовали ее всю, чтобы наверняка уничтожить всех обнаруженных врагов.

Но у Юрака все еще было двадцать шесть шаттлов… и если исходная точка огня, уничтожившего его командира, находилась за горизонтом его сенсоров, он примерно знал, откуда он взялся.

— Установите исходные координаты, — холодно сказал он своему офицеру-тактику. — А потом запустите ракеты.

Джексон Деверо уставился на ослепительный свет. Этого не могло быть. Это было невозможно! И все же думая так, он знал кому — или чему — принадлежит этот голос. Но почему он называл его “Коммандер”?

— К-кто… — начал он, но тут же оборвал себя. — Что происходит? — он заставил себя не обращать внимания на дрожь в собственном голосе. — Почему ты меня так назвал?

— Враждебные силы, предварительно идентифицированные как шаттлы класса “Кестрел” Имперского флота Мельконцев, начали операции по охоте на человеческое население этой планеты и его уничтожению, — спокойно ответил тенор, по порядку отвечая на напряженные вопросы Джексона. — И я обращался к вам просто “коммандер”, потому что еще не знаю вашего имени, рода войск или звания.

Огромная машина говорила так, словно ее нелепые ответы были вполне разумными, и Джексону захотелось закричать. Этого не было — просто не могло быть! — на самом деле! Боло, мимо которого он проезжал, и вокруг, и даже под ним, этим утром, был мертв, так что же?..

Шаттлы! Если мельконианские подразделения достигли Арарата, и если Боло была просто деактивирован, а не мертв, то его сенсоры, должно быть, зафиксировали прибытие мелькониан и вернули его в рабочее состояние. Но в этом случае…

— Извините, коммандер, — сказал Боло, — Но я засек семьдесят восемь приближающихся ракет, низколетящих, с отслеживанием рельефа местности, расчетное время прибытия девять целых и семнадцать сотых минуты. Было бы разумно найти укрытие.

— Искать укрытие где? — Джексон дико расхохотался и махнул свободной рукой на плоскую, широко раскинувшуюся во все стороны равнину.

— Возможно, я неправильно выразился, — извинился Боло. — Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Джексон начал было отвечать, но замер, вцепившись железными пальцами в уздечку Самсона, когда Боло снова двинулся. Он с грохотом катился прямо вперед, а Джексона охватила паника, когда его чудовищные пятиметровые гусеницы приблизились к нему. Гусеничные полотна, по ширине в четыре раза превышающие его рост, уходили в твердую почву на добрых два метра, но все равно между брюхом огромной боевой машины и головой Самсона оставалось более трех метров зазора, а расстояние между двумя самыми внутренними гусеничными системами, казавшееся таким узким по сравнению с корпусом Боло, было метров десять в поперечнике. Было похоже на то, словно Джексон и вспотевшая, дрожащая лошадь стояли в высоком широком коридоре, а бесконечные стены движущегося металла с грохотом проносились мимо, а затем над ними вспыхнул другой свет.

Боло остановился, и из нового света появился пандус, который, как понял Джексон, на самом деле был грузовым люком.

— Время прибытия ракет шесть целых пять десятых минуты, коммандер, — произнес тенор, доносясь теперь из открытого люка над ним. — Могу я предложить немного поторопиться с посадкой?

Джексон с трудом сглотнул, затем кивнул. Самсон заколебался, но Джексон изо всех сил натянул поводья, и жеребец тронулся с места, он, казалось, уловив настойчивость своего наездника. Подкованные копыта глухо стучали по композитному покрытию пандуса, и Джексон решил не слишком задумываться о происходящем, пока не доставит Самсона в безопасное место, в огромный, прохладный, ярко освещенный отсек в начале пандуса.

Юрак На-Холар проверил время до цели на своем дисплее и обнажил клыки в вызывающем оскале, которого не могли видеть его враги. Такого количества ракет хватило бы для обеспечения точечной обороны полностью боеспособного легкого крейсера класса “Эвер Викториус”[10], не говоря уже о том, какие средства обороны могла бы починить или найти эта примитивная человеческая колония!

Я еще не определил местонахождение уцелевших пусковых установок противника, но судя по следам, которые мой наблюдательный беспилотник фиксирует от ракет, они запрограммированы на прямолинейную атаку с наименьшим подлетным временем. Это кажется настолько маловероятным, что я посвящаю целых ноль целых и шестьдесят шесть сотых секунды перерасчету своего вывода, но нет абсолютно никаких доказательств обманного маршрута. Тот, кто командует вражескими шаттлами, либо крайне некомпетентен, либо фатально самоуверен, но я не намерен, как выразился бы Диего, смотреть дареному коню в зубы, если враг настолько глуп, что дает прямой указатель на свою огневую позицию, и я запускаю еще один беспилотник, запрограммированный на режим пассивного поиска по траектории полета приближающихся ракет.

Системы точечной защиты, управляемые беспилотником противовоздушной обороны, одновременно фиксируют ракеты, и проверяют их оптическими сканерами. По-видимому, это новейшие образцы ракет класса “Сверло” наземного базирования. Анализ схемы атаки показывает, что девять из них запрограммированы на подрыв в воздухе и, следовательно, почти наверняка оснащены ядерными боеголовками. Если исходить из стандартной мельконианской тактики, то оставшиеся шестьдесят девять ракет будут поровну распределены между режимами “наведение на цель”, “наведение на радар” и “наведение на источник питания” и также могут быть, а могут и не быть оснащены ядерными боеголовками.

Моя внутренняя оптика наблюдает, как мой новый командир, который, судя по голосу, еще моложе, чем я предполагал, входит в трюм номер один. Его лошадь явно напугана, но, кажется, ее страх ослабевает, когда я закрываю люк. Я подумываю о том, чтобы использовать инфразвук для ее дальнейшего успокоения, но, хотя успокоить зверя, безусловно, было бы уместно, было бы совершенно неуместно применять эквивалент транквилизаторов к моему командиру.

Эти мысли мелькают в малой части моего сознания, в то же время мои защитные системы фиксируют приближающиеся ракеты, системы дистанционного слежения моего беспилотника ищут вражеские шаттлы, а мой блок связи внимательно ищет и прослушивает любые передачи между ними и их базовым кораблем или кораблями. Эти усилия требуют использования двадцати трех целых и тридцати двух сотых процента текущей производительности основного процессора, что при обычных обстоятельствах было бы совершенно неприемлемо. Однако, учитывая мое нынешнее положение, это вполне адекватно, хотя и разочаровывает.

— Время прибытия ракет — две целых и одна десятая минуты, коммандер, — почтительно произнес тенор.

На этот раз Джексону удалось не подпрыгнуть. Он хотел что-то сказать в ответ, но пожал плечами и сел на палубу, все еще держа поводья Самсона.

— Я сожалею, — произнес голос через мгновение, — что не могу пригласить вас на ваше место на командной палубе. Командный пункт номер один был уничтожен в результате действий противника во время моего последнего боя, но вспомогательный пункт цел. К сожалению, ваша лошадь не сможет взобраться по кольцам корпуса на Командный пункт Два, а из вашего нынешнего местоположения к нему нет внутреннего доступа. Однако, если вы обратите внимание на переднюю переборку, я постараюсь предоставить вам соответствующую информацию о ситуации.

— Я… — Джексон прочистил горло. — Конечно, — сказал он. — И, э-э, спасибо тебе.

— Добро пожаловать, коммандер, — ответил Боло, и Джексон с восхищением наблюдал, что когда на переборке грузового отсека ожил трехмерный экран это почти — не совсем, но почти — заслонило его страх. Он не мог разобрать всех символов, движущихся по нему, но он распознал векторные и высотные отметки на множестве приближающихся наконечников стрел.

Внезапно он осознал, что все они сходятся в центре экрана… и это внезапно вселило в него леденящую душу уверенность в том, что же представляют собой эти невинные формы.

Мельконианские ракеты с воем устремились к своей цели. Их атака была рассчитана на то, чтобы подавить любую оборону, приведя ее в действие одновременно, и ядерные заряды устремились вверх. Их функция заключалась не столько в уничтожении противника — хотя их могло хватить для этого, если бы они взорвались, — сколько в том, чтобы заставить его задействовать ПВО для предотвращения детонации, тем самым обнаруживая свои активные системы для датчиков самонаведения других ракет.

По крайней мере, идея была такова. К сожалению, план атаки предполагал, что то, что уничтожило первые три шаттла, было неподвижным. Любой человеческий транспорт, оснащенный таким тяжелым вооружением, должен был также иметь по крайней мере один реактор для его питания, но сенсоры Старквеста засекли только одну термоядерную установку на планете, и та находилась в сотнях километров отсюда. Отсутствие реактора означало отсутствие транспорта, а если оружие не было установлено на транспортном средстве, то оно должно было быть частью одной из старых систем наземной поддержки с экипажем и с питанием от конденсаторов, а они были слишком тяжелыми, чтобы их можно было переместить на какое-либо заметное расстояние до прибытия ракет.

Логика командира второго звена Юрака была столь же безупречной, сколь и ошибочной, поскольку ему никогда не приходило в голову, что на самом деле его противником Боло Марк XXXIII/D, который не выдавал излучений реактора просто потому, что он давно исчерпал свое реакторное топливо. И поскольку это не пришло ему в голову, его оценка угрозы была фатально ошибочной.

Боло по имени Шива без опаски отслеживал приближающиеся ракеты. Его боевой экран был работоспособен на девяносто пять процентов от базовой мощности, и ни одна ракета такого калибра не могла его пробить. Конечно, он также отвечал за защиту близлежащего населенного пункта, в который направлялся его новый командир, но, хотя он и потерял много своего оружия точечной обороны, у него осталось более чем достаточно для выполнения своей нынешней задачи, и он спокойно ждал, держа оружие наготове, пока полет ракет не предоставит ему оптимальное огневое решение.

Юрак уставился на свой дисплей, когда с его ракет перестала поступать телеметрия. Все данные, поступавшие от каждой птички, исчезли в одно и то же мгновение, а такое было невозможно. Сам Старквест вряд ли смог бы уничтожить такое количество ракет одновременно, но это было единственным возможным объяснением внезапного прекращения телеметрии.

Он понятия не имел, как это было сделано, но почувствовал, как в животе у него скапливается лед, и включил связь.

— Звено, это Ведущий. Переходим на режим три-пять-три, скорость две тысячи, немедленно!

Одно или два подтверждения прозвучали угрюмо, но это его не удивило. Его не остановило их очевидное недовольство “побегом”. Несмотря на бесконечные часы, проведенные на тренажерах, ни один из его пилотов — да и он сам, если уж на то пошло, — никогда не участвовал в боевых действиях с человеческими системами первой линии. Это сделало некоторых других слишком самоуверенными, но Юрак был ответственен за их выживание. Не только потому, что они были его пилотами, но и потому, что их шаттлы были незаменимыми, такими же ценными сейчас, как когда-то были супердредноуты. И он отправил их обратно на север, в безопасное место, а сам размышлял, что же только что произошло.

Но, несмотря на всю свою осторожность, он отдал приказ об отступлении слишком поздно.

Мой второй беспилотник обнаруживает вражеские шаттлы, но остается ниже них, скрывая свою и без того слабую сигнатуру в помехах на земле, пока я обдумываю его информацию. Если бы мои магазины были полностью заряжены, уничтожение вражеского корабля было бы очень простой задачей, но у меня крайне мало зенитных ракет. В то же время шаттлы остаются очень близко к земле, ниже горизонта моего текущего положения, и, таким образом, защищены от моего оружия прямой наводки, но…

— Что происходит?

Голос моего командира требует моего внимания. У меня было достаточно времени, чтобы прийти к выводу, что он гражданское лицо, а не военнослужащий какого-либо подразделения вооруженных сил Республики. Этот вывод не имеет никакого отношения к его статусу моего командира — императивы голосовой идентификации на базовом уровне в этом отношении ясные и четкие, — но его недостаточная подготовка потребует упрощения отчетов о ситуации и вдвойне прискорбно, что он оказался в ловушке в Первом Грузовом, а не во Втором Командном отсеке. Будь он на своем месте, мой нейронный интерфейс мог бы передавать информацию непосредственно в его мозг, но я чувствую определенное облегчение от того, что не могу этого сделать. Ведь он не обучен использованию интерфейса, как и любых других моих систем, а интерфейс может быть опасен для неопытного пользователя. Более того, смутная неразбериха, все еще присутствующая на заднем плане моих мыслительных процессов, заставляет меня опасаться раскрыть перед моим Командиром свой потенциально дефектный гештальт.

Однако без интерфейса я вынужден полагаться исключительно на голосовые и визуальные инструменты, чтобы докладывать ему, а так же интерпретировать его потребности и желания. Моя внутренняя оптика показывает мне, что он снова поднялся и подошел ближе к дисплею. Выражение его лица напряженное, и я понимаю, что он заметил — и, по — видимому, узнал — появившиеся на нем значки шаттлов.

— Враг отступает, — отвечаю я.

— Отступает? — резко повторяет мой командир. — Ты имеешь в виду бегство?

— Подтверждаю, командир.

— Но если они уйдут, то могут вернуться и снова напасть на поместье или напасть где — нибудь еще. Где-нибудь слишком далеко отсюда, чтобы ты мог их остановить!

— Утвердительно, — отвечаю я, довольный тем, как быстро он пришел к такому выводу. Несмотря на отсутствие формальной подготовки, у него, похоже, здравые инстинкты.

— Тогда останови их! — приказывает он. — Не дай им уйти!

— Да, командир.

Я рассматривал и отбрасывал варианты, пока мы разговаривали с моим командиром. При отсутствии надлежащего ракетного вооружения остается только одна практическая тактика. Она временно повысит мою уязвимость и приведет к серьезному истощению резервного источника питания, и даже может дать главным силам противника точное представление о том, с чем они столкнулись, но приказ вполне осуществим.

Юрак переключил каналы связи, чтобы сообщить о случившемся, и сам коммандер Тарск лично принял его сообщение. Командир флотилии был явно потрясен, и Юрак переключал свое внимание между полетом и вопросами своего командира, стараясь изо всех сил отвечать на них. И поскольку он был сосредоточен на двух вещах, то не заметил, что происходило у него за спиной.

Линейное Подразделение 1097-SHV отключило свой боевой экран, чтобы направить энергию на антиграв. Боло Марк XXXIII был спроектирован с запасом антигравитационных проекторов достаточных для десантирования с орбиты без посторонней помощи, но этой ночью Шиве не требовался такой большой потолок. Ему нужно было подняться всего на двенадцать тысяч метров, чтобы получить прямой обзор на убегающие шаттлы, и он развернулся, чтобы привести в действие свою неповрежденную вторичную батарею правого борта.

Лейтенант Джанал закричал на командной палубе Старквеста, когда его сенсоры зашкалили до невероятного уровня, а люди, находившиеся даже в Лэндинге, в страхе съежились от ярости, охватившей небеса. Семь двадцатисантиметровых "Хеллборов", каждый из которых был мощнее основного вооружения большинства легких крейсеров, открыли стремительный огонь, и копья Зевса разогнали тьму. Ни один из когда-либо построенных штурмовых шаттлов не смог бы выдержать такого огня, и смертоносные удары безжалостно прокатились по мельконианскому строю.

Через девять целых и три десятых секунды после выстрела первого "Хеллбора" в воздухе над планетой, переименованной в Арарат, не было ни одного шаттла.