Из документов узнали, что владельца дома зовут Апрес. Классный дом. Красивое пианино в зале. На пианино наклеен стикер знакомой девушки, приезжавшей в Арцах со своим музыкальным проектом. Я долго его разглядывал, не веря своим глазам.

Кухня маленькая. Стол заставлен съестным и компотами.

Солений и компотов было много! И орехов было много! Грецких. Очень, очень хороший подвал был у Апреса.

Прошло всего три дня, и он опустел.

– Коля.

– Да, брат, – ответил я, неохотно раскрыв глаза. Только прилег отдохнуть.

Вижу Манча в дверях. Ходит туда-сюда с сигаретой в зубах. Видно, что-то не так.

– Ты чего?

Закуривает.

– Дай мне тоже, – говорю я, протягивая руку.

– Не дам, – затягивается.

– Почему это?

– Я тебе говорил: меньше кури.

Полминуты смотрю, как он курит.

– Ты что, правда не поделишься?

Смотрит на меня.

– Возьми.

Делает еще одну затяжку и передает мне. Улыбаюсь.

– Что случилось? Ты чего такой хмурый?

– Разговаривали с ребятами о ситуации.

– И?

– И ничего. Никто никого не хочет слушать. У каждого свое мнение.

– Удивительно.

– Но никто, конечно же, ничего дельного не может предложить.

Передаю сигарету обратно.

– В общем, бесит все. А еще у нас почти не осталось питья. Компоты заканчиваются. Надо было регулировать это как-то.

– Что будем делать? – чувствую, как мне передается его тревога.

– Ну, я быстро вышел посмотрел, между нашим и соседним домом очень низкий забор через огород. Можем сходить в гости.

– Погнали?

– Сейчас?

– Да, почему нет, делать нечего все равно, – ответил я, приподнимаясь. – Как обстановка в деревне?

– Утром, помнишь, одна рота прошла рядом с домом? После этого спокойно было более-менее. Из глубины деревни слышали звуки машин и все. Ближе к вечеру вроде как никого не бывает. Сейчас (смотрит на настенные часы) шесть. Скоро будет темнеть.

Протягиваю два пальца.

– Докуривай.

По пути к выходу вижу ребят. Кто-то лежит на полу с пустым взглядом. Кто-то ест соленые огурцы. Кто-то колет орехи. Кто-то играет в карты.

Нескольких из них я знаю по именам – может, трех-четырех ребят. Наша группа в двадцать один человек поделилась на несколько подгрупп, и мы не так и часто взаимодействуем между собой. Особенно я. Я по природе своей интроверт, а в условиях, в которых теперь оказался, так вообще не хочу ни с кем разговаривать, кроме близких.

Кстати, о близких.

– А где Дав с Ато?

– Дежурят. Щас, подожди тут пару секунд.

Пока Манч отошел отлить, я замечаю, какие мы грязные. Под «мы» я подразумеваю ребят вокруг меня, ну и себя тоже, конечно. Вглядываюсь в их лица. Уставшие лица. Пыльные. Давно не видевшие воды лица.

Подумал: «Когда я, интересно, последний раз смотрел в зеркало?»

Манч вернулся.

– Брат, а тут есть зеркало?

Скривил лицо в удивлении.

– Ты серьезно сейчас? – улыбается. – В гостиной есть, но я не советую тебе смотреть туда. Я и до войны не советовал бы, но сейчас тем более не стоит. – Смеется.

– Пошли.

Выходим.

– Слышим любой звук – сразу останавливаемся. Замираем. Понял?

– Понял.

– Я останавливаюсь – ты останавливаешься. Понял?

– Да я знаю, пошли, – сказал я, поправляя автомат на плече.

– На предохранителе? – спрашивает он, указывая взглядом на оружие.

– Хватит, – не выдерживаю я.

– Ладно, пошли.

Дорога до второго дома заняла около семи минут. Путь, как и сказал Манч, лежал через огород. Ничего съедобного, кроме тыкв, я не увидел. Тыквы разных размеров, цветов и форм лежали красиво на грядке.

Каждые метров сто Манч, шедший впереди, останавливался. Точнее сказать – замирал. Я замирал в нескольких шагах позади, палец на предохранителе. Секунд десять, и идем дальше. Блядский шлем мешал, то и дело сваливаясь на очки.

Достал меня этот шлем. Нормально не закрепляется на голове. Постоянно сползает на очки. Я несколько раз пытался избавиться от него, но Манч каждый раз пресекал мои попытки. Говорил, что мне уже будет все равно, а ему не хотелось бы соскребать с себя мои мозги. И вот теперь каждые пять шагов я вынужден поправлять эту херь.

Дошли.

Дом значительно меньше первого, одноэтажный. Перед дверью стоят стол, стулья и шкаф. Обычная такая советская мебель, ничего особенного.

Открываю шкаф и вижу там два блока сигарет. Вау!! Бесконечно счастливый, расправляю свои крылья в танце и оборачиваюсь, чтобы показать Манчу находку, а его нет. Должно быть, зашел в дом. Слава богам, дверь не была заперта. Иду за Манчем.

Нахожу его с недовольным видом.

– В подвале ни черта нет.

Беда. Честно сказать, после полного подвала Апреса мы думали, что везде будет примерно так же.

– Сигареты!!! – пытаюсь подбодрить товарища, подняв над головой два блока.

– Ну вот их, по ходу, и будем жрать.

– Да ну, не расстраивайся. Там совсем ничего?

– Три полуторалитровые банки компота.

– Тоже неплохо! А каких?

– Тут (шелковица).

– Да, не везет.

Тутовые компоты были самыми сладкими, после них хотелось пить еще больше.

– Ладно, пошли гараж посмотрим.

В гараже мы нашли рюкзак, две большие пачки вафель – самых простых, но много! Литр дешманской апельсиновой газировки Jusinad. И несколько бушлатов.

Находки немного подняли нам настроение.

Загружаем нажитое в рюкзак.

– Может, в третий дом тоже сходим по-быстрому? Компоты можем тут оставить, возьмем на обратном пути, – предложил я.

– Давай.

Дорога в третий дом примерно такая же, что из первого во второй. Опять огород, опять маленький забор из железной проволоки, через который мы бодро перешагиваем, проходим еще метров сто по спуску и оказываемся у входной двери солидного на вид дома.

– Чщ! – резко шикнул Манч, указательный палец у губ.

Я тоже что-то услышал. Очень медленно, двумя пальцами снимаю автомат с предохранителя. Вижу, что Манч делает то же.

– Это изнутри? – максимально тихо шепчу ему.

– Похоже на то, – отвечает он, – пошли отсюда.

Сердце заколотилось значительно сильнее. Стараемся идти быстро и тихо, а это не так-то и легко.

Манч перешагивает через забор, за ним перешагиваю я. Одна нога. Вторая. Вторая немного зацепилась. Пока справляюсь с ней, вижу… целая рота, ЧЕЛОВЕК ПЯТЬДЕСЯТ как минимум, строем идут буквально метрах в ста пятидесяти от нас по направлению к дому, который мы только что покинули. А точнее, по направлению мимо этого дома.

Мы на возвышении! Между нами ничего, кроме проволочного забора и пары деревьев!! Как они нас не видят??

Я как их заметил, сразу сел на корточки. А Манч поднимается вверх во весь рост!

– Арман! Арман! – шепчу ему настолько громко насколько это было бы вообще разумно делать в такой ситуации, но он ни черта не слышит.

Они приближаются!!

– Манч, блять!! – сердце готово выскочить.

Достаточно лишь одному из них слегка повернуть голову направо…

Слава Богу, Манч наконец-то оборачивается.

Выражение его лица сильно рассмешило бы меня, если бы мы не стояли у дверей в другой мир.

Сразу садится. Гневно смотрит на меня в недоумении. Крутит пальцем у виска.

Рота проходит. Я выдыхаю. Я жив.

Захватив по дороге две банки компота (я еще бушлат себе взял), мы вернулись к ребятам.

Наспех раздали ребятам сигареты, чему они были очень рады. Бегло рассказали о походе, умолчав о случившемся. Настоятельно рекомендовали не покидать дом ни при каких обстоятельствах. Поднялись наверх.

Входим в комнату, там едят варенье наши друзья. Увидев нас быстро встают.

– Вы почему нам ничего не сказали?? – претенциозно начинает Ато. Дав подключается:

– Так себе идея, парни, – средь бела дня гулять по деревне.

– Давид прав! – отвечает Манч, энергично раскладывая на полу автомат и рюкзак. – Нас чуть не убили.

– Зато мы нашли вафли! И сигареты! – добавляю я, бросив две пачки ребятам. Дав свою, к сожалению, поймать не смог.

– Вы идиоты? – задает вопрос Ато. – Что случилось?

Садимся на пол. Закуриваем. Рассказываем.

– Самое смешное, когда я оборачиваюсь в конце, а этот, – указывает на меня, – сидит на корточках и широко раскрытыми испуганными глазами смотрит по сторонам, – завершает историю Манч, смеясь.

– Блять, в сотый раз повторяю, что я пробовал до тебя дошептаться. Ты меня не слышал! Мне что, кричать надо было?

– Давайте вы больше не будете так делать? – предложил Дав, раскачиваясь туловищем.

– Мы уже договорились завтра после обеда сходить в третий дом, брат, извини, – несмешно пошутил Арман и сам же посмеялся.

Близость смерти раззадоривала! Адреналин все еще пульсировал в наших венах. Я курил и улыбался.

– Да, конечно, мы не будем этого повторять. Надо ночью такие вещи делать, поняли.

– Вам смешно, но, если бы вас увидели, начали бы искать людей по всей деревне и мы все были бы мертвы, – сухо сказал Ато.

– Ты прав! Ты абсолютно прав, мой дорогой брат Артур, пожалуйста, перестань нудеть. Мы поняли. Мы правда поняли. Давайте есть вафли. – Начинаю опустошать рюкзак.

– Надо поделить со всеми, – ответил он.

Тут я осознал, какой в действительности я ужасный человек, потому что у меня этого даже в мыслях не было. Всю дорогу до дома я только и думал о том, как мы вчетвером будем есть вафли.

– Брат, тут даже двадцати штук, наверное, нет. Даже не одна на человека, – с грустью прошептал ему.

– Дай посчитаю, – отозвался Дав.

Неохотно протягиваю ему вафли. Считает.

– По двенадцать в пачке. Получается двадцать четыре.

– Идеально, – подытожил Ато.

Смотрю на Манча, нахожу в его взгляде понимание. Пожимает плечами.

– Можно хоть те три лишние себе оставим? – спросил я.

– Отдадим раненым, – отрезал Ато.

– Пиздец, – меня жутко бесит, что он абсолютно прав, – Слушай, ладно, будь по-твоему. Но вот эту газировку (поднимаю в воздух литр апельсинового «Джусинада») я оставляю нам. Попробуй только сказать что-нибудь! Мы же не будем литр сока делить на двадцать одного человека?

Оглядываюсь по сторонам в поиске поддержки.

– Совершенно справедливо, – заключает Манч.

На том и порешили.

* * *

Я разговаривал с Давом у дверей, когда в них влетел С. До смерти напуганное лицо не предвещало ничего хорошего.

– Меня заметили! Их было трое, – сбиваясь, тараторил С. – Я просто пошел в туалет. Что делать?

Вот и все.

– Идиот, – сказал я тихо и пошел искать Манча. Он был в соседней комнате. Подкручивал усы расческой.

Азеры дали о себе знать быстрее, чем я до него дошел.

– Выходите по одному, или мы начинаем штурм дома! – русская речь в громкоговоритель. Азербайджанский акцент.

– С. увидели, пока он отливал, – произнес я громко, чтобы все услышали, – готовьтесь.

Было грустно. А как все хорошо шло!

Я встал у дверей, автомат наготове. Сняв его с предохранителя, я готовился дать свой последний бой. Позади меня – Ато и Манч. Мои братья. Где-то там был и Давид.

Не так все и плохо. Умирать не хотелось, но раз уж умирать – то так. Бросив еще один взгляд на Ато, я попытался выжать из себя что-то наподобие улыбки.

Бабах! Громкий глухой треск – это ворота дома отлетели под напором вражеской бронетехники.

Мы ждали.

– Выходите по одному, либо мы начинаем штурм дома, – произнес голос снова.

Тишина.

Интересно, о чем я думал? Да, наверное, ни о чем. Смерть меня больше не пугала. Смерть я уже принял. Как и остальные ребята.

– Ты же из Москвы, да? – самым непринужденным голосом спросил меня один из парней, сев на тумбу для обуви возле двери.

– Ага.

– Выучился где-нибудь? – продолжал он как ни в чем не бывало.

Я не очень понимал, куда ведет этот разговор. Я даже не понимал, зачем этот разговор вообще происходит.

Безумие. Я вгляделся в его лицо. Оно не то что не выражало страх – нет, оно не выражало ничего.

– Да, языки учил: китайский и английский, – ответил я нехотя.

– О, китайский, круто. А девушка была?

– Да, но мы давно уже не общаемся.

– А как ее звали?

Это было слишком.

Как вам объяснить. Умирать не хотелось. Еще меньше хотелось прожить последние минуты, разговаривая о бывшей.

– Дружище. Давай как-нибудь потом об этом поговорим, ладно?

Ато и Манч, стоявшие сзади, рассмеялись. Я подошел к ним.

– Как вы?

– Супер, – иронично ответил Манч.

– Классный аксессуар, брат, – прокомментировал я желтую расческу, прикрепленную к его бронежилету.

– Спасибо. – Он улыбнулся мне.

– Почему они не нападают? – спросил Ато, вгрызаясь в безымянный палец правой руки. – Как ты думаешь?

– Может, ждут подкрепление. Не знаю. Торопиться им особо некуда, мы в ловушке.

Мы действительно были в ловушке. Не нужно было быть военным, чтобы понимать, насколько ужасным было наше положение. Дом уже, скорее всего, окружен.

Оставалось лишь ждать нападения. И пробовать захватить кого-то с собой.

– Выберемся, – неожиданно произнес Манч. Его ни на чем не основанный оптимизм начинал действовать на нервы.

– Ато тоже не верит, – продолжал он, заметив неприкрытый скептицизм на моем лице. – Хотите поспорим?

Самое время для спора.

– На что? – спросил Ато.

– Какая разница на что, вы же так уверены, что шансов нет! Можем хоть хуй набить.

– Тату?

– Ну да.

– Я не буду набивать хуй, – отрезал Ато, ухмыльнувшись.

Манч перекинул взгляд на меня.

– Брат, я готов набить что угодно, если мы выберемся, – улыбнулся ему.

– Идиотизм, – пробормотал Ато.

– Да ладно тебе, – зачем-то я начал его уговаривать. – В каком-нибудь незаметном месте набить три маленькие буквы – херня вопрос, никто никогда не узнает.

– Я, вообще-то, не буквы имел в виду, – влез Манч.

– Ну ты совсем ебнулся?

– Ладно, согласен. Ну что, по рукам?

* * *

– Вы что, вообще больные? Я не буду этого делать!

– Конечно будешь.

– Нет.

– Да.

– Да.

– Да.

– Давид, брат мой, у нас ведь все решается голосом большинства, не так ли? Большинство решило, что будешь.

Я, Ато, Манч и Дав, а еще семнадцать наших сослуживцев – мы снова лежали в лесу. На этот раз по другую сторону от деревни. На этот раз счастливые. Манч снова оказался прав – мы выбрались.

Как? Я не знаю. И Ато не знает. И Манч не знает. Дав тем более не знает. Мы ждали нападения два дня и две ночи.

А на третий день к нам хотели зайти в гости. Вальяжной походкой шел по направлению к двери какой-то пузан.

Выстрел. Пузан лег.

– Выходим! Быстро! Быстро! – закричал Манч, показывая пример. Я – за ним.

Выйдя из дома, мы видим лишь одного бегущего азербайджанца.

Он кричит что-то на своем языке.

«Где все? Где окружение, где техника?» – недоумеваю я, прибавляя шаг вслед за Манчем.

Спустя какие-то полчаса мы уже лежим на сырой земле, наслаждаясь запахом жизни. И обсуждая спор.

– Вы там что-то между собой решили, и теперь я тоже должен это делать?

– Абсолютно верно. Мы одна команда, – ответил Манч.

– Раз уж набивать хуй, то всем вместе, – уверенно кивнул я.

Никто и подумать не мог, что мы выберемся.

Хорошо. Все, кроме Манча, не могли подумать, что мы выберемся.

– Так говорите, как будто мы уже в Ереване. Мы все еще в окружении.

Ато отличался реалистичностью.

– Выберемся, – сказал Манч.

– Слушай, ты уже заколебал с этим «выберемся», но продолжай, – ответил я.

– А как мы должны выбраться? – поинтересовался Дав.

– Пока не знаю.

– А никому вообще не интересно, почему мы все еще живы? – продолжаю недоумевать я.

– Думаю, что они не хотели вступать с нами в бой и решили спокойно уйти, – предположил Манч.

– Очень странно, конечно, – пробормотал Дав.

– И никому о нас даже не сообщили?

– Да, и никому о нас даже не сообщили, – Манч ухмыльнулся. – Слушай, ты же видишь, как мы тупо воюем. С чего ты взял, что они умнее?

– Что будем делать дальше? – поинтересовался я.

– Спать. Здесь безопасно.

Глубоко-глубоко в гадрутском лесу двадцать чудом спасшихся солдат лежали в одну линию, там, где их найти не могли. И я с ними.

Мы лежали, опьяненные очередным подарком жизни, которым, в сущности, сама жизнь и была. И постепенно проваливались в глубокий сон.