Теперь нас было шестеро, и мы жили на крыше дома, а точнее на его чердаке (но мы говорили «на крыше», потому что так круче звучит), в самом центре деревни, захваченной врагом. Напротив ворот лежала огромная мертвая свинья. Шутили, что это будет своего рода «оберег» от азербайджанцев.

Внутри – два этажа. На втором этаже комната с портретами. Огромные портреты с изображениями пожилых людей. Мужчины и женщины. Незваные гости покрыли их лица мазками крови. Выставка «Варварство».

Крыша!

На правой стороне, там, где люк, – банки с едой, компотами, соленьями и все остальное, что нам удалось собрать по деревне, – прилежно уложено нашим драгоценнейшим начпродом Ато.

На левой стороне – шесть матрасов. И куча одеял. Посередине – лаунж-зона. Три табурета образуют стол. Подушки вокруг образуют стулья.

Рядом с лаунж-зоной у нас мини-библиотека. Все классное, что я успел найти, – здесь. Толстой, Брэдбери, Верфель, Абовян и пара-тройка других авторов.

Над библиотекой крошечное окошко – единственный источник света. Иногда я выглядываю в него и пытаюсь представить эту деревню наполненной жизнью.

Ну и святилище – кухня. Которая, собственно говоря, представляет из себя газовый баллон и кучу сковородок. В деревне было полно сковородок, но не было воды. Решение очевидно: выкидываем сковороду сразу после использования и берем новую.

А, ну и туалет. Здесь же, на крыше, в двух шагах от кухни. Огромная цистерна с плотно закрывающейся крышкой. Никакого запаха! Манч пробовал сделать более fancy санузел: разрезал напополам пластиковую бутылку, верхнюю ее часть прикрепил горлышком к шлангу – получилась своего рода воронка; а сам шланг просунул через щель в крыше наружу. Но на следующий же день ему пришлось эту конструкцию демонтировать, потому как мы, цитирую, «обоссали его труд».

Сегодня, наверное, седьмой день здесь. Но я точно не скажу. Черт его знает.

Время от времени в течение дня к нам заходят азербайджанцы. В доме уже ничего ценного нет, они опоздали. Походят туда-сюда и уйдут.

Один раз Арсен разбудил меня утром. Я не мог понять, в чем дело.

– Азеры, – прошептал он мне. Его лицо выражало лютый страх.

– И? – ответил я спросонья.

– Ты храпишь!

Вчера была интересная охота. Вышли на дом и не могли поверить своим глазам – абсолютно ничего ценного. Совершенно ничего, что можно съесть или выпить! Но был гараж с огромным замком на двери.

– Там еда, – прошептал Манч. – Я чувствую.

– Может, это просто гараж, брат. В любом случае мы не сможем его открыть. Подождешь, я схожу в туалет?

В большинстве домов туалет был обычным деревенским, то есть дыркой в полу. Но в некоторых это был унитаз! Как, например, в этом. Роскошь.

В одном из них даже была вода! В бачке, имею в виду. Мы не смывали целую неделю! Чтобы потом с кайфом смыть и пользоваться чистеньким. И что бы вы думали? Вчера пошли в этот дом и увидели, что какой-то подлец это сделал за нас! Интересно, азер это был или кто-то из наших? Мы точно знаем, что одна группа осталась в лесу, – очевидно, что они тоже кормятся из деревни. Очень надеюсь, не пересечемся с ними.

– Ага, иди.

Возвращаюсь через минут двадцать, смотрю – дверь открыта. Внутри – огромное количество еды и компотов. Огромное!

– Брат, ты лучший, честно тебе говорю, – сказал я ему, не веря своим глазам.

Его лицо было озарено неподдельным счастьем, как и мое. Манч мог бы сделать потрясающую карьеру взломщика, это точно.

– Этот штык-нож невероятно тупой, но прочный, пиздец, – сказал он и, довольный, засунул свою чудо-отмычку обратно в чехол, закрепленный на бронежилете.

– Я восхищен, брат. Назовем этот дом твоим именем: дом Манча.

Нам нужно было как-то обозначать дома для удобства. Поэтому мы давали им имена. Первую линию домов у леса называли числительными от одного до шести. Потом у нас был дом Алкаша. Гранатовый дом. Дом Строителя. Дом Лекаря. И вот теперь дом Манча.

Но лучшим из всех был, конечно же, дом Священника. Мы назвали его так, потому что нашли там три коробки свечей. Эти свечи бесценны на крыше. Ночью без них было бы совсем грустно.

А еще в том доме мы нашли четырнадцать шоколадных батончиков – «марсы» и «сникерсы».

Еда! Источник жизни. Для нас – не только физически, но и психологически. Девяносто процентов наших мыслей в течение дня – о еде. Главный предмет обсуждения каждый божий день – что же мы будем готовить этой ночью?

Ритуал! Собираемся вокруг импровизированного стола, усевшись на подушки. Разговариваем или играем в карты в ожидании еды. Каждый день – новый шеф. Не готовил только Рустам. Сказал, что совсем не умеет.

Зато он крепкий парниша. Начал заменять меня на охотах. Пару раз и я ходил, но ситуация с ногами ухудшается. Становится все более и более неприятно на них наступать. Иногда случаются приступы боли. Массирую стопы полдня, но это мало что меняет.

На второй день обживали крышу. Мы с Арманом таскали матрасы и одеяла с нижних этажей. Вернувшись после очередного захода, присел на пол, чтобы чуть отдохнуть. Смотрю – Дав одной еле здоровой рукой подметает. А этот тип, Рустам, сидит себе в сторонке, мечтает. Я ему говорю: «Дружище, я ведь вам говорил, мы тут все работаем». Но после того случая, надо отдать ему должное, стал очень инициативен.

В основном он молчит. Иногда начинает говорить о философии или о кино – осознает, что никто из нас этого всего не понимает, и уходит обратно в тишину.

Сегодня готовит Арсен. Он додумался сварить макароны в лечо. Этот рецепт был как глоток свежего воздуха. В основном мы едим жареную картошку. Первый раз он приготовил это два дня назад и вот, по многочисленным просьбам, готовит снова. На разведки он не ходит. Он вообще, в принципе, еле ходит. Еле ходит, еле разговаривает, еле двигается, еле соображает. Он меня уже заебал, если честно, но макароны у него получаются отменные.

А еще мы лежим с ним по соседству. Кто бы мог подумать, да? Вонючий манк. Но с ним одним я могу поговорить о футболе. Проводим час за часом либо подтрунивая над командами друг друга, либо играя в игру, которую здесь и придумали. Как в города, только фамилиями футболистов.

Начало пахнуть едой. Мы сидели в нетерпении. Арман нарезал сыр (нашли две цистерны с сыром в Гранатовом доме). Дав с Рустамом говорили о какой-то игре. Ато сортировал банки с едой, добытые сегодня. Что меня удивляло, так это то, что он вообще ни секунды не отдыхал после разведки – сразу принимался все раскладывать. Для меня это что-то нереальное. Должно быть, у него какое-то расстройство.

– Я приготовлю Хапаму завтра, – неожиданно для всех сказал я.

Хапама – это традиционное блюдо, которое я не то что никогда не готовил, я никогда это не ел. Но примерно представлял суть, а еще давно хотел как-то использовать тыкву. Их здесь полно. А еще духовку в гараже нашего дома.

Ребята уставились на меня в недоумении, но с интересом. Они стали меньше сомневаться в моем кулинарном мастерстве с тех пор, как я пару дней назад приготовил блинчики на рассоле (воды не было). И это получилось неплохо! Надо просто взять рассол не из-под огурцов, а из-под помидоров – он менее соленый. Ну и добавить много сахара.

– Как ты это сделаешь? – спросил Арсен, уминая сухофрукты возле газового баллона и мешая свое варево.

– Ну… У нас есть тыква. Есть мед. Рис. И три яблока, которые мы вчера нашли. Я никогда не готовил это, но мне кажется, я примерно понимаю, как можно сделать.

Тишина. Затем голос Ато издалека.

– Разве Хапаму не надо печь? – спросил он.

– Да. Внизу духовка с огромным газовым баллоном.

Арман не медлил:

– Нет.

– Да, – ответил я сразу же.

– Нет, – сказал он более настойчиво. – У нас правила, Коля. Мы не можем провести час внизу, готовя еду.

– Ты вчера провел полчаса в доме Алкаша, выбирая специи. Еще полчаса сидел на унитазе в доме Священника, – ответил я злобно, аргументы были подготовлены. – Почему мы не можем потратить это время на готовку?

Остальные ребята наблюдали за нашим разговором и, судя по выражению их лиц, уже визуализировали у себя в голове Хапаму.

* * *

Днем было совсем скучно. Каждый развлекался как мог. Манч и Ато утепляли одеялами весь периметр крыши. Там снизу, на уровне пола чердака, была щель около десяти сантиметров, которую они надеялись закрыть. Сшивали одеяла между собой толстыми нитями и как-то прикрепляли к горизонтальной балке сверху.

Арсен массировал свои ноги. Давид раскачивался туда-сюда. Рустам просто на всех пялился.

Я же пытался срезать верхнюю часть тыквы. Не ожидал, что это так сложно сделать.

– Атака «Ман Юнайтед» острее, чем это дерьмо. У нас есть что-нибудь получше? – обратился я к Арсену.

Он улыбнулся.

– По правую сторону от тебя четыре ножа в кастрюле.

– Сколько времени? – спросил Манч.

Часы были только у Арсена.

– Шесть.

Шесть часов до полуночи – мое настроение разгонялось сильнее и сильнее. День Хапамы! Точнее, ночь Хапамы!

Нет, я серьезно говорю: если не придумывать себе такие маленькие радости – с ума сойдешь.

– Дав, дай мне пять минут, – сказал Манч.

Манч очень хорошо заботился о ране Дава – она даже вроде начала лучше выглядеть. Каждый день он промывал ее, перевязывал. Мы нашли кучу всего в доме Лекаря.

Тем временем я уже срезал верхушку тыквы и начал вытаскивать семена.

– А кто-нибудь смотрел «Человек, который спит»? – вдруг спросил Рус.

Я улыбнулся.

– Нет.

– Нет.

– Нет, брат, извини.

Ато и Манч присоединились:

– Нет.

– Ладно, – вздохнул Рустам и продолжил пялиться на нас.

Мне потребовалось около десяти минут, чтобы вытащить семена.

– Снимай куртку, – сказал Манч Даву, направляясь к нам. – Что происходит вообще? Один играется с тыквой, другой качается как сумасшедший, – повернул голову на Арсена. – Этот вообще массажирует ноги у стола! Мерзость! Ты готов? – повернулся к Давиду.

– Да, – сказал Давид, снял наконец верхнюю одежду и задрал рукав.

– Мы будем есть сегодня? – спросил меня Манч, срезая бинт с руки Давида.

– Надеюсь, да. Здесь будет теплее?

– Надеюсь, да.

Он начал обрабатывать рану.

– Манч.

– Что.

– Помнишь, видели животный жир в банке пару дней назад?

– Ага.

– Ты сказал, что можно сделать лампу из этого.

– Думаю, что да.

– Мог бы ты сделать для меня? Чтобы читать ночью? Со свечой сложно получается.

– Подумаю.

– Спасибо.

Темнело. Начал покрывать тыкву медом изнутри. Ребята стали играть в карты.

– Ноябрь уже наступил? – спросил Арсен.

– Скорее всего, нет, – сказал Манч.

– Я пытаюсь вести счет дням в своем дневнике, – ответил Ато. – Сейчас, скорее всего, конец октября.

Конец октября?!

– У нас что, Хэллоуин сегодня? – улыбнулся я.

Я даже не думал об этом, если честно. Всех это очень позабавило.

– Потом можем вырезать тыкву, – обрадовался Ато.

Ребята поддержали идею.

Все продолжили заниматься своими делами.

– Второго ноября два года, как мы встречаемся с моей девушкой, – неожиданно для всех грустным голосом произнес Арсен.

Все уставились на него.

– У тебя что, есть девушка? – удивился я.

– Ну да.

– Стоп, нет, не так. У тебя у одного из нас шестерых есть девушка?

– У вас что, нету?

Мы покачали головами.

Наступило молчание. Никто не знал, что сказать.

– Давайте отметим? – вдохновенно предложил Ато.

– Я приготовлю блинчики! – сразу сказал я.

– Мне кажется, я видел шампанское в доме Лекаря, – добавил Манч с хитрой улыбкой на лице.

Шампанское!

Меланхолия сразу же сменилась всеобщим оживлением. Очередное мероприятие на носу!

Спустя полчаса осматриваю тыкву. Готова. Я тоже готов.

– Коль, мне нужно с тобой поговорить, – прошептал мне со спины Манч.

Звучит не очень.

– Давай спустимся.

Еще хуже. Что случилось?

Спускаюсь по лестнице вниз. Манч стоит передо мной слегка встревоженный.

– Я только что слышал звук мотора в деревне. Тут азеры.

– И?

– Что «и»?

– Зачем ты мне это говоришь?

– Мы не будем готовить Хапаму сегодня.

Злость. Но я готов к обороне.

– То есть ты хочешь пойти обратно к ребятам и сказать им, что Хапамы не будет? Они весь день ее ждут.

– Да.

– Хочешь, чтобы мы всю ночь лежали там голодные в страхе перед воображаемым врагом? Ты же сам говорил, как важен боевой дух.

– Коля, одно дело – боевой дух, другое дело – идиотизм. Я не собираюсь умирать ради тыквы.

Мы спорили около двадцати минут. Я уперся. Сказал, что если он не пойдет, я пойду один. Манч, будучи превосходным другом и лидером, принял тот факт, что я осел, и пошел со мной.

Он сидел рядом с дверью (очень недовольный), пока я занимался готовкой. Очень красивый братский эпизод в моей памяти. И еще более красивый праздник жизни с дорогими мне людьми, когда Хапама была, наконец, готова!

Оглядываясь назад, понимаю, что я, скорее всего, был неправ. В то же время думаю, что иногда в жизни правильно делать неправильное.

Мне кажется, это важно. Критически важно. В любой жизненной ситуации. В любой. Жить! Радоваться! Есть ощущение, что в этом есть огромная сила.

Не позволить страху смерти подобраться слишком близко к сердцу.

Страх парализует. Убивает.

Нет. Лучше жить, пока живется, и продолжать надеяться.

Хмельной осматриваю ребят. Наш стол. Тыкву. Улыбаюсь.

Сама тыква так и не пропеклась нормально, но мы все равно ее съели. Зато рис был восхитителен! Очень вкусно с медом и яблоками.

Ну а после ужина, как и планировалось, мы вырезали на тыкве лицо, и у нас появился новый друг – Джек.