Лес осмотрели с собаками и не нашли никого. Ни преступника, ни следов.

– И сказал Господь: я приму каждого, кто пришёл ко мне мучительной смертью.

Земля сыпалась на крышку гроба, священник взывал к небесам.

Колин был хорошим парнем, так говорили все, все, кто подходил к родителям, все, кто пытался заговорить с такими же «всеми», не зная, уместно ли сейчас.

Они начинали с обычной фразы: «такой молодой и так рано» – но через пару минут переходили к тому, что действительно хотели сказать.

– Вы думаете, это маньяк? – спросила вдруг Элиота полная дама.

– Я не знаю, – ответил он, чуть сторонясь.

Он не мог стоять близко. От этого запаха смерти всё сводило внутри, казалось, подойди он ещё на два шага – и его вывернет до кишок.

– Как вы думаете? – не услышала она ответа.

– Я не знаю, – повторил он.

– Но это же очевидно!

Элиот молчал.

– И сейчас ещё это убийство. И как назло, ни одна камера у клуба не была включена. У нас никогда ничего не работает, но это не важно. И без того понятно, что убийца – маньяк. Вы же верите, что парня скинули?

– Верю, – сказал Элиот.

Он и правда верил, другого объяснения быть не могло.

– Вот и мистер Рейли то же сказал. Он к вам заходил?

Он к нему заходил, но вместо вопросов о Колине спросил, как он себя чувствует. Похлопал его по плечу и слегка приобнял. Элиот поблагодарил за спасение, за то, что тот вынес его из леса, на что Рейли лишь улыбнулся. «Пустяки, – сказал он, – мне больше интересно, кто спас вас…»

«Маньяк-убийца был освобождён раньше срока», – крутилось в его голове.

– Я недавно слушала новости, – женщина рядом всё так же трындела, – так вот, там сказали, что в соседнем городе на свободу вышел маньяк. И якобы он здесь жил, потому может вернуться. Вы думаете, в городе усилили патрули? Нет! Повесили больше камер? Держи карман шире! И вот тебе пожалуйста – убийство. И оно не последнее, я вот чувствую, что-то случится ещё…

– Каждый, кто хочет, может произнести речь, – сказал священник.

– Я хочу! – вызвалась женщина.

Она подошла к гробу и, не смотря на него, начала:

– Я надеюсь, все понимают, что это сделал маньяк…

– Пожалуйста, мэм, об усопшем.

– Ах да, извините. Я надеюсь, все понимают, что убийца этого замечательного парня – маньяк. И всем нам грозит опасность! Всем нам! И вам, и вам, – указывала она на пришедших, – каждый из вас может стать следующей жертвой!

Кто-то в толпе зарыдал.

– Ещё есть желающие сказать что-нибудь о Колине? – осторожно отодвинул истеричную женщину священник.

Все молчали.

– Тогда продолжу я, – вздохнул он и продолжил.

Но толпа уже не смотрела на гроб, не внимала речам священника. Толпа перешёптывалась и озиралась, пытаясь спрятать тот страх, что рвался наружу.

Элиот нащупал ключ на шее, что отдал ему Джиджи, он всё ещё был с ним.

Откуда парнишка знал, зачем он пришёл? И почему его сегодня не было на кладбище со всеми? Или был? Он огляделся, прошёлся взглядом по каждому. Нет, здесь не было никого – ни Хансонов, ни мистера Финчера.

Отец девочки совсем сдал. Говорили, он заперся в доме, взяв себе все заказы в округе. Когда умирает душа, тело работает вусмерть.

Расходились все громко, громче, чем обычно. Все понимали, что траур, но не могли перестать говорить.

Единственное, что расслышал Элиот, пристроившись за толпой, что никто никого не видел. Выходит, тот тип с блаженной улыбкой преследовал только его.

«Второе убийство за две недели. Когда ждать следующего?» – заголовок был выделен красным.

Элиот подобрал газету с порога и зашёл в дом.

«Кто мог это сделать, маньяк или кто-то из здешних?

По свидетельским показаниям, которые нам удалось получить, можно прийти к неутешительным выводам – скорее всего, второе убийство неслучайно и напрямую связано с первым. Напомним, что двое молодых людей состояли в отношениях и были убиты с разницей в несколько дней. Что это? Расправа одержимого ревнивца или одержимость маньяка? Подождём результатов расследования».

Элиот сидел недалеко от окна и перелистывал тетрадь Джиджи.

Взяв ножницы и газету, он стал вырезать сегодняшнюю статью, смазал лист клейким стиком и приклеил вырезку, прижав её ладонью. Зачем он это делал, Элиот не знал, может быть, потому, что так бы сделал Джиджи, а эта тетрадь была всё-таки его.

Он смотрел на дом Хансонов, Джиджи не было в окнах. Да и из дома никто не выходил. Может, его отец обнаружил пропажу ключа и заподозрил мальчишку, и теперь тот был наказан? Или же парнишка опять возле того сарая, смотрит в окно?

Небо клонилось к земле тяжёлыми тучами, обещая грозу и мятеж. Лес шумел и шептался листьями, ловя своими острыми ветвями чёрных кричащих птиц. Элиот прошёл мимо дома Джиджи, мимо всех здешних домов. В них будто не было жизни, они словно спали загробным сном, все улицы и магазины, все переулки и разъезды дорог. Вся жизнь замерла в одночасье. «Проклятая тишина», – вздохнул Элиот и посмотрел наверх. Тучи всё так же сгущались. Затишье готовило бурю.

Старый сарай так и стоял на месте, но Джиджи не было возле него. Элиот дёрнул дверь – закрыто. Он же недавно взломал замок. Кто-то закрыл его снова. Кому нужно было закрывать дверь на ключ? Заглянув в грязные окна, Элиот никого не увидел.

Никаких признаков жизни и даже следов. Пыль на полу всё так же лежала ровным слоем, сдутые футбольные мячи всё так же валялись в углу. То, что в дом никто не заходил, было понятно, как и то, что убийства происходили не здесь. Может, убийца просто здесь ночевал? Но на чём ему спать? Джиджи говорил, что здесь стояла кровать с металлической спинкой…

– С металлической спинкой, – повторил Элиот – что-то быстрое пронеслось в его памяти, но он так и не уловил что. Будто ещё недавно он где-то видел такую кровать.

Но вот только где?

Огромные капли били по темени. Элиот запрокинул голову – полило. Он ускорил шаг, ловя на себе тяжёлый порывистый ветер, и вот уже бежал сквозь него по этому самому полю, что день ото дня становилось бесцветней и будто мертвей. Его травы иссохли, ломаясь, рассыпаясь безжизненным пеплом под ходом быстрого времени, под тяжестью быстрых шагов.

Элиот бежал к дому Джиджи.

Кровать, о которой мальчишка ему говорил… Кровать с металлической спинкой, кровать с…

Элиот остановился.

Этот проклятый сон!

Небеса разразились громом, встряхнув и небо, и землю, и всё, что было на ней. Стая ворон с окликом смерти слетела с корявых ветвей.

Он видел такую кровать во сне, на тех самых снимках! Он вспомнил фото и девушку на нём. Это была Алисия! Это была она! Откуда он знал во сне, что с ней случится, откуда он знал? Его затошнило. Дождь нарастал.

Единственный, кто хоть что-то мог ему объяснить, – это был Джиджи.

Ему надо было к нему.

Элиот и сам не заметил, как дошёл до дома мальчишки. Он понял, где был, только когда услышал душераздирающий крик. Ринувшись наперерез, добежав до центрального входа, он со всего разбега выбил входную дверь. Крики не утихали. Они были близко, где-то в одной из комнат. Элиоту вдруг показалось, будто он потерялся в них. Все стены давили, сжимаясь, крик разрывал изнутри. Элиот метался по коридору, из комнаты в комнату, от двери к двери, пока не зашёл в спальню. Там на полу сидела миссис Хансон вся в крови.

– Миссис Хансон, – смотрел на неё Элиот.

Она едва на него взглянула.

– Подождите, я вам помогу, – сделал он шаг навстречу.

Женщина застонала и с ужасом посмотрела поверх него.

Элиот увидел тень, обернулся – чья-то рука вознеслась над его головой.

Он отпрянул и ударил подонка, тот попятился и запнулся о стул, разводной ключ выпал из его рук, а сам он грохнулся на пол. Элиот кинулся на мерзавца. Он был в чёрной маске с вырезом для глаз, они катались по полу, пока миссис Хансон кричала.

Человек недюжинной силы схватил Элиота за воротник и, перекинув через себя, уселся на нём. Удар сыпался за ударом, Элиот то отключался, то приходил в себя. Он хотел снять чёртову маску, ему казалось, он видел под ней сумасшедший оскал, это был он, это был тот сумасшедший! Элиот потянулся к лицу, схватил подонка за горло, подцепил маску и потянул её на себя. Маска сползла с лица. Элиот не дышал, он смотрел в лицо монстра и не мог в это поверить…

– Какой же ты идиот! – расхохотался тот и тут же его ударил.

Хохочущая рожа исчезла, а вместо неё появилось лицо безумца из леса, тот тоже смотрел на него и хохотал.

Так они и меняли друг друга, будто кто-то прикладывал маски, издеваясь над ним и дразня.

У Элиота заболело в висках, в глазах потемнело, из носа пошла кровь. Ему причудились голоса Джиджи и Хансона, доносившиеся из темноты. Мальчик что-то кричал, его отец с кем-то дрался.

Элиот проваливался в темноту.

* * *

Он смотрел на всё тот же экран своего монитора, время отсчитывало секунды: «Файлы загрузятся через 24 часа».

Скоро, уже совсем скоро эти фото загрузят на сайт, и они разлетятся по всему интернету, в коллекции всех извращенцев, что, смотря на них, будут себя ублажать.

Это всё сделал он, чёртов мерзавец… Это всё сделал он!

Прошло уже двое суток, а Элиот так и не знал, что ему делать. К кому обратиться, куда бежать. Он стиснул зубы до боли и скрипа, если этот подонок знает, где он живёт, значит, и сам он был неподалёку, значит, его можно найти! Элиот взял ключи от машины, её он арендовал недавно, на ней он и сбежит, если, конечно, сможет, если не врежется никуда.

«Где ты, чёрт возьми? – думал он, пристёгивая ремень. – Откуда ты следишь?»

Он огляделся по сторонам и завёл авто. Ему казалось, этот тип высматривал его, ему казалось, он почти…

Элиота будто током прошибло. Он всё понял, как он мог того не понять!

На этой улице пустовал только один дом, с надписью «Дом сдаётся». Эту красную вывеску так и не сняли, хоть пару раз там и зажигался свет. Элиот тогда думал, что приходил риелтор, и значения не придал. Но это был он! Всё это время подонок был рядом!

Сейчас главное – не светиться.

Элиот отогнал машину подальше от своего района в другой, соседний район и сел на ближайший автобус. Через полчаса он уже будет там, у того самого дома. Что-то ещё тянуло его туда, думал он, трясясь на пассажирском сиденье, смотря в пыльное автобусное окно, что-то привлекало его и звало каждый раз, когда он проезжал мимо, вот только он не мог понять что – до этого самого дня…

Он проезжал мимо дома с надписью «Сдаётся», он смотрел через автобусное окно на дом, на вывеску, на машину, припаркованную под ней.

Старый «Ниссан Террано», 97-го года.

Тот же самый «Ниссан»! И как он раньше его не заметил. Этот ублюдок просто смеялся над ним и ждал, ждал, когда он придёт.

Проехав мимо, обогнув улицу, выйдя через две остановки на другой стороне, Элиот пробирался чужими дворами мимо кустов и заборов осторожно к дому мерзавца, к его заднему двору. За поясом был пистолет, он прикончит его сразу, как только увидит. Как всё сжималось внутри, как не давало дышать.

Элиот приближался к чёрному ходу, смотря по углам и под крышу, пытаясь отыскать объективы камер и красные лампочки на них. Не было ни одной. У двери он достал пистолет, приставил его к замку и только в последний момент заметил нависшую тень.

Тупая боль пронзала затылок, погрузив весь день в темноту. Он не помнил, как рухнул на землю, как выронил пистолет, как кто-то взял его за ноги и затащил за порог.