Джиджи уже полчаса за ними следил. Он стоял возле клуба и пялился во все глаза.

– Давай сделаем так, – сказала ему Алисия двумя часами ранее, – я не знаю, почему твои родители решили, что тебе нужна нянька…

Джиджи сгорал от стыда.

– По-моему, это с ними что-то не так. Знаешь, у меня тоже отец тот ещё параноик, он постоянно следит за мной, иногда мне даже приходится убегать через окно.

Джиджи видел пару раз, как она выпрыгивала из своей спальни, но изобразил удивление, приподняв одну бровь, и восхищение, качая головой, как бы поддакивая её смелому поступку.

– Это цена свободы, Джиджи, – надувала она пузырь, развалившись у него на диване, – хочешь быть свободным – иди против правил.

Джиджи должен был что-то сказать, но не знал что. Она была умнее его, красивее его, она была…

– Ты же знаешь, что твои предки платят мне за каждый час?

…лишь его нянькой.

Он кивнул.

– Мне нужны деньги, но я не хочу здесь сидеть, – провела она скучным взглядом по их гостиной. – Давай сделаем так…

Они решили пойти гулять и разминуться потом. Каждый пойдёт по своим делам, а через три часа они встретятся в условленном месте и вернутся вместе домой.

Это был отличный план, если бы не одно но – у Джиджи не было никаких срочных дел, а делом Алисии было свидание с Колином.

– Тебе же есть чем заняться? – спросила она.

Джиджи кивнул.

Он стоял возле клуба и пялился на них.

Они обнимались у закрытых дверей, облокотившись на мотоцикл. Эта парковка была местом встречи всей молодёжи, они собирались у клуба, сбегая сюда от родителей, а потом находили более укромное местечко. Когда эти двое наконец закончили целоваться, Колин надел на неё свой шлем, застегнув его под подбородком. От этой слащавой заботливости у Джиджи свело кулаки. Лучше бы этот Колин был негодяем, чем таким милым парнем.

«Он катал меня на мотоцикле», – вспомнил он слова Рони.

Каким бы он ни был, Алисия была слишком хороша для него.

Сев на мотоцикл, заведя мотор, Колин газанул и, чуть дав коня, стремглав умчался в сторону поля. Они мчались по заросшей тропе к тому самому лесу, их ноги, как и колёса, тонули в высокой траве, оттого Джиджи казалось, что они парят над землёй.

Джиджи шёл следом. Он ступал по мотоциклетным следам и представлял, что это он, а не Колин, везёт Алисию в лес. Что это его, а не этого типа, она обнимает за спину, пугаясь скорости, прячась от встречного ветра.

Джиджи глотал спёртый воздух и всё шёл по неровной тропе, сам не зная, зачем он идёт, что там хочет увидеть.

Он приближался к лесу, или это лес шёл на него, зовущий и пугающий. Он вспомнил вчерашнюю ночь и того монстра, выходящего из старого дома. Джиджи просмотрел отснятые снимки, как только вернулся домой. Пытался увидеть на них хоть что-то, но на тёмных кадрах без вспышки не распознать ничего, только тени дремучего леса, очертание старого дома и силуэт незнакомца вдали. Какие-то чёрные пятна на таком же траурном фоне. Если бы в эти снимки пытался всмотреться другой, то ничего, кроме мрака и леса, он бы на них не увидел.

В глубине лесной чащи что-то сверкнуло и тут же погасло, а после опять заиграло металлическим блеском на солнце – это мотоцикл Колина стоял между деревьев.

Никого не было рядом.

Джиджи прошёл мимо него, ступил в дремучую чащу. И замер. Он вспомнил, как заблудился, как чуть не остался в этом лесу под корнями старого дуба, как едва не замёрз там насмерть, он боялся туда идти.

Тропа, что ещё секунду назад была таковой, растворилась в кустах и тумане. Джиджи ступал осторожно, прислушиваясь к шёпоту листьев, к движению еле подвижных крон, к дыханию земли, к её стону…

Джиджи остолбенел.

Это она так дышала. Его Алисия была где-то здесь. Он проходил через заросли, через кусты высокой травы. Звук этот напоминал мычание, Джиджи не знал, зачем он идёт, но что-то вело его к ней. Сердце сбилось с привычного ритма, кровь прилила к голове, он увидит сейчас… Джиджи дошёл до высокого дуба и прислонился к коре – там, за стволом огромного дерева, упершись теменем в корни, лежала его Алисия. Он смотрел на её обнажённую грудь, на её тонкие руки, на руку Колина, зажимавшую ей рот.

Возле дуба – кусты орешника. Рядом пахло какой-то тиной. Джиджи срывал орехи и тут же бросал их на землю, он оборвал половину куста, пока смотрел, как они развлекались.

Её стройные голые ноги обхватили его поясницу.

На спущенных брюках Колина болтался ремень с надписью Вoss…

Хорошие парни так себя не ведут, только подумал Джиджи, как она вдруг открыла глаза и посмотрела на него…

Джиджи отшатнулся от дерева, отвернулся и побежал. Он бежал из этого леса, сгорая от стыда и страха. Сейчас этот Колин за ним побежит, он набьёт ему рожу и будет прав, Алисия его не простит, а родители всё узнают.

За спиной шуршала трава, ломались опавшие ветки, ускорялись шаги, он его догонял…

Джиджи не обернулся, он бы успел убежать, если бы не корень какого-то дерева, торчащий из-под земли. Он споткнулся и больно упал, тот, кто бежал за ним, чуть не упал на него.

Джиджи закрыл глаза и уже был готов словить удар, как услышал совсем безобидное:

– Привет.

Это был Рони. Это он его напугал.

– Идиот! – накинулся на него Джиджи, повалив парня на землю.

Он сел на него верхом, он бил его по груди, по лицу и рукам, а Рони так и лежал и не сопротивлялся даже. Когда силы совсем иссякли, Джиджи упал на землю – так они и лежали вдвоём, громко дыша.

– Ты придурок, – сказал ему Джиджи, – ты меня напугал!

Рони встал с земли и протянул ему руку.

– Ну извини, – сказал он.

– Что ты там делал?

– Я шёл за тобой, ты пошёл в лес, и я. Я подумал, если с тобой что-то случится, тебе нужна будет помощь.

– Ничего со мной не случится, я не дурак!

Рони не понял намёка.

– Но тогда же случилось, ты чуть не потерялся в лесу.

– Не потерялся я, понял! Я бы и сам пришёл…

Рони отряхивал листья со своей широкой спины и никак не мог дотянуться до одного, прилипшего возле лопаток, так и крутился, как щенок за хвостом.

– Да стой ты! – приказал ему Джиджи и очистил мокрую спину. – Пошли отсюда.

Рони пошёл, как послушный ребёнок.

– Там кто-то кричал, – сказал он, когда они вышли из леса. – Это Алисия?

У Джиджи изжога поднялась к горлу – этот Колин тот ещё грубиян, но, похоже, ей это и надо.

– Не кричал там никто, – буркнул он и обошёл мотоцикл, пнув его колесо.

Рони пнул колесо тоже.

– Оставь, – сказал ему Джиджи, – пойдём.

– Но я же слышал, что она кричала, – не унимался парень, – ей было больно. Надо было помочь.

Он развернулся и чуть не пошёл назад.

– Никому там не было больно, понял? – Джиджи одёрнул его за рукав. – Они просто, они просто… – Он не мог подобрать нужных слов.

– Что? – вылупился на него Рони.

– Неважно, – махнул рукой Джиджи и побежал. – Ты всё равно не поймёшь.

– А ты понимаешь? – бежал за ним Рони.

– Я понимаю. А ты не поймёшь.

– Я многого не понимаю, – сказал он, – я не умею угадывать время.

– Что? – остановился Джиджи.

– Смотреть на часы и угадывать время.

– Ты хотел сказать, определять?

– И определять не умею.

Они медленно удалялись от леса, Джиджи только раз обернулся – никто за ними не шёл. Этой парочке было не до него. Их страстные вздохи до сих пор стояли в ушах, её взгляд врезался в память, её белая грудь, загорелые руки, одежда, разбросанная по земле.

– Я видел, как ты на неё смотрел, дружище, – вдруг сказал Рони.

– Не называй меня так.

– Прости, дружище.

– Почему ты такой? – остановился Джиджи – он хотел опять ударить его, он хотел выместить на нём всю злость.

– Какой? – не понял парень.

– Да ладно, забей. Тебе сколько лет?

– Двадцать два или двадцать три, я не помню.

– И ты не умеешь определять время?

– Угу…

– А что-нибудь ты умеешь?

Джиджи стало вдруг интересно, что умеют такие, как он. Если кто от тебя отличен, его хочется допросить, чтобы проверить, насколько ты лучше.

– Я могу сосчитать до ста, – сказал Рони, – могу разносить почту, если это не письма, а ещё я могу сделать себе бутерброд.

– Круто. А почему не письма?

– Газеты кидаешь всем, а на письмах нужно сверять адреса.

– Не умеешь читать, да?

– Не-а.

– Газеты тоже неплохо.

– Ага, – разулыбался парень.