'Неправильно считать, будто на пытки способен любой.

Как для того, чтобы выдерживать пытки,

так и чтобы применять их, нужен особый талант'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

— И всё остальное было ошибкой, — продолжил подсказывать Гримий.

— А всё остальное было ошибкой! — подхватил Даррен.

Я готова была поклясться, что Даррен не слышит своего дядьку-убийцу, но повторяет за ним слово в слово. Может, где-то есть специальные школы для мужчин, где их учат вешать на уши женщинам всякие картофельные очистки?

Но я не училась в специальной магической школе для девочек, где их наверняка обучают ответственно верить всякому такому бреду, или искусно делать вид, что они верят. Так что я вскочила на ноги, рывком подняла связанного Гримия и, подталкивая пинками, повела вперёд, в сторону столовой.

До слёз было обидно впервые услышать про любовь в момент, когда я точно знаю, что никакой любви там нет, но что поделать.

По крайней мере, я и без того знала, что Даррену нельзя верить.

— Ты расстроена, маленькая ведьма? — произнёс Гримий, когда мы оставили позади и снова исчезающих призраков, и Даррена.

— От ведьмы и слышу, — огрызнулась я. — Чтоб на твой плешивой башке шляпа проросла.

На удивление мне нигде не припекло. Я даже растерялась. Заклинание не увидело в этом ругательство? Это открывало передо мной невероятные перспективы!

Гримий тоже замолчал, не иначе как обалдевший от своих собственных перспектив. Каждому своё, как говорится.

А я поняла, что сейчас не хочу никаких допросов. Хочу найти своего полупушистого Клёму, забраться с ним и полным пакетом конфет в кровать, гладить мурчащего кота и есть конфеты. Грустить.

Я ведь неслучайно держалась подальше и от симпатичных однокурсников, и от всяких балов, на которые меня норовила затащить Софи. Я знала, что могу влюбиться и обязательно влюблюсь не в того!

Так и вышло. Сердце моё билось как сумасшедшее при виде совершенно не подходящего ни мне, ни другой нормальной девушке Даррена, и оставалось совершенно спокойным при Бриене. А как было бы хорошо, окажись всё наоборот!

Бриен казался куда более наивным и неопытным, он сам надел мне на руку браслет, он не портил мне жизнь предыдущие два года, в общем, он был абсолютно всем лучше, чем его брат. И с ним можно было бы не рвать эту случайную помолвку, если бы я влюбилась в него. Я бы нашла и в этом плюсы.

Приехала бы с каникул с брачным браслетом на руке — да мои однокурсники бы с ума сошли от такого сюрприза!

Кстати, Бриен довольно давно отправился на поиски Клементины и не вернулся. Интересно, если с ним что-то случится, что будет с его браслетом?

— Эй, — я ткнула пальцем в спину Гримия. — Ты Бриена не добил часом?

— Я вовсе не хочу получить проклятие, маленькая ведьма, — буркнул Гримий. — Умереть в муках от гниения тела не так уж много желающих. И я до сих пор не встретил ни одного.

— А, точно! — я успокоилась. Как я могла забыть про заклятие! По крайней мере, в этом доме все о нём знают и Бриену ничего не грозит.

— Даже натравить на него упыря нельзя, — продолжал жаловаться Гримий. — Другое дело, если упырь или дикий зверь будет в одном помещении с Бриеном и выберет именно его. Это уже не будет считаться убийством.

— Странно, что ты не догадался притащить дикого зверя в дом, — буркнула я. — Судя по тому, скольких ты убил, дополнительные жертвы тебя никак не волнуют.

Гримий открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут я увидела Клёму, который сидел около двери и смотрел на неё так, словно хотел открыть взглядом.

Я снова забыла про своего питомца! Нет, ну какая же я отвратительная хозяйка! Нет и нет, никакого замужества и детей. Сначала надо как следует потренироваться на цветах в горшках и мёртвом котике.

— Ты хочешь зайти туда, милый? — проворковала я, наклоняясь над Клёмой. Гримий закатил глаза и что-то проворчал, но я уже толкнула дверь.

Вообще-то, в последний момент я думала постучать, вдруг там ненасытный Остий с кем-то женского пола — я уже затруднялась понять, по какому принципу он выбирал, на кого наброситься, только жена в этот список определённо не входила, но было уже поздно.

Это и впрямь оказалась одна из спален, и двое на постели дошли почти что до того же момента, на каком нас с Дарреном бесцеремонно прервала его мать. Только вот грудь у Клементины была побольше, и Бриену было за что подержаться.

Увидев меня, оба онемели и застыли точно статуя. Названия этой скульптурной композиции, правда, я не смогла бы подобрать так, чтобы у меня не пригорела задница, так что я только произнесла:

— И ты, Бриен! — и закрыла дверь.

Разбираться ещё и с вероломным фиктивным женихом я не собиралась. Сама была в похожем положении менее часа назад. Да и что я ему могла предъявить? Что он изменяет фиктивной невесте, с которой познакомился пару дней назад?

Мне даже обидно было не очень. Разве что за то, что Бриен выбрал именно Клементину. Он же не хотел на ней жениться!

Или дело именно в этом, он разглядел её после помолвки со мной? И теперь, когда на него не давила необходимость на ней жениться…

В общем, все Гастионы — натуральные упыри, вот!

Все эти мысли пролетели в голове очень быстро, и я потащила Гримия дальше по коридору, гадая, сколько открытий мне ещё предстоит. Клёма потрусил рядом. По его полуголой черепушке трудно было о чём-то догадаться, но я не сомневалась, что он собой доволен. Я, впрочем, тоже считала его молодцом.

По крайней мере, я перестала строить планы по поводу Бриена. Чем не польза?

Стоило мне подумать о Бриене, как дверь позади хлопнула, и мой жених в несколько быстрых шагов нагнал нас.

— Белка! Это не то, что ты думаешь! — начал он.

Удивительно, что Гримий не произнёс это раньше. Наверное, подозревал, что я и сама знаю.

— Забудь, — я отмахнулась. — Это совершенно неважно. Мы с тобой обручены только до красной луны, а там ты можешь наконец вручить браслет той, что давно его ждала.

— Иссабелия, это не то, что ты думаешь! — теперь к нам присоединилась и Клементина.

Простите, но это уже перебор. Эти двое так переживали о том, что я не то думаю, что даже не спрашивали, почему их дядя упакован по высшему разряду и еле семенит во всех этих верёвках. Ну и ладно. И я снова принялась подталкивать Гримия в спину, мечтая скорее оказаться в столовой.

Любому человеку, хотя бы поверхностно знакомому с палачами и пытками, известно, что даже в обычном доме обычных магов, да что там, и не магов тоже, найдётся всё необходимое, чтобы развязать чей-то язык. Самое лучшее место для этого, разумеется, кухня. На втором месте конюшня, если она имеется. А вот после конюшни и идёт столовая. Я не собиралась искать конюшню или пачкать кухню, так что подозреваемого волокла именно в столовую.

— Иссабелия, Даррен собирается уволить меня и выставить из дома! — едва поспевая за мной из-за беспорядка в одежде, Клементина тем не менее не перестала объяснять. — Бриен мог оспорить его решение, если бы доказал, что живой. А что может лучше доказать живость человека, чем… ну… это.

Я остановилась так резко, что сама Клементина чудом не врезалась в меня, а Гримий прыгал по инерции ещё несколько шагов, пока не остановился и не уставился на меня в изумлении.

— Самый странный подкат, о котором я когда-либо слышала, — честно призналась я ему, и он хмыкнул.

— Остий использует такие закавыки по пять раз на дню, — ответил откровенностью на откровенность Гримий. — И женщины неизменно ведутся. Что я делаю не так, не понимаю!

— Гримий⁈ — широко раскрыл глаза Бриен.

— Долго объяснять, — не стала даже пытаться я. А вот Клементина оказалась покрепче моего жениха и быстро сориентировалась.

— Просто не нужно было влюбляться в жену брата, — резко ответила Клементина. — Да и служба королю отнимает у тебя недостаточно много сил!

Я вздохнула и распахнула дверь столовой. Пора было разобраться, зачем Гримий убил всех этих родственников и зачем, а главное, как, инсценировал своё самоубийство. Я, конечно, понимала про зелье, останавливающее жизнь. Но что насчёт всего остального? Сбежавший изо рта паук и реки крови? Это вот что⁈

Владеть магией, конечно, невероятно. Мне даже немного стало жаль моих родителей, которые были этого лишены. Небось поэтому и изводили магов. От зависти.

Вот и сейчас, я одним щелчком пальцев привязала Гримия к стулу и едва не придушила верёвками с непривычки. Так что увы и ах, а выспрашивать придётся по старинке: с помощью пыток и запугивания.

Теорию я сдала неплохо. Недостаточно, чтобы стать палачом, но на отлично. А практика… практикой я ни разу не занималась.

Так и застыла перед ухмыляющимся Гримием, сверля его взглядом и надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он или его маленькая копия рассказали всё.

— Что, маленькая ведьма, боишься замарать ручки? — а вот Гримий вообще не так понял мой взгляд! Совершенно неправильно!

Я уже почти придумала крутой ответ, как в разговор влезла Клементина.

— Иссабелия, я могу тебе помочь?

Видит небо, я этого не хотела! Но мама всегда говорила, что законники и бухгалтеры умеют тянуть жилы не хуже палачей, а Клементина была и тем и другим! Почему бы ей не стать и третьим?

— Нам нужно узнать от Гримия, как ему удалось инсценировать свою смерть, кого он убил лично, кого Грифон и по чьему приказу, и кто ещё замешан в убийствах, — я картинно развела руками. — Знаешь, как с этим помочь?

Клементина с сомнением посмотрела на дядюшку Бриена, потом на меня.

— Попросить? — неуверенно спросила она.

— Именно! — я надеялась, что воодушевление я сыграла лучше, чем грозный взгляд парой минут ранее. — Но попросить очень и очень настойчиво.

Я оглянулась на стол, который какими-то излишне трудолюбивыми слугами из недавно вернувшихся, был сервирован к обеду. Чрезвычайно удачно.

Взяла в одну руку столовый нож, в другую вилку. Какую-то тонкую и длинную, возможно, для рыбы.

— Выбирай, — протянула Клементине. Я думала, она отпрянет или хотя бы побледнеет, но Клементина только сверкнула на меня глазами.

— А в чём он точно виноват? — спросила она, переводя взгляд с вилки на нож.

— Это он напоил Бриена тем зельем, что уложило его в гроб, — я пожала плечами, мол, решай.

Да, в гроб Бриена уложило не зелье, а определённо кто-то из тётушек-истеричек, решивших, что он заразный. Но чуяло моё сердце, что они тут все заодно. В остальном я не кривила душой.

Похоже, именно это и было нужно Клементине. Она немедленно схватила вилку. Правильный выбор будущего неплохого палача.

Гениальный палач возьмёт ложку. А нож… что нож. Ножом можно случайно убить.

— Ты объяснишь мне, как и что делать? — спросила Клементина, хищно оглядывая Гримия.

— Так, если вы собираетесь пытать дядю из-за меня, я не хочу в этом участвовать! — от двери заметил Бриен.

Я жениха проигнорировала, Клементина же была слишком занята тем, что внимала мне. А я подумала, какие к бесам правила? Я знаю теорию, она хочет научиться практике.

А зачем это было нужно Клементине — мне о том знать не обязательно. С раннего детства привыкла не лезть в те тайны, что не для меня были предназначены.

Гримий держался. Гримий ругался. Гримий рассказывал нам о том, что случается с ведьмами и как часто шляпа прорастает даже на обычной девичьей головке.

Но мне от него нужны были только факты, и, пусть совсем немного, но я их получила. Итак, даже с пытками щекоткой, и никто не станет смеяться над этим, догадываясь, как мучительно может быть щекотка вилкой! Но даже с пытками рассказы Гримия обрывались недосказанными.

Он убил любовницу брата и выкачал с помощью амулета из неё всю кровь, которую и использовал, чтобы изобразить собственную смерть. Да, я была права, он давно передал паука бедняжке Констанс… или Кристанс. Одним словом, была причина, по которой королевские советники не заводили семей или их брак был со строгими ограничениями верности супруге. При сильном желании паука можно было «передать» жарким поцелуем той или тому, кто в тебя влюблён.

Мне до слёз стало жаль тётушку Даррена. Так ошибиться в возлюбленном! Впрочем, нам с Клементиной с нашими возлюбленными лучше лишь тем, что мы обе всё ещё живы.

Почему он выбрал именно Веселию, Гримий буркнул лишь «не родная кровь», и убийство сына Остия брать на себя отказался.

— Я сама знаю, в чём тут дело, — Клементина отодвинула от нашего пленника вилку. — Витор — сын Остия от первого брака. Он Барбаре не сын.

— Да мне плевать на Барбару! — слишком быстро вскинулся Гримий, а его душечка в панике забегал по плечу.

— Понятненько, — я кивнула. Мне и до этого было ясно: если куда-то очень старательно не смотрят, то именно туда нужно глядеть особо пристально. Барбара. Всё сходилось именно на ней.

В неё был влюблён Гримий, который убил любовницу её мужа. Сын от предыдущего брака, ставший преградой к наследству её собственному сыну — был убит. Бриен похоронен и чудом выжил.

— Я не убивал Кристанс, — продолжал Гримий. — И Витора не убивал. А Веселия чужая. Она тянула руки к нашему.

— «Вашего» тут ничего нет, — заметила я вскользь, надеясь, что разозлю его, и он начнёт делать ошибки. — Всё принадлежит Бриену.

— Вот именно, всё принадлежит Бриену! — вдруг вдохновенно заговорил Гримий. — Он ведь мог учиться, не торопясь или вовсе пока отказаться от должности, видел же, что я ещё не старый! Но ему мало того, что он сильнее магически, моложе и, чего уж скрывать, куда красивее…

Клементина закатила глаза. Очень её понимаю.

— Да, красивее, сильнее, — с новыми силами продолжил Гримий. — Я верно служил прошлому королю, но, когда новый король его сверг, старые советники стали не нужны. Разве моя в том вина? А Бриен и рад стараться, он просто хотел забрать то, что было моим. Я сначала думал напугать его, вовсе не собирался класть в гроб и закапывать. Но всё вышло из-под контроля.

Он выпрямился на стуле, насколько позволяла верёвка.

— Но я ни о чём не жалею, — чётко произнёс он.

— Прекрасно, — кисло ответила я. — Извини, не аплодирую. Но месть с зельем слишком тривиальна для королевского советника. Кто тебя надоумил на такую ерунду?

Гримий поспешно закрыл рот, словно боялся, что слова выскочат изо рта сами.

— Я не скажу, — быстро произнёс он. — Хоть как пытайте.

— Что и требовалось доказать, — я пожала плечами. — Другой бы сказал, что всё придумал сам, но Гримий сдал нам сообщника.

Я подумала и уточнила:

— Точнее, то, что он у него есть!

Впрочем, на этом момент триумфа у меня и закончился. Как мы с Клементиной дальше не старались, Гримий и впрямь молчал как убитый. Хотя какой там! Убитого, если у него нет паука или он убит не копьём молчания, разговорить можно! А тут — ни в какую.

— Можно его убить, а Даррен потом поднимет? — я уже умаялась и есть захотелось. И в сортир. И спать. Я-то не мёртвая в самом деле!

— Ну… нехорошо будет, — Клементина отложила вилку и с сомнением посмотрела на Гримия. — Вдруг он Бриену ещё понадобится? Да и с документами знаешь какая морока будет, если он умрёт раньше, чем передаст дела Бриену? Одно дело, если его должности король лишит, и совсем другое — если он умрёт.

— Не вижу никакой проблемы в том, чтобы он передал дела уже мёртвым, — я пожала плечами, а сама подумала, как мало я знаю о правилах в королевстве.

Без короля они вообще никуда! Представляю, какая неразбериха творилась, когда тот, старый король сгинул. Тела-то его не нашли! Зуб даю, были там люди, которые отказывались нового короля принимать из-за этого.

А ещё я поняла, что Клементина и впрямь безнадёжно и плотно влюблена в моего жениха. И не особо на что-то надеется, раз согласилась помочь с восстановлением Бриена в статусе живого. Этот же безголовый через полдня не вспомнит, что ему помогли. А если сразу наградит, то потом и сам не рад будешь!

Вон, меня наградил уже. Браслетом и кучей проблем в довесок. Одно хорошо — магию я именно тут усилила. И Клёма, мой маленький мёртвый котик, где бы я ещё такого раздобыла?

Так что надо не страдать, а решать вопросы по мере поступления, а потом убедиться, что упырь благополучно отбыл к Звояру и тот оплатит им мою учёбу. А любовь… что любовь? Мне вот тоже с ней не повезло. Не одной Клементине мучиться!

Впрочем, насчёт мучений я подумала, что можно всё так завернуть, что каждый останется в выигрыше. Кроме убийц, конечно.

Я снова глянула на Гримия. Сам убийца сидел спокойно, и даже бледность ушла, словно он понял, что его никто не убьёт. А вот душечка на его плече зыркал во все стороны и потирал ручки. Чего-то ждал или чему-то радовался?

Я чувствовала, что жизненно необходимо понять это, но как?..