Серпень (август) 1382 года от Рождества Христова. Елец, княжеский терем

– Здрав буди, князь Владимир Андреевич!

– И тебе не хворать, Федор Иоаннович… Поздравляю с победой!

Как бы ни ярился я в душе появлению великокняжеского посланника, а все же при виде статного, радушно и совершенно искренне улыбающегося серпуховского князя не смог сдержать ответной улыбки. Ну вот бывают такие люди… Со всех сторон положительные!

– Да какая победа, Владимир Андреевич… Так, захватили несколько кораблей и город пограбили. Да не Азак, а фряжский Порт-Пизано. В Азаке больно сильный гарнизон собрался да галер не меньше десятка с командами, и много искусных стрельцов с самострелами. Мы бы только кровью умылись… Так что, выходит, не выполнил я княжьего наказа. Разве что олово, следовавшее к татарам в Азак, потопили…

– Вот и слава богу! Но, княже, хозяин ты не хлебосольный – гость на пороге, а ты еще стол не накрыл!

– Да я…

– Да все я знаю! Только из похода вернулся…

Смеясь, Владимир Андреевич дружески обнял меня за плечи и повел в мою же гридницу, залитую солнечным светом. Как хозяин, право слово! Но легкий, добрый человек, он сделал это без всякой заносчивости, не пытаясь кичиться своим старшинством в моем же доме… Так что обидеться я просто не смог.

– Хорошо у тебя дома, Федор. Бревна терема свежеструганые, как же приятно деревом пахнут! А стол? Я такого вкусного соленого сала с чесноком и специями отродясь не ел… А мясо? То самое, федоровской выдумки? Жена твоя приказала меня им попотчевать, так ведь мясо же во рту тает! Вот и сегодня к твоему прибытию сготовили… Ну что, вначале откушаем али сразу о делах поговорим?

Я невольно усмехнулся, вспомнив о рецепте мяса по-кремлевски.

– Кваску бы попить с дороги… А откушал бы я позже, пригласив супругу. Тебя же, княже, зову сегодня за стол к старшей дружине, будешь самым дорогим моим гостем!

– Ну, квасу так квасу…

Владимир Андреевич сел за стол напротив меня, сам же я в присутствии столь высокого гостя решил княжий трон не занимать: вдвоем можно и пренебречь статусом. Между тем, заметно потускнев, серпуховский князь начал совсем иным тоном:

– Беда пришла, княже, беда, откуда и не ждали.

Я заметно напрягся, втайне страшась услышать, что Тохтамыш уже вернулся с войском Тамерлана! Хотя последнее за столь короткий срок все же маловероятно, но…

– Дмитрий-Корибут Ольгердович напал на нашего князя Дмитрия Ольгердовича, вернувшегося из Булгара с малой дружиной. Побил из засады войско да изгнал из Брянска, отнял всю северскую землю!

– Подожди, подожди, княже… Нашего Дмитрия Ольгердовича я хорошо знаю. А Дмитрий-Корибут Ольгердович – это?..

Владимир только головой покачал:

– Это младший сводный брат, рожденный от брака Ольгерда и Иулиании Тверской. Полностью родной, единокровный и единоутробный, также младший брат подлеца Ягайло… Он потерял Брянское княжество после того, как сам Ягайло потерпел от нас поражение и был пленен Кейстутом. Когда же – благодаря тебе, кстати! – мы узнали про заговор Ягайло и передали тревожную весть великому князю Литовскому, Корибут вовсе бежал из Литвы… К ляхам.

Сделав короткую паузу, Владимир Андреевич очень внимательно, даже пристально посмотрел мне в глаза:

– Ты о том знал?

Я с сожалением покачал головой, вполне искренне ответив:

– Увы, нет.

Действительно, нет. Всю известную мне историю я уже переписал, так что… Теперь мы на равных со всеми «современниками».

Храбрый меж тем принял из рук подоспевшей челядинки братину с темным квасом и, сделав первый, глубокий глоток, передал ее мне:

– Жаль. А то уже пошла о тебе слава, будто ты прозорлив и будущее видишь… Но знал бы, так ведь предупредил бы Дмитрия Ольгердовича! А так… А так Корибут – это еще полбеды. Ведь при свержении Ягайло еще один его брат от Иулиании бежал к немцам-рыцарям. Скиргайло его кличут… Снюхались-то братишки, еще когда Ягайло заговор свой готовил, а как Кейстут пленил их главаря, так начали действовать самостоятельно. Скиргайло, например, объединился с немецкими псами-рыцарями, зашел в Трокское княжество и осадил Троки. Кейстут отправил на защиту родовых земель сына Витовта – да тут как тут ляхи с Корибутом! Пришли на северскую землю, разбили Дмитрия! Андрей Полоцкий и Святослав Смоленский ныне спешно собирают дружины, но силы их истощены после стольких-то схваток с татарами… Запросили у нас помощи. А что же мы, разве можем отказать? Тем более что и Кейстут, теснимый со всех сторон, запросил помощи.

– Со всех сторон теснят старика? Как он?

– Говорят, что болеет сильно… Славный рыцарь очень стар, а тут еще и дурные вести со всех сторон. Ведь остальные его племянники от Иулиании Тверской также поддержали братьев, подняли восстание! Только Ягайло и остался в руках Кейстута как ценный заложник…

Блин! Выходит, мое предупреждение никак ситуацию не спасло! Сторонники Кейстута еще и ослабели после похода в Булгар, а враги его привели на помощь не только крестоносцев, но и поляков! И в эту свору теперь отправляется Владимир Андреевич с лучшими из уцелевших русских дружинников…

Но и не влезть в разборку теперь уже невозможно. И не только из-за военной помощи Андрея и Дмитрия Ольгердовичей, а также Святослава Смоленского, честно дравшихся на Куликовом поле и в Булгаре. Хотя долг чести очень важен… Но проиграй Кейстут эту войну – и мы вновь получим на западе ворога, способного в любой момент ударить в спину Московскому княжеству! Как то было на Куликовом поле…

Нет, в литовскую разборку придется влезть, как ни крути.

– Призываешь меня на брань?

Владимир Андреевич только дернул плечами:

– И да и нет. Рязанская и Пронская дружины собираются со мной в поход. Но дед твой, Олег Иоаннович, поставил твердое условие – войско Елецкого княжества не трогать, оно прикрывает Рязань и Пронск с полудня.

У меня аж на сердце отлегло! Но тут же Владимир Андреевич уточнил:

– Однако же ушкуйники… Они ведь не совсем твои вои. И их зовет в поход атаман повольников Федор Косой.

Я аж поперхнулся терпким и холодным до ломоты зубов квасом:

– Это как так они не мои воины?! Давно уже мои – все, кто остался в княжестве, присягу приняли, и Федор о том знает!

Владимир Андреевич согласно кивнул:

– Твоя правда, княже. Знают, и в Москве Дмитрий Иоаннович о том знает… Но так вышло, что у тебя ушкуйников ныне в два раза больше, чем Косому удалось собрать на Вятке. А меж тем затевается великое дело – поход на Сарай-Берке и Сарай-Бату, Хаджи-Тархан! По Азаку вы и так неплохо ударили еще в прошлом году, а города улусов Мокши и Булгара мы забрали себе. Где еще татары смогут ковать брони для всадников? И когда еще будет столь удобная возможность нанести удар по ордынским городам на Волге?!

Мне осталось только удивленно воскликнуть:

– Ой ли? Удобная?! А какой же силой идти на них, княже? Дружины обескровлены на Куликах и в Булгаре, да вы еще отправляете войско в Литву! Союзники наши также заняты бранью с ляхами и немцами… Кто ныне пойдет на оба Сарая?!

Однако же самообладание и благое расположение духа Владимира Андреевича не оставили:

– Как кто? А как же эмир Булгара Ак-Хозя? Как же вызвавшиеся в поход буртасы, мокша? Эта рать отвлечет силы Тохтамыша в поле, а вы в то время благополучно доберетесь до беззащитной столицы и сожжете ее, вывезя всех мастеров… И, если Господь поможет, Ак-Хозя победит – тогда вы сможете пройти до самого Хаджи-Тархана, что стоит у впадения Волги в Хлыванское море!

Я только покачал головой:

– Сказки сказываешь, Владимир Андреевич. Чтобы Ак-Хозя победил в бою Тохтамыша?!

Князь Серпуховский белозубо рассмеялся – практически в голос захохотал:

– Ха-ха-хах… Уморил, княже, добро меня посмешил! Уж с каким ты серьезным лицом спросил про Ак-Хозю…

Впрочем, быстро отсмеявшись, Владимир Андреевич заговорил уже куда спокойнее:

– Прав ты, Федор Иоаннович, истинно говорю – прав! Но ты не забывай, что при Ак-Хозе состоит воеводой сам Боброк-Волынский. А при нем пять сотен наших дружинников… В бою он будет главным, а Ак-Хозя – так, общее знамя. Будто Мухаммед Булак при Мамае…

Но я не сдал позиций, несмотря на столь убедительный аргумент:

– Что-то весной Дмитрий Иоаннович ни слова мне не сказал о грядущем походе!

– Так то Дмитрий Боброк и затеял вместе с эмиром Ак-Хозей. Ударить хотят сразу после заготовки сена и сбора урожая. Так что у тебя еще есть время побыть дома три седмицы… Ну, чуть поменьше. Потом подниметесь по Оке к Нижнему Новгороду, а там уж спуститесь Волгой до Булгара, встретитесь с Федором Косым и войском эмира…

– Свое согласие я не давал! Пусть Косой оба Сарая и берет, коли вам так приспичило и вы столь славно все продумали!

Владимир Андреевич только горько усмехнулся:

– У Федора всего пять сотен ратников в поход набралось, слишком мало. У тебя же повольников не меньше тысячи, и сам ты славный витязь да опытный воевода. Так что… Полуторатысячной дружиной ушкуйники, говорят, уже брали Сарай-Берке семь лет назад.

Сменив тон, брат Дмитрия Иоанновича заговорил куда тяжелее, с явной тоской в голосе:

– Федор Иоанныч, ты думаешь, я тебя не понимаю? Молодая жена-красавица только дождалась из похода, малой сын растет словно без отца… Но что думаешь, меня самого дома детки да молодая супруга не ждут?! Еще как ждут… И в очередной раз оставлять их в Серпухове – так ведь сердце на куски рвет!

Резкий ответ застыл у меня на губах. Какой же все-таки талантливый переговорщик Владимир Андреевич…

– Но ты пойми: добьем мы сейчас ордынские города, вывезем их оружейников – ведь куда легче Русь вздохнет, вот увидишь! Для наших же детей стараемся, чтобы ига ордынского они никогда не познали! Вот твой сын родился в СВОБОДНОЙ от татар Руси, так неужели ты не желаешь, чтобы и его сын также вырос на свободной земле?

Чепуха… Красиво глаголет Владимир Андреевич, но я знаю историю. Тамерлан уничтожил все центры металлургического и оружейного производства Золотой Орды, помножив на ноль даже воспоминания о былой мощи тяжелой татарской конницы. Да в сущности, после Куликов она вроде бы и не возрождалась. Однако что в итоге – исчезло иго? Нет. Сгинула Орда? Золотая в конечном итоге да, но среди ее обломков появились смертельно опасные для Руси Казанская, Крымская орды, да и ногайцы в свое время шороху наводили… Полчища легкой стрелковой конницы были опасны сами по себе. Кроме того, те же крымчаки обзавелись вполне себе современным стрелковым оружием, артиллерией…

Но есть и нюансы. Тамерлан пока ничего не уничтожал, и вообще неизвестно, как теперь повернет их история с Тохтамышем. Случится ли вообще свара? Соответственно, если татары сохранят хотя бы часть своих производственных мощностей по выпуску брони и оружия именно для тяжелой конницы, все может пойти по довольно печальному сценарию как раз при моем сыне… С другой стороны, мы вроде как вырвали ослабевший Булгар из-под влияния татар. И чтобы он не переродился в могучее и враждебное нам Казанское ханство, не лучше ли сейчас укрепить позиции Ак-Хози, нанеся превентивный удар по обеим столицам татар и будущей Астрахани? Тому самому Хаджи-Тархану? Ведь добыча, в случае успеха похода, нас ожидает просто сказочная…

Да и базу для морских ударов по Крыму в случае агрессии тамошних татар я также основал, переместив ушкуйников на Дон на добрую сотню лет раньше, чем в известной мне истории! А то и полторы сотни… Так что первые – и весьма серьезные – шаги я уже сделал. Что же теперь – остановиться на половине пути? К тому же ведь не завтра в поход выступать, а из двух-трех недель, что у меня остались, я выжму каждую капельку счастья от близости с родными!

– Умеешь ведь убеждать… Ну и каковы силы Ак-Хози?

Владимир Андреевич выдохнул с заметным облегчением:

– Тысяч шесть, а то и семь булгар наберется. Пара тысяч мокши… Ну и буртасов тысячи три. Целый тумен, даже больше! А кроме того, крепкая дружина Боброка…

Я все же не смог удержаться от тяжкого вздоха:

– Вот этот бы тумен – да против ляхов, а? Чего бы сейчас не помочь-то их силой в Литве?!

Князь Серпуховский легонько так вздохнул:

– Ну, во-первых, в Литве сейчас и нашей помощи должно хватить, а в следующем году столь удобной возможности ударить по Сараю может и не представиться. Во-вторых, кто из булгар, буртасов или мокши вообще в Литву пойдет? Мы основали их союз против татар, а не ляхов, немцев да мятежных сыновей Иулиании Тверской… Разбегутся по дороге, а те, кто останутся, будут грабить всех, кого встретят на Руси. Ну уж нет, пусть погаными займутся…

– Поверю. Ну а каковы силы Тохтамыша – хотя бы примерно?

– Тумен… Полтора от силы. Но это если успеет собрать и привести к Сараю-Берке. Есть возможность разбить его отряды и по очереди!

Я усмехнулся:

– Тогда чего ждать осени? Пойдем в поход сейчас, пока еще Тохтамыш действительно не успел собрать войско!

Владимир Андреевич только покачал головой.

– До конца серпеня никто никуда не пойдет – ни мокша, ни булгары. Серьезно, тебе выходить в последнюю седмицу месяца, не ранее… Как раз поспеешь к сбору. Так что две с половиной седмицы у тебя действительно есть дома побыть.

Я благодарно кивнул, мысленно смиряясь с тем, что жену и сына вновь придется оставить, но хотя бы времени с ними проведу побольше, чем перед походом на Порто-Пизано. После чего, спохватившись, уточнил:

– Погоди. А сколько ты уже ждешь меня в Ельце? Неужто сам Владимир Андреевич Храбрый ко мне послом отправился от великого князя?!

Брат Дмитрия Иоанновича как-то невесело усмехнулся:

– А все ж таки прозорлив ты, друг мой Федор… Прибыл я со своими дружинами к Олегу Иоанновичу да Даниилу Пронскому. А пока те собирают свои рати в поход, направился и в Елец, посмотреть, как у тебя здесь… Думал, оставлю гонца да вернусь, но тут весть дошла, что сам князь Елецкий возвращается со дня на день. Вот решил задержаться, покуда время есть, да переговорить с тобой лично… И попросить сотни четыре казаков конных.

Я аж присвистнул от удивления:

– Да у меня всего сотни три наберется!

– И полторы сотни младшей дружины, обученной татарскому конному бою.

В ответ на последнее замечание я только покачал головой:

– Я казакам не приказчик, клич можешь бросить, но много ли откликнется? А больше полутора сотен донцов да полсотни дружинников я не дам в любом случае – остальные в дозорах нужны… Что же ты в казачьи городки верхнедонские не послал гонцов? Может, еще бы воинов тебе дали!

Владимир Андреевич довольно улыбнулся:

– А говоришь, не приказчик! Все от тебя зависит, княже… А к казакам верхнедонским я гонца отправил, как же не отправить!

Сделав короткую паузу, серпуховский князь резко перевел тему разговора:

– К слову, как хитро ты возводишь земляные валы Ушкуйной слободы! Я присмотрелся – а ведь действительно, с таких клинов прострел во все стороны куда лучше, чем с башен. Сам, что ли, додумался?

Мне осталось только усмехнуться:

– Нет, у фрязей подсмотрел.

В общем-то, я и не солгал. Бастионная система в фортификации родилась именно в Италии, и одно из ее названий – итальянский обвод. Вот только первая «звездчатая крепость» появится в Чивитавеккья в конце пятнадцатого столетия, то есть через сто лет… Следовательно, в этом мире/времени/измерении/вариации загрузки сверхкомпьютеров института развития личности (да не может быть – все ведь ПРЕДЕЛЬНО настоящее!) я первый создатель итальянского… Да нет, теперь уже русского обвода!

…Если проплыть по Сосне до устья Пажени на ладье, а там спустить лодку и уже на ней войти в мелководную речку да подняться по Пажени против течения на три-четыре версты, можно найти дивный источник, Гремучий ключ. В мое время он освящен в честь Ильи-пророка, если мне память не изменяет, но сейчас… Сейчас о каменной чаше, наполняемой родниковой водой, с грохотом водопада бьющей из сердца горы и окруженной непроходимым, глухим лесом, знаю, наверное, только я. Ну, может, и не только я, но в силу удаленности от города и густых зарослей, окружающих Пажень, немногие ельчане могут добраться до источника…

А я добрался – да не один, а с женой!

– Будто я вновь у себя дома…

Дахэжан задумчиво улыбнулась, осматриваясь по сторонам; загребая веслами, я также усмехнулся, довольный прогулкой на лодке и произведенным эффектом. Ну как же! Окрестности Ельца в районе Воргольских скал, а также мелких речек Пажень, Пальна и того же Воргола действительно напоминают Кавказ… Скалы высотой до двадцати метров, Девонские каньоны и небольшие, не очень глубокие речки, протекающие по дну скалистых ущелий. Вроде как все это наследие еще ледникового периода…

– Здесь теперь и есть твой дом… А мы приплыли.

Я узнал источник по шуму горного источника; причалив к берегу, первым покинул лодку и тотчас затолкал ее вместе с Дахэжан на отшлифованную водой гальку.

– Пойдем!

Жена с улыбкой приняла протянутую ей руку, шагнув из лодки вслед за мной. Тотчас подхватив корзину с припасами и теплый шерстяной плащ, я повел Евдокию к каменной чаше, все также заполненной прозрачной и ледяной водой – прохлада чувствуется за несколько метров!

– Красиво… Но мне нельзя купаться в холодном.

Я понятливо кивнул:

– Понимаю, кормящей маме никак нельзя студиться… Но я больше не для купаний, а так… Красиво здесь очень – похоже на твою родину. Да и ножки, лицо омыть можно, для свежести… И вода больно вкусная, питьевая.

Действительно, здесь очень красиво – и дикие полевые цветы, растущие ближе к каменной чаше источника, и обступившие ее деревья, сомкнувшие свои кроны над родником, и заросшая густой малахитовой травой полянка у самой речки… Чем не место для пикника? Расстелив плащ на краю поляны, подальше от ледяного источника, я выложил на него корзину, а после наконец-то явил ее содержимое супруге:

– Помнишь?

В корзине покоятся спелая, дурманяще ароматная дыня, сочные донские абрикосы и засахаренные апельсины, взятые трофеем в Порто-Пизано.

– Помню…

Дахэжан ответила низким, грудным голосом, от которого по спине моей поползли мурашки. Одновременно с тем раздался шорох ткани… А обернувшись к любимой женщине, я успел увидеть, как невесомо струится платье по ее мраморно-белой коже, ниспадая к изящным длинным ногам… Огромным волевым усилием я смог поднять восхищенный взгляд к потемневшим карим глазам жены, в коих сейчас плещется настоящее пламя! Сердце мое невольно забилось куда чаще обычного – возможно, даже быстрее, чем перед абордажем в Порто-Пизано… И, сделав шаг к призывно смотрящей на меня девушке, я совершенно искренне произнес:

– Я тебя люблю, солнце мое…

– И я тебя люблю, свет очей моих…