После нескольких безумных недель возвращение в повседневную рутину работы в компании для Андрея далось непросто. Хотя постоянное напряжение и ощущение угрозы и спало, заменившись чувством хотя бы относительной безопасности, но одновременно навалилось то, что он в общем-то сильно недолюбливал – бесконечные разговоры о малозначимых вещах. Вдобавок Андрей не любил резких перемен, поэтому разговор с начальством на предмет увольнения и перехода в свободное плавание он оттягивал несколько недель, прежде чем непреклонный Мак всё-таки настоял, что откладывать дальше не имеет никакого смысла и время не ждёт. «Расставание» со Сьюзен тоже было непростым. Формально они больше не проводили вместе время на работе, сухо здоровались в комнате отдыха, старались не пересекаться в обед. Для окружающих это выглядело, словно пара не выдержала совместного отпуска и разбежалась. Так бывает, но время лечит, как заметил Джейсон, и предложил Андрею вместо амурных дел сосредоточиться на работе. Однако Андрей с трудом сдерживал себя, чтобы не подойти к такой милой и уже родной копне огненно-рыжих волос и не обнять её хозяйку. Сьюзен также погрузилась в свои дела, проводя вечера в обществе активисток, которые, впрочем, стали её раздражать – после того, как ее мужчина лично перестрелял бандитов и спас секс-рабынь, остальное стало ей казаться мелким и незначительным. Они оба ждали редких вечеров, когда Андрей покидал офис ближе к полуночи, а Сьюзен уходила с собрания активисток и оба мчались как заправские шпионы к месту встречи в уже знакомой квартире. Но потом наступало утро, и они понуро порознь возвращались в лабораторию, стараясь даже не смотреть там друг на друга. Андрей для поддержания легенды вернулся в свою бруклинскую студию, туда же переселилась и Ира, поскольку лендлорд быстро сдал в аренду жилище пропавшего Дэна и девушке всё равно нужно было искать место жительства. Андрею было весьма неловко в обществе молодой женщины, да еще в однокомнатной квартире, но ещё больше смущалась Ира, которая мучилась от вины перед Сьюзен, чье место она невольно заняла. Соседка, миссис Дженни, крупная еврейская мама двух малышей, обладающая веселым нравом, похвалила «правильный выбор» молодой девушки. Мол, раз та рыжая бросила такого замечательного парня, упускать свой шанс не стоит!

Собственно говоря, желание побыстрее вернуться к Сьюзен, нормально устроить Иру и наконец-то разобраться со своей жизнью подвигло Андрея к тяжелому разговору, к которому его долго готовил Мак. Пит, как и ожидалось, отнесся спокойно к уходу ценного кадра: люди приходят, люди уходят, в индустрии вообще мало кто сидит на одном месте больше пяти лет, если только он не начальник. Да, жалко, хороший работник, но незаменимых-то не бывает, верно? А вот разговор с вице-президентом оказался непростым. Тот сперва уговаривал Андрея остаться и с ходу предложил повысить ему зарплату вдвое и добавить опционов по итогам года. Когда Андрей поблагодарил, но отказался, сославшись на желание начать свой собственный бизнес, вице-президент перешёл к тактике устрашения. Он расписывал, как сложно найти инвесторов, как мало стартапов переживают несколько лет работы, что Андрею, после того как его дело ну просто несомненно развалится, никто больше не предложит столь роскошных условий: огромную зарплату, свой отдел, акции! Когда и это не сработало, он сухо проинформировал, что все наработки, что Андрей создал, работая в АБК, принадлежат компании, и чтобы он не рассчитывал на использование экспериментальных лекарств, а юристы корпорации этот вопрос проконтролируют. Андрей согласился, пообещав не конкурировать со своей бывшей компанией, и покинул офис. Перед уходом он порекомендовал Питу поставить Сьюзен на свое место, поскольку, хоть они и расстались, Сьюзен – «женщина умная и дело не завалит». По большому счету Питу было всё равно, и он тут же поручил Сьюзен принять дела. Это был единственный раз после отпуска, когда они встретились в рабочей обстановке, Андрей передал терминал, свои записи, доступы к файлам на рабочих серверах, пожал Сьюзен руку, с трудом сдерживая желание утащить её за собой, и покинул здание с небольшой спортивной сумкой. В неё вместилась вся его личная офисная мелочь, включая «Волчка» – символ кубка ФИФА-2018, подарок от однокурсника, проезжавшего в том году через Нью-Йорк. Так сказать, напоминание о Родине.

Всю следующую неделю Андрей с помощью Мака занимался организационными вопросами. Он нанял юридическую фирму, которая оформила создание компании, получение инвестиций от заинтересованных инвестиционных фондов, регистрацию собственности, аренду здания под будущие лаборатории и клинику в районе Хадсон-Ярдс, тоже на Манхэттене, и много чего ещё. Почти сразу Андрей оформил в собственность квартиру, где у них был «штаб», якобы на деньги, полученные от инвесторов. Мак обставил это дело так, что Андрей получил «подъёмные» еще до официальной сделки от одного из своих бенефициантов, который пожелал остаться анонимным, а потому квартира была в его распоряжении задолго до официального оформления. В этом же здании Мак помог купить квартиру и Ирине, которая получила формальную должность вице-президента компании и главного менеджера. Для молодой девушки, которая еще совсем недавно была на положении полурабыни у бандита, такая резкая смена обстановки была практически системным шоком. Да, она улыбалась, разговаривала с людьми, нанимала персонал, проводила собеседования, но только Андрей знал, как ей на самом деле непривычно и тяжело. Каждый вечер Ира приходила к Андрею на 29-й этаж и плакала на кухне, уткнувшись в его плечо. Андрей не мог сперва понять, в чем дело, что так стрессирует девушку, которая не только избавилась от опасности, но и стала весьма обеспеченной и успешной леди. И только Мак, который умел анализировать психическое состояние людей, объяснил другу, что у Иры развился «синдром самозванца». Она боится, что не справится, что Андрей её выгонит и вся эта блестящая сказка разрушится столь же стремительно, как и возникла. Ну и вина перед Сьюзен, своей единственной подругой, чьего мужчину она вроде как отобрала. Иногда к этому кухонному самобичеванию присоединялась и Сьюзен, когда могла пробраться к друзьям. Сьюзи передавала Андрею информацию от Мака, позволяя своему мужчине решать рабочие вопросы, а сама успокаивала Иру, в конце концов у неё был богатый опыт «жилетки» как у старшей сестры в большой семье.

Постепенно жизнь вошла в накатанную колею. Андрей занимался организационными вопросами, искал с помощью Мака первых клиентов; Ира нанимала врачей, медсестер, технический и административный персонал, контролировала установку оборудования лаборатории и клиники. У неё уже было несколько помощниц и менеджеров, без которых она бы точно не справилась, – а так удавалось даже выкроить немного личного времени.

Накануне запуска всего проекта Андрей решил переговорить с Джейсоном. Как он объяснил Маку, лучшего кандидата на должность научного директора ему было бы сложно найти, а самое главное, он верил в порядочность своего приятеля.

Джейсон нисколько не удивился звонку Андрея:

– Йо! Не забыл своего друга, да? Зовешь к себе на работу?

– Зову.

– Ну чё, чувак, я согласен. Когда приступаю?

– Что, вот прямо вот так? Ты даже не спросил ни обязанности, ни зарплату, ни должность.

– Слушай, я хорошо разбираюсь в людях. Ты ведь мне позвонил, как обещал, а значит слова на ветер не бросаешь. И вообще, ты слишком порядочный, чтобы кинуть своего приятеля. Жаль, что Сьюзи этого не поняла. Я, кстати, тут к ней подкатил, но она меня сразу отшила. Это я так, чтобы не было недопониманий, если что. Без обид?

– Без обид, – Андрей с трудом сдержал смех. Сьюзен сама хохотала, когда рассказывала, как старина Джейсон попытался утешить её после «разрыва» с Андреем, а заодно выяснить, что же пошло не так у такой замечательной пары. – Ты вот что, подъезжай ко мне домой, поговорить надо.

– Домой? А что не в офис?

– Да так, разговор очень конфиденциальный, ну чтобы без свидетелей. Я сейчас адрес скину.

Джейсон примчался буквально сразу после работы. Войдя в квартиру, он присвистнул:

– Вау! Да у тебя дела идут просто замечательно!

– Это ты еще клиники не видел. Разувайся в прихожей и проходи на кухню. У русских все дела обсуждаются там. И ничему не удивляйся. Дальше больше будет.

Однако не удивляться Джейсон не мог. На кухне его ожидала Ира и… Сьюзен, которая придумала повод на работе уйти пораньше и уже переоделась в домашние шорты, футболку и привычные тапки-топтуны. Джейсон остановился как вкопанный:

– Вы опять вместе? Когда успели? И кто эта юная леди?

– А мы и не расходились. – Сьюзен явно веселилась, наслаждаясь смятением коллеги. – Ты присядь, присядь, вот заодно пусть эта юная леди, она, кстати, вице-президент компании и её звать Ирина, тебе нальет что-нибудь, но не слишком крепкого, голова должна быть ясной.

– Ничего не понимаю, – Джейсон уселся на барный стул и пододвинул к себе бутылку пива, которую ему ловко открыла Ира. – Вы меня ради бога извините, что я к тебе… – бедняга замялся, подыскивая слова.

– Нормально все, – Сьюзен улыбнулась. – Сейчас мы тебе все расскажем, и это окажется не самым большим сюрпризом.

На самом деле Андрей и Сьюзен, которая вставляла красочные реплики в достаточно сухое повествование своего бойфренда, рассказали далеко не всё. Они не стали раскрывать природу Мака, представив его «компьютерным супергением, который ценит тайну своей личности» (что полностью соответствовало действительности!), как и умолчали про «спецоперации» по нейтрализации своих недоброжелателей. Многие знания – многие печали, как потом заметил Мак. Но даже этого хватило, чтобы Джейсон потерял на время дар речи. Когда Андрей наконец замолчал, в комнате повисла тишина.

– Ну что, согласен возглавить научную часть нашей компании?

– Знаешь, если бы это всё я услышал от кого-то ещё, я подумал бы, что меня разыгрывают. Но… Я же давно заметил, что твое выздоровление было слишком уж чудесным. Никто не выздоровел полностью, а ты и твои мыши – как будто никогда и не болели. У меня нет оснований сомневаться в том, что ты рассказал, как нет сомнений, что прямо сейчас я сижу на собрании будущего Гугла или Амазона. Быть среди основателей компании с триллионным капиталом – это просто мечта. Так что, конечно, да! И ещё… Ты, вероятно, единственный человек на планете, который может спасти мою маму… – Джейсон замолчал. В его взгляде появилась скрытая боль.

– Что, настолько все плохо? – Сьюзен с тревогой посмотрела на Джейсона, который вдруг сразу поник.

– Врачи дают ей не более полугода. Я, собственно говоря, последние несколько месяцев ночую в хосписе. У неё рак поджелудочной железы, терминальная стадия…

– Переводи к нам в клинику, это вообще не вопрос. Она – пациент номер один. – Андрей обратился к Маку, который хоть и не имел прямого доступа к терминалу из квартиры Андрея, мог в ограниченном виде участвовать в разговоре. – Какие соображения?

– Организм слишком повреждён, возраст, сопутствующие болезни, – Мак уже обрабатывал информацию, – она не переживет модификации. Да и времени на расчет не хватит. Ты же знаешь, даже с моими возможностями это занимает месяцы.

– То есть слишком поздно? – Джейсон уже справился с эмоциями. – Сделать ничего нельзя?

– Этого я не сказал, – Мак заскрипел своим странным смехом. – Тут как раз мы сможем много чего сделать. Перевод в клинику, полное секвенирование генома и расчет максимально эффективной химиотерапии вполне осуществимы. Раз у нас есть несколько месяцев, болезнь можно затормозить, а возможно и подавить. Это и есть специализация нашей клиники.

– Тогда я завтра же увольняюсь из АБК и приступаю к работе.

– Ты, главное, держи в тайне все, что тут говорилось, и, конечно, никак не показывай, что Сьюзен как-то участвует в проекте. Конфликт интересов и все такое, сам понимаешь. – Андрей развел руками. – А в качестве бонуса при найме я тебе даю сразу миллион. Потрать его с умом. А лучше даже не трать пока, а осмотрись, куда можно вложить. Может, жильё подберёшь. Ну а пока давайте обмоем нашу компанию! Завтра начинаем по-настоящему!

– А, знаменитый литр-болл? – Джейсон засмеялся. – Но с твоими способностями это неспортивно же!

– А мы не ради того, чтобы напиться, Мак вообще не пьет, – Андрей тоже улыбнулся. – Просто это русская традиция.

– А как, кстати, будет называться компания? – Джейсон протянул руку к стакану, который ему подала Сьюзен, успевшая смастерить коктейль.

– Nadezhda! – Ира произнесла русское слово специально с акцентом. – Это по-русски надежда. Английское слово давно под копирайтом, а вот русское в латинском написании – нет.

– Сильно. – Джейсон кивнул. – И заявление, и даже вызов. Русских многие не любят, я знаю. Сильно и смело. – Он поднял стакан с водкой. – Что у вас в таких случаях говорят? На здоровье?

– Нет. – Андрей был серьезен. – У нас говорят: «Поехали!»

Посиделки продолжились почти до трех утра, и тогда вечно занудный Мак разогнал компанию отцов (и матерей) основателей корпорации «Надежда». Ира, зная, что быстро пьянеет, практически не пила, на Андрея спиртное не действовало, а вот Сьюзен с Джейсоном наутро чувствовали себя весьма скверно. Если бы не Мак со своим просто чудодейственным снадобьем, которое в течение получаса привело в норму лежащих пластом под вертолётами, половина руководства компании не смогла бы ничего делать в день начала работы. На замечание Джейсона, что только на средстве от похмелья можно заработать миллиард, не сходя с места, Мак напомнил, что их задача не светиться, а деньги у них и так будут. Джейсон поехал в АБК брать расчет, а Сьюзен отправилась окольными путями к своей сестре, у которой якобы ночевала, а оттуда – в офис, опоздав на два часа, благо график её работы был весьма свободным.

Первой клиенткой стала мама Джейсона, миссис Лайла. Женщине было всего около шестидесяти, но её высохшая фигурка на каталке легко могла принадлежать глубоко больной восьмидесятилетней старухе. Она была на болеутоляющих и не очень хорошо понимала, где находится. Джейсон сразу после увольнения, которое прошло совсем без спецэффектов, в отличие от увольнения Андрея, занялся своей матерью. Анализ крови, который должен был провести Мак, был первым шагом к лечению. Параллельно Андрей лично пригласил в клинику двух перспективных пациентов. Посмотрев на их истории болезни, он сразу понял, почему эти два молодых парня согласились поговорить с никому не известным специалистом: им было нечего терять, а Андрей сам по себе являлся примером излечения от неизлечимой болезни. К тому же дорогая клиника на Манхэттене с новейшим оборудованием выгодно отличали Андрея от стервятников, что слетелись со своей альтернативной медициной на платежеспособных клиентов. У одного была агрессивная форма рака печени, у второго миелобластома, жидкий рак мозга. У обоих уже начали проявляться прогрессирующие симптомы болезней, и они были в отчаянии. Деньги для успешных молодых финансистов были не проблемой: оба работали в крупных банках на руководящих должностях и оба понимали, что в гробу карманов нет. Окончательный удар по остающимся сомнениям нанес пункт в контракте, гласящий, что клиника получает право на полную оплату лишь при надежной остановке развития болезни; неудачная же попытка стоила бы пациентам вдесятеро дешевле. Финансисты, они же первые пациенты, переглянулись. Впервые за несколько месяцев у них появилось то, что было созвучно названию клиники и компании странного русского по имени Андрей Панфёров.

Все время, пока шла подготовка к открытию клиники, Андрей не упускал случая посетить занятия мастера Чена. Он отчетливо помнил, насколько близок был к провалу при столкновении с профессионалами из-за отсутствия правильной подготовки. Только сочетание неожиданности и запредельной скорости реакции, к которой ветераны сил специального назначения не были готовы, позволило Андрею избежать гибели. Пообещав себе не допускать таких оплошностей впредь, Андрей выделил два часа на тренировки каждый день, включая выходные. К его удивлению, тренировочный зал Чена был открыт семь дней в неделю. Поразмыслив, Андрей пришёл к выводу, что мастер просто живет в своем тренажерном зале и, по сути, у него нет других интересов. Мастер Чен взялся за тренировки Андрея лично, как будто не было никакого месячного перерыва, причем занимаясь строго индивидуально. Впрочем, иногда он устраивал спарринги с несколькими учениками, среди которых был и Андрей, чтобы тот мог попрактиковаться в групповом бое. Андрею было сложновато сдерживать силу своих ударов и контролировать скорость движений, чтобы не выдать свои реальные возможности в присутствии учеников, но в спаррингах с мастером он себя не ограничивал. И тем не менее Андрей не мог одержать ни одной победы, хотя уже и начал задевать Чена. Тот, несмотря на возраст, двигался со скоростью, которая могла бы посоперничать со скоростью своего необычного ученика, но выигрывал скорее за счет опыта, предугадывая направление удара. Мастер внимательно наблюдал за прогрессом подопечного, поправляя технику, и у Андрея создалось впечатление, что тот хочет задать вопрос, но всё время откладывает разговор. Наконец Андрей не выдержал и на следующий день после открытия клиники прямо спросил у мастера под конец тренировки:

– Мастер, мне кажется, что вы хотите что-то спросить и не решаетесь. Полагаю, вам всё же стоит это сделать. Что вы хотите узнать?

Чен помолчал, посмотрел на ученика в упор и вдруг ударил рукой прямо в корпус. Андрей буквально на рефлексах отпрыгнул назад и, прежде чем он смог что-то сказать, мастер заговорил:

– От этого удара обычный человек просто не успел бы увернуться, даже если бы ожидал. Вы не ожидали, и тем не менее я не смог вас коснуться. Из этого следует, что вы не совсем обычный человек… – Чен помолчал, не отводя взгляда, и добавил: – …или не человек вовсе.

Повисла неловкая тишина. Андрей лихорадочно соображал, что на это ответить, но мастер Чен махнул рукой и, развернувшись, бросил за спину:

– Ступайте за мной.

Он прошёл к себе в офис, отодвинул стеллаж, за которым оказалась неприметная дверь, и, открыв её, молча пошёл вниз по ступеням лестницы. Андрей секунду размышлял, стоит ли ему идти в таинственное подземелье, но потом природная любознательность взяла своё, и он осторожно стал спускаться по крутому пролету вниз. Короткий коридор закончился довольно массивной дверью, которую Чен открыл ключом, а за ней оказался небольшой зал, обстановка в нем заставила Андрея непроизвольно напрячься. Помещение было заполнено стойками с оружием, но не холодным, а вполне себе огнестрельным. На дилетантский взгляд Андрея тут был арсенал, которым можно было вооружить небольшую армию: десятки автоматов разных конструкций, среди которых он мог узнать только «Калашникова» и «Узи», штурмовые винтовки, дробовики, пистолеты всевозможных размеров и даже то, что могло быть только гранатометом. Под оружием были сложены ящики, в которых явно хранились боеприпасы. Андрей замер в замешательстве, не зная, как реагировать на увиденное. Тишину нарушил Чен:

– Я подозреваю, что вам нужны не только уроки самообороны без оружия, но и уроки стрельбы. Здесь у меня склад, а в соседней комнате небольшой и крайне нелегальный тир. Как видите, я вам доверяю, хочу, чтобы и вы доверились мне. Мне так будет легче вас учить. Вы же модификант, верно?

Андрей замешкался, не зная, насколько он может доверять все более загадочному китайцу, которого считал своим учителем. Чен, как будто читая мысли, продолжил:

– Вы сейчас думаете, насколько вы можете мне доверять, это у вас на лице написано. Будь я тем, кем был когда-то, мой честный совет был бы – не доверять никому, даже своей тени. Но сейчас я понимаю, что в одиночку вам не справиться с проблемами, которые у вас, несомненно, есть, раз вы учитесь у меня. И умение хорошо стрелять – это то, с чем я вам могу помочь. А также минирование, проникновение в помещения, скрытное передвижение, поиск ловушек и их установка, в том числе из подручных материалов, и так далее. Чтобы помочь вам принять решение, я кое-что расскажу. Но сначала скажите, как вы думаете, сколько мне лет?

– На вид вам лет шестьдесят, по скорости движения и реакции я бы дал сорок, это можно объяснить интенсивными каждодневными тренировками… Но я полагаю, что вопрос с подвохом и на самом деле вам больше семидесяти.

– Мне сто три года.

– Но это невозможно! – Андрей был просто потрясён.

– Как невозможна скорость вашей реакции. Однако вот она! Точно так же и мой возраст. Садитесь, я вам кое-что сейчас расскажу. – Чен отодвинул одну из коробок и достал два складных стула. На один он сел сам, а второй протянул Андрею, тот уселся с явным сомнением.

– Не бойтесь, выдержит, – мастер улыбнулся. – Они не столь старые, как я. Я же родился в 1920-х, молодым парнем участвовал сперва в боях с японскими оккупантами, затем стал бойцом Народно-освободительной армии и под руководством товарища Мао скинул гоминьдановцев в Желтое море. Потом была война в Корее, куда я пошёл добровольцем. Учился сразу после Корейской войны в СССР, отсюда и знание языка. Короче, я был искренне верующим в коммунистическое будущее идеалистом, верным партии и руководству. Поэтому, когда в конце пятидесятых партия обратилась к бойцам НОАК с просьбой поучаствовать в опасном эксперименте на благо великих идей Председателя Мао, я, не задумываясь, подал заявление. – Чен помолчал и продолжил: – Нас были тысячи, вернее, сотня тысяч, если я не ошибаюсь, нам кололи некие препараты, но выжило всего несколько человек, и я был одним из них. Мне не только повезло выжить, я единственный, кто стал быстрее, выносливее, перестал болеть, мои раны заживали очень быстро. Но я был настолько уникальным, что программу свернули. Гибели ста тысяч преданных делу партии бойцов ради одного суперсолдата не одобрил даже товарищ Мао. Потом меня интенсивно учили, как лучше всего и эффективнее убивать врагов, я участвовал в нескольких операциях, но… мои руководители потерпели поражение во внутрипартийной борьбе, и я, понимая, что дома рискую попасть в жернова репрессий, остался в США, где на тот момент у меня было задание. Сначала я ожидал смены курса, чтобы можно было без риска вернуться, а потом… Потом я стал мастером Ченом, который учит восточным единоборствам в Чайнатауне Нью-Йорка… И всё время ожидает убийц, которые готовы покарать отступника. Вот и вся история, если очень коротко. И тут появляетесь вы…

– Вы подумали, что я пришёл за вами?

– Нет. Вы слишком неподготовлены для этой задачи. Вы уж извините, но если бы мне было необходимо, я бы вас ликвидировал, и вы ничего не успели бы сделать.

Андрей поёжился, как будто смерть прошлась по его могиле. Чен, заметив реакцию ученика, примирительно поднял руку:

– Это правда, но я сейчас говорю вам откровенно, так же рассчитывая на откровенность. После стольких лет уверенности, что я абсолютно уникален, вдруг увидеть вас! Вы же точно модификант! Но как?!

Андрей задумался. Врать он не хотел, да и не был уверен, что старый мастер не распознает ложь, а говорить правду, как ни крути, но мало знакомому человеку – было слишком большим риском. С другой стороны, отмолчаться он тоже не мог и, если мастер Чен рассказал ему правду, то без взаимного доверия живым ему отсюда скорее всего не выйти. Мысль о возможной гибели привела Андрея в состояние повышенной готовности и, поколебавшись немного, он решился:

– Мастер, я не работаю на государство, ни на какое государство, если вас это интересует. То, что вы видите, – это побочная реакция на моё лечение. Несколько месяцев назад я был инвалидом и испытал на себе новое средство. От безысходности. Я вас не обманываю.

– Да, вы не обманываете. Я это чувствую, меня специально учили читать язык тела, – Чен кивнул. – Да и то, что вы не работаете на спецслужбы, мне тоже ясно, у вас нет спецподготовки, вы бы не смогли скрыть это от меня во время наших многочисленных спаррингов. Вы бы прокололись хоть раз, и тогда я вас бы убил. Честность за честность.

– И что теперь?

– Ну что теперь… Буду вас и дальше учить всему тому, чему учили меня. Выживать, проникать, уходить и, само собой, убивать. Вы теперь – желанная цель для любой спецслужбы. Попадете к ним в руки, вас разберут на запчасти.

– Вы меня прямо-таки вдохновили!

– Привыкайте. Я вам всего лишь объясняю состояние дел. Но у меня вопрос, постарайтесь на него ответить честно: вы реально такой уникальный или у вас есть способ сделать больше таких, как вы, таких, как я?

Андрей ещё раз задумался, а потом ответил вопросом на вопрос:

– Мастер Чен, а что, если я вам предложу работать на меня? У меня теперь начинающая фармакологическая компания, я смогу платить вам хорошие деньги, а вы будете учить меня… и таких как я? Я не собираюсь создавать армию суперсолдат, это крайне сложно и непрактично, но мне бы крайне не хотелось, чтобы эта технология попала в дурные руки слуг государства. Любого государства, если честно.

– То есть вы хотите, чтобы я работал не только как тренер?

– Вы понимаете, мне нужен руководитель службы безопасности, причем такой, что не был бы связан даже потенциально с местными спецслужбами и был посвящён в мои тайны, которые он бы держал в глубоком секрете. Как мне кажется, сложно найти человека, который бы подходил на эту роль лучше вас. Ну, если вы говорите о себе правду.

– Я понимаю. И эта работа мне кажется крайне привлекательной. Ну, если вы говорите о себе правду, – Чен улыбнулся.

– И что вам говорит ваш опыт работы с людьми и ваша тренировка?

– Вы или говорите правду, пусть не всю, или очень хороший актер, в совершенстве владеющий физиологией своего тела, что тоже не исключено для людей со сверхспособностями. Но знаете, я готов рискнуть и принять ваше предложение. Я давно хотел бы вновь стать частью чего-то… ну бо́льшего, ценного, а не просто прозябать, скрываясь ото всех. А вы?

– Ну вот и я думаю рискнуть. К тому же, как вы правильно заметили, мне крайне нужны уроки в стрельбе. И я вам объясню, почему.

Появление мастера Чена в компании «Надежда» было встречено с пониманием. Самым большим энтузиастом оказался Мак. С его точки зрения, найм профессионала такого уровня был просто подарком судьбы. Вдобавок у Чена имелся веский мотив не раскрывать тайну, а значит, его можно было смело посвящать как в уже проведенные, так и в планируемые силовые операции. Однако Андрея удивила реакция Сьюзен. Она молча выслушала своего парня, а потом потребовала сделать анализ ДНК нового работника корпорации. Если тот действительно сказал правду, частично это было возможно проверить на генетическом уровне: степень укорочения теломер довольно четко покажет реальный возраст, как бы человек его ни скрывал. Андрей немного опасался, что мастер может серьезно обидеться на подобное недоверие, но Чен только кивнул, заметив, что это очень разумный шаг. Уже через сутки Мак подтвердил по крайней мере эту часть истории мастера, а заодно выдвинул теорию, что причиной успешного превращения Чена в суперсолдата КНР был уникальный состав и расположение ретровирусов его генома. По сути дела, его геном был случайно модифицирован самой природой, а тот коктейль веществ, которым обрабатывали испытуемых кандидатов для превращения в супербойцов, всего лишь активировал те вирусы, которые уже находились в нужном месте. Именно факт активации латентных патогенов погубил остальных кандидатов, поскольку их вирусы убили своих носителей. Чен выслушал эту информацию и просто принял её к сведению со стойкостью буддистского монаха: ему повезло, остальным – нет. Судьба.

В отличие от Джейсона, который не знал о столкновении со Стэном и его организацией, Чен был серьезно обеспокоен, что ни Андрей, ни Мак, которого ему опять представили в качестве хакера, скрывающего свою личность, не удосужились начать подготовку к неизбежной будущей конфронтации с теневыми хозяевами. Он затребовал себе всю информацию, которую Мак сумел выцедить с серверов Стэна, и углубился в её изучение. Бизнес же свой он без сожаления закрыл и с помощью Мака сумел оформить долгосрочную аренду своих помещений для неких «неустановленных нужд». В Чайнатауне не было принято спрашивать лишнее, когда платили хорошие деньги, а копов тут откровенно не любили. Чен оставил свой арсенал на прежнем месте, лишь установил под руководством Мака дополнительные меры контроля и защиты, а сам переселился в клинику, заняв под свои нужды несколько подвальных помещений. Андрей подозревал, что старый спецназовец всё же перетащит часть своего арсенала на всякий случай поближе к охраняемому объекту, но проверять не стал. Отношения должны основываться на взаимном доверии.

Тем временем первые два пациента получили индивидуализированное лечение, и их дела довольно быстро пошли на поправку. Хотя в обоих случаях болезнь победить не удалось, врачи теперь им уверенно давали вместо считаных месяцев несколько лет жизни, причем без боли. Дело с матерью Джейсона пошло даже лучше, поскольку Мак рискнул внедрить несколько векторов непосредственно в район опухоли. Джейсон понимал риск, но всё равно дал согласие, так как прочие подходы были не менее рискованными, – болезнь зашла слишком далеко. Мак давал 80 процентов успеха, причем около 30 процентов шансов на полное выздоровление, и Лайла уже через неделю смогла сама вставать с кровати. После этого авторитет Андрея и Мака в глазах Джейсона вознесся на недосягаемую высоту. Именно тогда Мак заявил, что он готов на новые модификации, если, конечно, девушки не передумали. Впрочем, ни Ира, ни Сьюзен не отказались. Их вера в Мака тоже была непоколебима.

Накануне процедуры Андрей не мог уснуть. Он лежал рядом с мирно спящей Сьюзи и со страхом думал, что будет, если что-то пойдёт не так, как он сможет с этим жить. Он-то принял риск, зная, что иначе просто станет беспомощным инвалидом, а она… Она из молодой и здоровой женщины может превратиться в труп. Эта мысль сводила Андрея с ума. Мак, понимая состояние друга, пытался его успокоить, что он-де обсчитал необходимые модификации много раз, что на этот раз он пользуется опробованной процедурой… но для Андрея это все было пустым звуком. Он так и встретил рассвет – сидя на краешке кровати, борясь со своими страхами и виной перед девушками, ведь Ира тоже подвергнется опасности из-за слепой веры в его гений. Он сам-то себе настолько не доверял. Сьюзен, проснувшись и сладко потянувшись, лишь посмотрела на Андрея, покачала головой и обняла его:

– Всё будет хорошо. Разве может быть иначе? Со мной ты и Мак.

Трансформация прошла в клинике под наблюдением врачей, которым сообщили, что молодые женщины имеют наследственные заболевания и клиника собирается их откорректировать с помощью новой процедуры. В корпоративной Америке не принято задавать вопросы, когда пациенты подписали дисклеймеры, освобождающие от ответственности персонал. Знают риски? Ну и хорошо. Мы делаем свою работу! Андрей не находил себе места, пока девушки были в искусственной коме, борясь с последствиями трансформации. Как и в его случае, этот процесс не был мгновенным, и Мак давал прогноз от суток до трех, прежде чем будут понятны последствия процедуры. В какой-то момент Андрей не выдержал и уснул прямо в кресле около палаты девушек. Проснулся он от того, что кто-то мягкими губами прикоснулся к его щеке. Пробуждение было столь же прекрасным, сколь и неожиданным. Сьюзен спасло то, что модификация прошла успешно, и по скорости реакции она сравнялась с Андреем. Она успела отпрянуть назад вместе с капельницей, которую выкатила из своей палаты, поэтому Андрей не сбил её с ног, вскочив с кресла.

– Да ты сейчас меня уронишь!

– Да я тебя сейчас на руки возьму! Только не пугай меня так! – Андрей заметил капельницу и остановил свой порыв обнять любимую женщину. – Ира как?

– Она пришла в себя даже раньше меня. – Сьюзен широко улыбнулась и снова обняла Андрея, на этот раз осторожно, стараясь не задеть стойку с трубками. – Но обниматься я вам не дам! Я, как все рыжие, ужасно ревнива, так и знай!

– Я знаю и буду весьма осторожным! Когда выписка?

– Да хоть сейчас, – отозвался Мак. – У неё нормализовался метаболизм и никакой опасности нет.

– Значит, будем отмечать!