Война вступила в решающую стадию. Русские войска готовили прорыв за Балканский хребет. Турки пытались удержать за собой перевалы Араб-Конак и Троянский и отбить у русских перевалы Хаинкиой и Шипка, удерживаемые лишь конными дивизиями. Наибольшую ценность представляли перевалы Араб-Конак и Шипка, через которые были проложены дороги, пригодные для проезда обозных повозок и артиллерийских упряжек. Через Троян и Хаинкиой вели лишь тропы, проходимые для вьючных лошадей.

Понимая особую ценность перевала Шипка, Осман-паша бросил в атаку свою пехоту и часть конницы в пешем строю, пять полков, 16 тысяч человек, не дожидаясь, пока по горной дороге подтянут артиллерию. Ему было известно, что перевал заняли русские, силами до дивизии, тоже пока не подтянувшие артиллерию. На самом деле перевал оседлали 12 тысяч русских.

С русской стороны перевал обороняли одна кавалерийская дивизия и одна дивизия Терского казачьего войска под общим командованием атамана Серова. Казачьего атамана командовать передовым отрядом Таврического корпуса генерал Ганецкий назначил, исходя из того, что казаки-терцы, в отличие от кавалеристов, в горах воевать умели. Как известно, война в горах – дело особенное. Опыт кавказских войн, которые российская армия вела 40 лет, это убедительно продемонстрировал.

Турки были вооружены дульнозарядными винтовками с черным порохом и холодным оружием, четыре тысячи казаков – по большей части дульнозарядным гладкостволом на черном порохе и холодным оружием, включая пики. Регулярные русские полки имели на вооружении новейшее оружие с новыми боеприпасами.

Серов, выбив малочисленную турецкую стражу с перевала, посадил две драгунских бригады в два редута, сложенных турками из дикого камня на двух высотах, нависающих с двух сторон над проходящей через перевал дорогой. Драгунам пришлось потрудиться, переделывая редуты, предназначенные для обороны от противника, атакующего с севера, на оборону с противоположной стороны. Благо, что сутки для этого им судьба выделила. А стены редутов были сложены из ничем не скрепленных между собой известняковых глыб. В южном редуте находился сам Серов, а в северном – командир кавдивизии полковник Ржевский.

Гребень Балканского хребта, пересекаемый Шипкинской дорогой, был длинным, широким и травянистым, с отдельными выходами разрушенных известковых скал. Пешком на него можно было без труда подняться почти везде. Характер склонов напоминал крымские горы. В паре сотен шагов ниже гребня начинался густой лиственный кустарник, ниже переходящий в лес, в котором противник мог накапливаться.

Гусарский полк атаман оставил в резерве на северной стороне хребта. Казацкие полки растянул на три версты по гребню в обе стороны от перевала, чтобы исключить возможность обхода позиции турками. Лошадей казаки и кавалеристы оставили южнее городка Габрово, расположенного у входа в перевальное ущелье с севера.

Когда турки атаковали, русская пехота еще только входила в Габрово, а корпусная артиллерия была на подходе к городу.

Турецкая артиллерия входила в перевальное ущелье с юга через городок Казанлык.

Утром 2 июля турки подходили к перевалу колонной по вьющейся серпантином по горным склонам дороге. С перевальных высот их было отлично видно. Солнце уже поднялось выше гребня и осветило подходящую к перевалу с юга дорогу. Дождавшись, когда турки приблизились на 300 шагов, пройдя приметную скалу, выступающую из склона правее дороги, Серов приказал сигнальщику выпустить красную ракету. Оставляя дымный след, ракета взвилась вверх, а затем начала опускаться в сторону турок.

Со стен редутов и гребня хребта грянул дружный залп. Турки попали под перекрестный огонь. Новые винтовки драгун на такой дистанции позволяли вести действенный прицельный огонь, а этот рубеж был пристрелян драгунами еще с вечера. Залп четырех тысяч винтовок накрыл турецкую колонну на всю ее видимую длину в полверсты. Остальная часть колонны еще скрывалась за лесистым склоном.

Затем драгуны перешли на беглый огонь. Турки бросились в окружающий дорогу с обеих сторон лес. На дороге остались лишь густо лежащие тела убитых. При такой плотности залпов почти вся голова колонны была выбита.

Осман-паша, выбравший для себя позицию в полутора верстах от перевала на вершине отрога, по высоте почти равной перевалу, возвышающейся над дорогой с запада, увидел разгром головы колонны. Тут же послал гонцов с приказом полковым командирам рассредоточиться в лесу вдоль перевального гребня и готовиться к атаке.

Выжидать ему пришлось почти три часа, пока все полки поднялись по дороге к перевалу, втянулись в лес и заняли исходные позиции по лесу вдоль гребня. Наконец, все командиры полков прислали гонцов с сообщениями о готовности.

Взревели сигнальные трубы. Турки высыпали из леса и пошли вверх по травянистым склонам, громко крича «Аллах акбар!», выставив перед собой штыки. Командиры размахивали саблями. Драгуны открыли частую стрельбу прямо перед собой и по флангам. Их винтовки стреляли часто и метко.

Казаки выждали, пока турки подойдут на полторы сотни шагов, и тоже дали залп. Склон под ними окутал дым от сгоревшего черного пороха. До того как турки дошли до гребня, казаки успели перезарядиться и выстрелить еще раз. Однако дующий с севера ветер частично прикрыл турок дымной пеленой, поэтому второй залп оказался менее эффективным. Казаки отбросили ружья и взялись за пики. Ударив в подбирающихся снизу турок пиками, взялись за сабли.

Огонь драгунов из редутов оказался для турок непреодолимым. Понеся тяжелые потери, атаковавшие редуты турки бежали назад в лес. Казаки тоже вынудили турок отступить. Однако на крайнем правом фланге турки обошли казаков с запада, поднялись на гребень, дали залп вдоль гребня и вступили с казаками в штыковой бой.

Увидев это, Серов двинул навстречу туркам направо по гребню свой резерв – гусарский полк. Вооруженные шестизарядными револьверами Кольта, гусары вовремя поддержали казаков и сбросили турок с гребня.

Турки вытаскивали раненых из леса на дорогу и уносили их вниз. По ним не стреляли. Побитый противник приходил в себя. Осман-паша понял, что без артиллерии русских с перевала не сбросить. Русские драгуны развивали совершенно невиданную скорострельность. По оценке паши, они стреляли примерно четыре-пять раз в минуту.

Серов по итогам боя вывел половину драгунов из редутов и растянул их на две версты в обе стороны вдоль гребня, подвинув казаков еще дальше. В редутах оставил по полку драгунов. Гусары по-прежнему были в его резерве.

До конца дня турки больше не атаковали. За вечер и ночь по дороге подошли два пехотных полка из дивизии генерал-майора Гурко. Их тяжелое оружие – пушки, минометы, пулеметы и ракеты – атаман определил в редуты, а пехотные батальоны снова растянул вдоль гребня, сдвинув драгунов и казаков еще дальше. Русская оборонительная линия растянулась вдоль гребня на 15 верст. Обойти ее турки уже не могли.

К утру все орудия полковой артиллерии изготовили к стрельбе. Теперь преимущество в силах было у русских. На подходе были еще пехотные полки. К концу следующего дня Серов надеялся иметь под своей рукой две конные и две полные пехотные дивизии. Но Осман-паша этого еще не знал.

Утром паша сменил тактику. Обнаружив накануне, что наиболее плотный огонь русские ведут из редутов, он сконцентрировал свои полки в две колонны на удалении в три версты с обеих сторон от перевала, намереваясь выйти на гребень там, где накануне стояли казаки. А теперь там оказалась пехота.

На лысых гребнях двух отрогов в версте ниже по ущелью турки за ночь выставили два десятка полевых пушек.

Когда густые толпы османов, шириной до полуверсты по фронту, высыпали на обоих флангах, атаман дождался, пока они подойдут на полсотни шагов и даже ближе к гребню. И только тогда дал сигнальную ракету. Командиры пехоты оценили ситуацию правильно. Каждый солдат достал из подсумка одну из двух гранат и что было силы запустил ее в турок. Гранаты упали на склон и покатились по траве вниз. Катились они от 4 до 6 секунд, пока горели запалы. А затем под ногами турок взорвались сотни железных гостинцев. Взрывы сразу ошеломили наступающих. Повалились убитые, завопили раненые. Наступательный порыв был отбит напрочь. А следом стрелки открыли беглый огонь в максимально возможном темпе. Причем стреляли не только те, кто стоял выше турок, но и с обоих флангов на удалении до версты от турок. Промахнуться по такой толпе было трудно, даже с такого расстояния. Оставшиеся в живых турки бегом, а то и кувырком понеслись сломя голову вниз по склону к спасительному, как им казалось, лесу.

Турецкие артиллеристы даже успели один раз выстрелить. Никуда не попали. Стрелять по вышерасположенной цели было не просто. Ядра ушли либо в перелет, либо в недолет.

Два десятка ракетных станков выплюнули по полдесятка ракет по турецким пушкам. Расположение турецких артиллеристов закрыли плотные облака дыма и пыли. Осколочные четвертьпудовые боеголовки ракет выжгли все вокруг позиции турецких артиллеристов на десяток саженей.

А пушки и минометы пехотных полков ударили по плотной группе турецких офицеров, наблюдавших за боем с вершинки в полутора верстах ниже по ущелью. 12 полудюймовых пушек и 18 минометов выпустили всего по паре снарядов и по паре мин. Вершинку заволокло дымом разрывов. Вряд ли кто там уцелел.

Серов приказал выпустить две ракеты. По сигналу офицеры послали солдат, драгунов и казаков в атаку. Русские воины лавиной ринулись вниз по склону с грозным кличем «Ур-ра-а-а-а!» Вломились в лес и принялись колоть штыками, рубить палашами и саблями совершенно деморализованных турок.

Серов приказал подвести за ночь и за утро всех лошадей казачьей и кавалерийской дивизии к перевалу и сосредоточить их на горных лугах северных склонов сразу за гребнем хребта. Остававшиеся в резерве гусары разобрали своих коней и рысью пошли вниз с перевала. Пехота их пропускала, отходя к обочинам. Следом выдвинулись драгуны, за ними – казаки, а после всех пошла пехота.

Серов распорядился спуститься по ущелью до выхода на равнину. Оттуда конные дивизии двинулись по дороге к городу Казанлык и далее к Эски-Загра, а пехота временно заняла оборону у входа в ущелье на случай, если у турок найдутся еще резервы.

Турецкая конница Махмуд-Рауф-паши, выполняя приказ Осман-паши, попыталась сбросить кавалерийскую дивизию полковника Облонского, составлявшую передовой отряд Одесского округа, с перевала Ханкиой. Безуспешно. Драгуны отбили атаку с большими потерями для турок, а затем сразу перешли в наступление, выбили противника из ущелья Ханкиой на равнину и занялись любимым делом всех конников – рубкой бегущего врага.

Получив донесение о выходе войск Серова и Облонского на равнину, командир Одесского корпуса генерал Радецкий и командир Таврического корпуса генерал Ганецкий направили стрелковые батальоны через перевал Ханкиой, а обозы и артиллерию – через перевал Шипка, назначив сбор полков у городов Казанлык и Эски-Загра.

Пехотинцам пришлось совершать трехдневный марш на сухом пайке, запивая его водой из горных ручьев, поскольку походные кухни вьючной тропой пройти не могли. Иначе проход всех дивизий через перевал Шипка занял бы слишком много времени, а командующий фронтом Михаил Николаевич весьма убедительно разъяснил командирам корпусов, что любое промедление смерти подобно.

Пятого июля три конные дивизии обоих корпусов под общим командованием атамана Серова выбили противника из Эни-Загра, а уже 7 июля начали обходить большой город Эдирне, бывший Адрианополь, не ввязываясь в его осаду.

Пехотные полки корпусов встретили свои обозы и артиллерию с 6 по 8 июля и, не задерживаясь, начали двухсотверстный марш к Эдирне.

Составлявшие передовые отряды Харьковского и Киевского корпусов конные дивизии, подойдя 4 и 5 июля к перевалам Араб-Конак и Троян, попытались с ходу сбросить с них турок, но успеха не имели. Плотный пушечный и ружейный огонь турок, занявших гребень хребта и нависающие над перевалами высоты, заставил кавалеристов и казаков отступить. На этих горках турки поставили 26 полевых пушек. Потеряли убитыми и ранеными две сотни человек. Пришлось ждать подхода пехоты.

На следующий день атака стрелков тоже не увенчалась успехом. Потеряли еще почти сотню бойцов. Однако к концу дня 5 июля к Араб-Конаку подошел в полном составе пехотный полк, включая артиллерийский батальон. Как старший по званию, командующий передовым отрядом Киевского корпуса командир 7-й кавалерийской дивизии генерал-майор Вязников взял на себя руководство всеми подошедшими к перевалу войсками: казачьей дивизией полковника Колоты и походящей 28-й пехотной дивизией полковника Бутова.

Как и все командиры дивизий, Вязников был накручен командиром корпуса генералом Драгомировым на максимально быстрое продвижение вперед. На военном совете решили: казакам-кубанцам попытаться скрытно обойти турок глубоким фланговым маневром и ударить по ним с тыла. Даже если это не удастся, турки будут вынуждены оттянуть часть сил с перевала.

Всю артиллерию и ракеты решили за ночь затащить на вершину, господствующую над левым отрогом хребта, ограничивающим ущелье с востока. Вершина находилась в двух с половиной верстах от перевала, поэтому турецкая артиллерия до нее достать не могла. По высоте эта вершина приблизительно находилась на уровне перевала, а занятые турками высоты были лишь на полсотни саженей выше. В то же время подъем на нее был относительно пологим, хотя и заросшим густым кустарником. Минометы решили подтянуть на полверсты к перевальному взлету и замаскировать в кустарнике. Пулеметы оставили внизу.

Саперы при свете фонарей и факелов прорубили через кустарник просеку в сажень шириной. Стрелки, подобно бурлакам на Волге, затащили пушки канатами на вершину, что было весьма непросто. Каждая двухдюймовка весила почти 600 килограммов. Затащили ракетные станки, снаряды и ракеты. На рассвете артиллеристы и ракетчики установили свои орудия по уровню, определили сектора обстрела. Расчеты 6 пушек и 12 ракетниц провели пристрелку по редутам, в которых стояли турецкие пушки. Турки палили в ответ, но ядра их гладкоствольных пушек не долетали на полверсты, несмотря на то что их позиция располагалась существенно выше.

К 9 часам утра все приготовления закончились. Вязников приказал начать. Полковые пушки стали разносить турецкие редуты. Хотя калибр пушек и был маловат, фугасные снаряды, начиненные тротилом, взрываясь, разрушали брустверы, построенные из ничем не скрепленных камней, осколки которых, разлетаясь от взрывов, калечили турок больше, чем осколки снарядов. Потратив по полсотне выстрелов на орудие, пушкари разметали редуты и уничтожили расчеты всех орудий. Пытаясь отвечать, турки до предела увеличили пороховые заряды. В результате одно из их орудий взорвалось, но до наших позиций они все равно не достали. Новейшим российским орудиям турки ничего противопоставить не могли. Ни на суше, ни на море.

Затем ракетчики ударили ракетами по всему гребню, чередуя осколочные и шрапнельные ракеты. Осколки и шрапнель выбивали турок, засевших за гребнем. В четырехкилограммовой ракете помещалась сотня свинцовых пуль. Отстреляли по два десятка ракет на станок. Турецкие фески из-за брустверов больше не высовывались.

Вязников дал сигнал к атаке. Пехота пошла вверх к перевалу по дороге и по склонам ущелья. По каждому турку, высунувшемуся за гребень и выстрелившему, тут же прилетал пушечный снаряд. Тем не менее, когда до гребня стрелкам осталось идти сотни две шагов, турецкие фески в большом количестве снова замаячили над гребнем. Затрещали выстрелы, гребень окутался пороховым дымом.

Пушкари и ракетчики снова ударили по гребню шрапнелью. Подключились и минометчики. Все работали в максимальном темпе, на пределе скорострельности своих орудий. Летящие навесом мины улетали за гребень, поражая находящихся там турецких солдат.

Турки не выдержали обстрела и побежали. Взобравшиеся на гребень стрелки залегли и принялись отстреливать бегущих вниз по дороге турок. В полутора верстах ниже бегущая толпа попала под огонь казаков, которые сумели-таки на левом фланге скрытно пересечь хребет и зайти туркам в тыл. Если бы у казаков были новые винтовки, то никто из турок не ушел бы, однако казаки были вооружены дульнозарядными ружьями. Тысячи две османов ушли.

В этот же день на перевале Троян драгуны и гусары в пешем строю схлестнулись с турками в рукопашной и сбросили их с перевала. Из полка турок не ушел почти никто.

Шестого июля через перевалы Араб-Конак и Троянский пошли непрерывным потоком войска Киевского и Харьковского корпусов. Харьковский корпус двинулся к городу Филипполь, далее – на Эдирне, бывший Адрианополь. До Эдирне войскам корпуса предстояло пройти 360 верст.

Дивизии Киевского корпуса с перевалов повернули на запад, к Софии. Далее их ждал пятисотверстный путь в Сербию к Белграду, в Черногорию к городу Цетинье и в Герцеговину к Сараево.

В этот же день, в точности исполняя план Михаила, гарнизон Бургаса в составе двух пехотных дивизий после мощной артиллерийской подготовки, поддержанной флотскими пятидюймовками, опрокинул противостоящую ему султанскую гвардию и двинулся вдоль морского берега к Стамбулу. Остатки гвардии бежали частично в Эдирне, частично в Стамбул.

Весь десант был объединен в Бургасский корпус под командованием генерала Черняева. До Стамбула им предстояло пройти 250 верст.

В Бургасе к этому времени уже было накоплено пять тысяч тонн боеприпасов. Колонны снабжения со снарядами, ракетами и патронами под конвоем стрелков пошли к городу Эдирне, где они должны были встретиться с корпусами, прорвавшимися через Балканские горы. Как это ни странно, старая военная поговорка о том, что каждый план сражения выполняется только до первого столкновения с противником, в отношении русских войск не подействовала. Разработанный вчерне Михаилом-Слащёвым и проработанный до деталей Генеральным штабом план выполнялся с точностью до двух-трех дней.

Две бригады морской пехоты в Бургасе снова погрузились на большие корабли-носители и пошли к турецкому порту Эрегли, расположенному в азиатской части Османской империи на черноморском побережье в двухстах верстах восточнее входа в Босфор.

Четыре малых носителя с миноносцами все это время продолжали блокировать вход в пролив. Четыре других малых носителя с миноносцами в это же время прошлись по всем черноморским портам Турции, артиллерией разгромили их и утопили там все, что могло плавать.

В Севастополе транспортный отряд пароходов принял на борт пехотную дивизию и тоже вышел в море, держа курс на Эрегли. Конвоя при транспортах не было. Пароходы своими трехдюймовками могли сами утопить все, что им встретится. Серьезных боевых кораблей у Турции в Черном море не осталось.

Задача, поставленная перед войсками императором, была практически уже выполнена. Русская армия прорвалась через Балканский хребет в коренные османские земли прежде, чем турки закончили мобилизацию. Призванные на службу отряды воинов-редиф и иррегуляров численностью от нескольких сотен до нескольких тысяч человек были рассеяны по всей османской территории и не успевали собраться в дивизии и корпуса. И тем более не успевали построить оборонительные рубежи на пути к Эдирне. Передовые русские отряды силой в кавалерийскую или казачью дивизии легко громили эти отряды. Если эти отряды занимали оборону в каком-либо укрепленном месте, конница обходила их и шла дальше, предоставляя право разбираться с ними идущей следом пехоте. С мелкими отрядами в несколько сотен человек успешно справлялись болгарские чети.

Новейшая русская артиллерия, построенная за последние 10 лет, превосходила любую другую в мире и легко громила турецкие укрепления. Во всех армиях мира пушки все еще стреляли черным порохом, им же начиняли бомбы. Русские пушки превосходили их по дальности втрое, по скорострельности – раз в 20–30, на порядок по разрушительной силе снарядов равного калибра.