В середине мая управляющий Александровским заводом Швабе сообщил великим князьям Константину Николаевичу и Михаилу Николаевичу, что опытный образец миноносца прошел заводские испытания, и он готов продемонстрировать его заказчику.

В Петрозаводск братья прибыли в обычной, ничем не примечательной карете без отличительных знаков в сопровождении конного конвоя из офицеров Госох в штатском. Сразу въехали на охраняемую Гостаем заводскую территорию. В воротах их встретил управляющий заводом Карл Иванович Швабе. Ввиду позднего времени высоких гостей проводили до гостевого дома, расположенного на заводской территории, где гости поужинали.

С утра 16 мая сгорающих от любопытства братьев провели к заводскому причалу, расположенному на заводской территории в узком и длинном заливе. Ласковая по утреннему времени озерная волна слегка покачивала небольшой кораблик совершенно необычных очертаний. Бросались в глаза низкий и длинный сигарообразный корпус серого цвета с невысокой надстройкой посередине и двумя дымовыми трубами за ней. За трубами на палубе стояла спасательная шлюпка. Над трубами вился дымок, уносимый утренним ветерком. Больше ничего на палубе кораблика не было, кроме десятка моряков, выстроившихся по бортам в две шеренги на узкой палубе перед надстройкой.

Швабе встретил визитеров у сходней, переброшенных с причала на кораблик. Поздоровавшись, Карл Иванович испросил разрешения доложить о характеристиках корабля и получил его от Константина.

– Наша «Ласточка» – первый цельнометаллический военный корабль, изготовленный в Российской империи. Особая моя благодарность вам, Константин Николаевич, и вам, Михаил Николаевич, за поставленные на завод паровой молот и прокатный стан. Без них мы так быстро бы не управились.

Все силовые детали корпуса – киль, шпангоуты, стрингеры, форштевень и ахтерштевень – выкованы молотом из стали Среднеуральского треста. Стальная обшивка толщиной 4 миллиметра прокатана на стане. Соединение листов обшивки с набором корпуса и друг с другом – на стальных заклепках.

Водоизмещение пустого корабля – 100 тонн, с полной загрузкой углем – 115 тонн. Длина корпуса – 42 метра, максимальная ширина по ватерлинии – 4,5 метра. Удлинение корпуса – 9,3:1. Осадка в грузу – 2 метра. Поскольку на предоставленных нам чертежах все размеры указаны в метрической системе, мы в ней и работаем.

Высота палубы над ватерлинией по миделю – 160 сантиметров, ширина палубы по миделю – 3,2 метра, высота ограждения рубки над палубой – 180 сантиметров.

В корпусе предусмотрено 8 отсеков: таранный, носового руля, минное с помещением для команды, котельное, машинное, офицерское, помещение для кондукторов, кормовое. Между отсеками установлены водонепроницаемые переборки с герметичными люками. На верхней палубе была смонтирована боевая рубка, которая служит и входным тамбуром в помещение для команды. В рубке размещены средства управления: штурвал с паровым приводом и переговорная труба для подачи команд в машинное отделение.

Поскольку паровые двигатели, указанные в чертежах, еще не готовы к использованию, в корпусе установлены две паровые машины для паровозов, изготовленные на заводах Петербургского треста, мощность по 340 лошадиных сил каждая, с угольным питанием. Двухвинтовой движитель и рулевое управление смонтированы полностью. Однако другие вспомогательные механизмы и вооружение еще не готовы к установке. Насос установлен пока только один вместо шести предусмотренных конструкцией.

Мы уже провели серию ходовых испытаний, в том числе одно при свежем ветре и волнении в четыре балла. Максимальная достигнутая скорость – 16 узлов.

– Как вы оцените мореходность корабля, исходя из поведенных испытаний и своего опыта?

– При четырехбалльном волнении встречные волны прокатываются по палубе. Расчетам орудия и торпедных аппаратов работать на палубе при такой волне будет уже трудно, хотя и возможно.

Думаю, при пятибалльном волнении волна уже будет захлестывать и в рубку. Экипажу придется укрыться в кубриках. В шестибалльную волну корабль будет зарываться в волну полностью. Рулевому и командиру в рубке придется очень трудно. Так что максимальная мореходность – пять баллов, а боевая работа возможна не более чем при четырех баллах.

– Вот видишь, Константин, как я и говорил, миноносцам нужен корабль-носитель. Без этого им даже во внутренних морях не обойтись, – прокомментировал слова Швабе Михаил.

– А когда вы сможете установить в корпус штатные паровые машины? – поинтересовался Константин.

– Сейчас мы собираем второй корпус, одновременно отлаживаем котлы и машины. Они имеют много новшеств, не применяемых у нас ранее. Котлы водотрубные, паровые машины тройного расширения с рабочим давлением 12 атмосфер. Надеемся на второй корпус поставить уже новые машины.

– А что с нефтяным питанием топок? – спросил Михаил.

– Его планируем ставить на третьем опытном образце. На нем же надеемся поставить и все вспомогательные механизмы. За исключением электрического оборудования. Это генератор, моторы, фонари и насосы. Его мы пока не имеем. И сведений о его готовности к нам не поступало. Но если его нам предоставят, мы его, конечно же, установим.

Данных по готовности вооружений тоже не имею. Хорошо бы получить хотя бы полноразмерные макеты торпедных аппаратов, торпед и пушки, чтобы установить их на штатные места на втором образце. Они могут повлиять на остойчивость корабля.

– После вас мы планируем заехать в лабораторию Нобеля, посмотрим как у него дела с торпедами, – ответил на незаданный вопрос Константин.

– Тогда прошу вас на борт, господа, – пригласил Швабе.

Все трое поднялись по сходням на узкую палубу кораблика. Швабе представил командира опытного корабля капитан-лейтенанта Александровского. Тот отдал великим князьям рапорт и доложил о готовности корабля к отходу.

– Здравствуйте, орлы! – обратился Константин к морякам.

– Здравия желаем, ваше императорское высочество! – рявкнули моряки в восемь глоток.

Александровский представил кондукторов машинного и котельного отделений и рулевого.

– Полный экипаж будет состоять из 23 человек, но пока требуются только девять ввиду отсутствия вооружения и вспомогательных механизмов.

Константин распорядился начать демонстрацию. Александровский раздал гостям длинные прорезиненные брезентовые балахоны с капюшонами и показал, как их надевать через голову. Пояснил, что на ходу пассажиров будет окатывать с головой, и предложил разместиться за рубкой, держась за поручни рубки. На леерах ограждения палубы натянуты брезентовые полотнища, но от брызг они не спасают.

– На мостике места для пассажиров нет, там только рулевому, сигнальщику и командиру можно разместиться, – извинился капитан-лейтенант.

Матросы отдали швартовы, каплей скомандовал в переговорную трубу:

– Малый вперед!

Кораблик двинулся от пристани по заливу в просторы Онеги. На Онежском озере, имеющем размеры 80 на 240 верст, ветер мог разогнать волну, не уступающую балтийской, но погода была подходящей для испытаний. Ясно, ветер умеренный. Постепенно корабль дал полный ход и разогнался до 16 узлов, или почти 30 верст в час. Для парусного корабля скорость недостижимая. Да и пароходы в те времена более 10 узлов не давали. Волны стремительно проносились воль бортов к корме корабля.

Вдали от берега юго-восточный ветер посвежел, короткие озерные волны разошлась почти до метровой высоты. «Ласточка» резала волну острым носом, из-под которого в обе стороны под острым углом отходили шипящие пеной высокие «усы». За кормой ревел бурун вспененной винтами воды. Часто пыхтели паровые машины. Ветер свистел вокруг капюшонов. Черный дым из труб стремительно уносило за корму. Кораблик заметно задрал бак и опустил ют.

Александровский вел «Ласточку» носом к волне. Поскольку длина корабля раза в два с лишним превышала длину волны, килевая качка была незначительной. Однако при прорезании форштевнем корабля каждой очередной волны, вверх взлетали целые каскады брызг, падая на мостик и на скрывающихся за ним пассажиров. В конце концов Швабе предложил великим князьям отойти за вторую дымовую трубу, куда брызги почти не долетали.

По командам Александровского «Ласточка» пошла галсами, разрезая волну под разными углами и даже становясь к волне бортом. Пассажиры цеплялись за поручни и леера. Бортовая качка при этом была резкой, но вполне допустимой по углу крена, корабль легко сохранял остойчивость.

Разговаривать между собой пассажирам приходилось криком. Пыхтенье машин, шум проносящейся за бортом воды, плеск падающих на палубу каскадов брызг и свист встречного ветра заглушали голоса. Впечатления даже для опытных моряков, каковыми были великие князья, были весьма сильными.

– А представь себе, каково будет матросам на палубе, если ход будет 21 узел, а волна будет четыре балла? – ошарашенно прокричал Михаил.

– Да, придется матросам привязываться концами к поручням, чтобы за борт не смыло. – Братья еще долго обменивались впечатлениями.

Через час, почти с середины озера, «Ласточка» повернула назад. Теперь корабль плавно всходил на попутную волну и так же плавно спускался с нее. Поливать пассажиров водой Онега перестала. Корабль снова пошел галсами. Качка стала плавной.

На пристани Константин поинтересовался у капитан-лейтенанта, как он оценивает свой корабль.

– Я в полном восторге! – заявил Александровский. – Небывалая скорость, потрясающая маневренность, отличная остойчивость. Если у этого корабля будет такое оружие, о котором говорит Карл Иванович, то это будет настоящий король морей! Ночью подойду на малом ходу к любому линкору и всажу с пяти кабельтов ему в борт торпеду. Тут ему и конец придет.

Да и днем атаковать можно. Хотя и рискованно. Попробуй попади из пушки в такую малоразмерную, быструю и маневренную цель. Только придется идти в атаку галсами, и лучше не одиночным кораблем, а группой миноносцев с постановкой дымовых завес. Если даже артиллеристы атакуемого корабля и утопят один миноносец, то размен такого кораблика на линкор или фрегат будет более чем выгоден.

Великие князья отобедали на заводе, поздравили инженеров и мастеров завода с отличным результатом. Константин распорядился выдать всем инженерам и мастерам денежную премию. И пообещал, что по завершении работ все причастные будут представлены к государственным наградам. Остаток дня братья посвятили осмотру заводских цехов и новых станков. Поговорили с инженерами и мастерами.

Ночевали снова в гостевом доме. На следующее утро поехали на опытный завод к Людвигу Нобелю смотреть, как продвигаются работы с торпедой. Благо ехать было недалеко, завод тоже находился вблизи Петрозаводска, в глубине залива, именуемого Логмозеро, за речкой Шуя.

Въехали на территорию завода, обнесенную высокой каменной оградой. Новенькие заводские корпуса сверкали свежей краской. Нобель встретил высоких начальников в воротах завода.

– Год, запрошенный вами на разработку опытного образца торпеды, уже миновал, уважаемый Людвиг Эммануилович. Что вы можете нам показать? – после обмена приветствиями поинтересовался Константин.

– Пожалуйте на испытательную пристань завода. Там подготовлен к демонстрации опытный образец. – Гости в сопровождении Нобеля проследовали к берегу залива. – Для размещения опытного полигона по требованию Гостай край бухты огородили боновым заграждением с сетью, а берега бухты огородили сплошным охраняемым забором. Вот причал, с которого проводим пуски торпед.

Нобель указал на отходящий от берега под прямым углом к нему помост. У причала были пришвартованы два паровых катера. На конце причала виднелись две толстые длинные трубы. Одна из них просто лежала на тележке, другая, установленная на подпорках на самом конце причала, глядела в озеро. У труб стояли четыре человека в спецовках. Князья с управляющим прошли по пристани к трубе.

– Перед вами, ваши императорские высочества, опытные образцы торпеды и аппарата для запуска торпед, – указал Нобель на трубы, ближняя из которых походила на длинную сигару с винтом и рулями на тонком конце. – Это изготовленная по предоставленным мне чертежам торпеда. Диаметр средней цилиндрической части торпеды – 18 дюймов или 457 миллиметров. Общая длина – 580 сантиметров. Вес в снаряженном состоянии – 610 килограммов. В головной части расположен зарядный отсек объемом 90 литров и взрыватель. В этом образце взрыватель отсутствует, а зарядный отсек заполнен инертным материалом соответствующей плотности.

Во втором отсеке размещен гидростатический прибор, управляющий рулями глубины хода торпеды. Желаемая глубина хода задается вот этим винтом на внешней поверхности отсека.

Третий отсек вмещает резервуар сжатого воздуха длиной 3 метра с входным краном на поверхности торпеды.

В четвертом отсеке размещен пневматический двигатель, вращающий винт и рулевой механизм горизонтальных рулей.

Кормовой отсек содержит гребной вал, приводы управления рулей и гироскопический механизм, корректирующий направление движения торпеды вертикальными рулями.

– На какое давление воздуха рассчитан резервуар? – поинтересовался Михаил.

– В этом у нас пока что главный вопрос. Резервуар рассчитан на давление 180 атмосфер. Но насос, который мы сумели сделать, не выдает более 90 атмосфер. Над усовершенствованием насоса мы работаем.

– Как работают механизмы управления? – задал вопрос Константин.

– Гидростатический механизм работает надежно и обеспечивает точность глубины хода плюс-минус 70 сантиметров в пределах от 3 до 8 метров.

А вот с гироскопическим курсовым механизмом пока имеются проблемы. Механизм должен обеспечивать точность выдержки курса плюс-минус 3 угловых градуса, но его часто заклинивает, и тогда торпеда сильно отклоняется от заданного курса.

– Какие результаты по дальности и точности попадания у вас получаются?

– Требуемую техническим заданием скорость хода в 27 узлов мы обеспечиваем. По дальности даем только четыре кабельтовых вместо семи по причине недостаточного давления в резервуаре.

По точности попадания в цель, если гироскоп не заклинивает, обеспечиваем отклонение от точки прицеливания не более 17 метров на 4 кабельтовых.

– Ну что же, Людвиг, для опытных образцов результаты более чем удовлетворительные. В любой корабль размером побольше шхуны вы уже попадете, – заключил Константин. – А что расскажете про торпедный аппарат?

– Это просто труба с затвором сзади. Длина трубы – 7 метров. Толщина стенок – 6 миллиметров. Сзади имеется затвор, через который в аппарат загружается торпеда и пороховой заряд. На затворе смонтирован взрыватель порохового заряда. Взрываясь, заряд выталкивает торпеду пороховыми газами из аппарата. Скорость вылета торпеды – 35 узлов. Аппарат имеет прицельное устройство и может устанавливаться на поворотной тумбе либо неподвижно на корпусе корабля.

– А рули и винты при взрыве заряда не повреждаются? – поинтересовался Михаил.

– Все эти детали стальные и взрыв пороха выдерживают без повреждений.

– Сколько торпед вы сделали?

– Пока только две и делаем третью.

– Отлично! А теперь продемонстрируйте торпеду в действии, – распорядился Константин.

– В трех с половиной кабельтовых под водой на глубине от 1 до 9 метров натянута сеть, к которой привязаны красные буи, которые вы видите. Глубина хода установлена в 6 метров. Точка прицеливания отмечена самым крупным буем. Когда торпеда попадет в сеть, буи нырнут в воду. Причем первым нырнет ближайший к точке попадания буй. Прошу вас, господа, отойти вон за ту стенку на всякий случай.

Великие князья отошли шагов на двадцать к середине пристани и зашли за установленную там толстую деревянную стенку с прорезанной амбразурой. На полке лежали четыре бинокля.

Нобель тоже отошел с ними вместе, затем дал команду «Огонь!» оставшемуся у аппарата комендору.

Раздался громкий хлопок, впрочем, гораздо слабее орудийного выстрела. Длинное тело торпеды в клубах черного дыма вылетело из трубы и плюхнулось в воду.

Торпеда нырнула и понеслась к цели. Ее путь был отчетливо виден по выходящим из-под воды пузырям воздуха. Не прошло и полуминуты, как один из центральных буев нырнул в воду, а за ним поочередно и все соседние.

– Отличное попадание. Всего на пять метров правее точки прицеливания! – прокомментировал результат испытаний Нобель.

– А как вы достанете торпеду? – заинтересовался Константин. – Она не утонет?

– Плавучесть торпеды почти нулевая. Но после израсходования воздуха она облегчится и сама всплывет. К тому же она запутается в сети. Сейчас матросы на катере подойдут к сети и достанут торпеду.

Внимательно осмотрев и ощупав и торпеду, и аппарат, братья направились в сборочный цех, где осмотрели и ощупали все детали собираемой рабочими торпеды.

Затем прошлись по всем цехам и лабораториям. Константин распорядился выдать всем причастным денежную премию и пообещал награды по завершении разработки.

Отдельно Михаил поблагодарил Нобеля за соблюдение режима секретности. Даже управляющий соседним заводом Швабе не знал состояния работ с торпедой.

Домой в Питер братья ехали в отличном расположении духа.

– А ведь похоже, что у нас все получится, брат! – заключил свои впечатления Константин.

– Дай-то Бог! – откликнулся Михаил.