Престарелого президента Императорской Академии наук Блудова Александр перевел на почетную должность Председателя Государственного совета, о чем возвестил именным указом. 23 января особым императорским указом президентом академии был назначен ординарный академик, профессор академии Чебышев Пафнутий Львович. Заместителем председателя назначался ординарный академик, профессор Ленц Эмиль Христианович. Об этих изменениях Александр лично известил академиков, профессоров, доцентов и адъюнктов академии в её актовом зале.

В своей речи император, воздав должное уходящему президенту, напутствовал нового. Отметив успехи академии в теоретических научных изысканиях, он, однако же, настоятельно рекомендовал ученым неустанно добиваться практических результатов исследований, которые должны выражаться в новых промышленных устройствах, приборах и технологических процессах, а также в географических и геологических открытиях. Обещал выделять из казны по заявкам ученых дополнительные средства на практические опыты. Пообещал, что все ученые, которые сумеют довести свои открытия до практического результата, будут щедро вознаграждены короной.

Через день, когда ученые мужи отошли от праздничных возлияний, Михаил пригласил Чебышева к себе.

– Вы, господин Чебышев, как никто другой в империи, прекрасно осознаете, что позорный проигрыш Крымской войны явился прежде всего следствием отсталости российской военной техники и российской промышленности от европейского уровня, – начал Михаил общение с академиком. – Император ставит перед академией задачу ликвидировать это отставание в научной области и даже превзойти европейскую науку в практических результатах. Мой брат поручил мне обеспечить академию всем необходимым для такого научного рывка, а также присмотреть, чтобы выделяемые на эти цели средства не пропали втуне. Хотелось бы выслушать ваше мнение о задачах, поставленных императором.

– Я сам, как и весь ученый состав академии, готов приложить все усилия к тому, чтобы выполнить повеление императора. Однако вынужден обратить внимание вашего императорского высочества, что лаборатории академии оснащены оборудованием значительно слабее, чем аналогичные лаборатории в ведущих европейских научных учреждениях. Да и финансирование тоже недостаточно для закупки необходимых материалов и постановки натурных опытов, а также найма необходимого количества лаборантов и техников.

– Нам с вами, уважаемый Пафнутий Львович, в дальнейшем предстоит общаться весьма часто. Поэтому давайте без чинов, по имени-отчеству! Согласны?

– Не осмелюсь вам возражать, Михаил Николаевич.

– Указанные вами проблемы будут решаться. Представьте в месячный срок заявку на все, что необходимо для укомплектования всех лабораторий академии. Заявку составьте в двух видах: одну – на минимально необходимый комплект и вторую – на максимальный, не уступающий ведущим мировым лабораториям. В первую очередь будем оснащать лаборатории по механике, физике и химии. При этом имейте в виду, что денежные средства на минимальный комплект оборудования мы сможем выделить в текущем году, а деньги на максимальный появятся только года через четыре.

Сейчас мы вместе с промышленниками начали разработку нескольких принципиально новых видов вооружения для армии и флота. В связи с этим у меня есть к вам, как крупнейшему авторитету в области технической механики, сразу несколько поручений. Поскольку это работы для военных ведомств, они будут дополнительно оплачиваться, причем щедро. Однако тут есть один щекотливый момент. Вы наверняка слышали, что в Отдельном корпусе жандармов создана дивизия по охране государственных тайн.

– Да, ходят такие слухи.

– Так вот, работа над новейшими вооружениями как раз и относится к разряду государственных тайн. Работы эти будут вестись в специально строящихся на Онежском озере лабораториях и заводах. Под строжайшей охраной. Враждебные нам европейские государства наверняка будут пытаться вызнать наши секреты. Поэтому все лица, допущенные к этим работам, должны дать обязательство о неразглашении этих тайн. В случае умышленного и даже неумышленного разглашения тайн для нарушителей предусмотрена суровая ответственность. Надеюсь, вы согласитесь дать такое обязательство? Все ученые, которые будут привлечены к секретным работам, будут давать такие же обязательства.

– Вы меня заинтриговали, Михаил Николаевич. Раз нужно для работы, подпишу обязательство.

Михаил позвонил в колокольчик. Дверь кабинета открылась, и в кабинет вошел жандармский штабс-капитан с папкой в руках. Подойдя к столу, он выложил перед Чебышевым бумаги.

– Позвольте представить вам штабс-капитана Ржевского. Он будет отныне сопровождать все ваши секретные работы. Они должны вестись только в охраняемых помещениях, таких как мой кабинет или лаборатории на Онеге. Конечно, это касается только экспериментальных работ. Теоретические расчеты можно вести в любом месте. Однако все бумаги с этими расчетами следует хранить в опечатанных сейфах. В общедоступных помещениях академии совещания по секретным вопросам проводить не следует. Для таких целей будет выделено отдельное охраняемое помещение на территории академии. Бумаги с чертежами и расчетами можно будет переносить с одной секретной территории в другую только в опечатанных металлических кофрах. И делать это будут офицеры дивизии. Более подробно с секретными порядками вас ознакомит штабс-капитан. А сейчас прочитайте документ и подпишите его.

Чебышев внимательно прочитал документ, пару минут подумал, затем взял перо, обмакнул его в чернильницу и подписал бумаги на каждом листе.

– Прекрасно! – прокомментировал Михаил. – Господин штабс-капитан, пригласите господина Швабе.

Ржевский вышел за дверь и вернулся в сопровождении Карла Ивановича Швабе. Сам присел на заднем конце стола и приготовился писать протокол совещания.

Михаил собрался представить своих гостей друг другу, но оказалось, что они уже знакомы. Швабе развернул чертежи миноносца.

– Перед вами, Пафнутий Львович, проект новейшего цельнометаллического винтового корабля с паровым двигателем. Сами понимаете, опыта строительства таких кораблей у нас нет. Да и в мире такого опыта маловато. При этом корабль должен развивать небывалую скорость в 20 узлов и выдерживать морские штормы. Просьба к вам оценить прочностные характеристики корабля, нельзя ли облегчить конструктивные элементы корпуса, уменьшить толщину обшивки. А также оценить обводы корпуса. Может быть, их можно улучшить с целью увеличения скорости хода. Очень важно также оценить конструкцию винтов. Может быть, ее тоже можно улучшить.

Особой срочности в этом нет, поскольку первый опытный корабль будут строить по этим чертежам. Строить такие корабли будут в Петрозаводске на заводе, которым управляет Карл Иванович. Но последующие корабли этой серии хотелось бы улучшить. Вам слово, Карл Иванович.

Пока Швабе рассказывал о характеристиках корабля и особенностях его конструкции и силовой установки, Чебышев самым внимательным образом рассматривал чертежи. Наконец Швабе закончил. Чебышев молчал еще минут пять. Затем высказался:

– Потрясающе! Это совершенно новый уровень в кораблестроении! Я бы сказал, революционный прорыв! Удлинение корпуса 1:7. Мощность двигателя – как у современного линкора, а масса в десять раз меньше. А обводы корпуса! Сказочное изящество линий! А чем он будет вооружен?

– Корабль будет вооружен самодвижущимися минами. Но об этом в другой раз. А сейчас вас обоих штабс-капитан проводит в другое помещение, где вы сможете поговорить более предметно. Карл Иванович объяснит, чего производственники хотели бы получить от ученых. А я хочу получить от вас двоих конкретный план совместных работ с указанием сроков их исполнения.

И еще. Мы сейчас приобретаем за границей новейший паровой молот конструкции Несвита и прокатный стан конструкции Корта. Хотелось бы наладить производство таких машин у нас в России. Прошу вас подумать, как можно облегчить их конструкцию и удешевить их производство.

Михаил не думал, что Чебышев сумеет существенно улучшить в достаточной степени отработанную практикой конструкцию миноносца. Однако хотел переориентировать могучий ум академика с чисто теоретических задач на практически применимые. И надеялся, что Чебышев доведет это свое устремление до всех сотрудников академии.

Следующую встречу Михаил провел с академиками Ленцем и Якоби. Ленц 23 года назад открыл основополагающий для всех типов электрических машин принцип электромагнитной индукции. А Якоби несколько позже создал первый в мире электродвигатель постоянного тока. Однако до практического применения его не довел.

– Приветствую вас, уважаемые Эмилий Христианович и Борис Семенович!

– Здравствуйте, ваше императорское высочество!

– Господа! Государь император поручил мне осуществлять общий надзор за развитием промышленности и науки в империи. По промышленности я уже кое-что начал делать. Теперь дошли руки и до науки. Руководители академии теперь молодые и энергичные. Для мужей высокой науки, я имею в виду.

Поскольку встречаться нам теперь придется часто, прошу вас общаться со мной без чинов, по имени-отчеству. Так будет полезней для дела.

Кое-какое образование в области естественных наук я получил. По моему личному мнению, электрические, магнитные и электромагнитные явления, которыми вы оба занимаетесь, имеют громадную практическую перспективу в виде использования в промышленности и военной технике. И, как у дилетанта, у меня возникли некоторые вопросы.

В своей речи перед академиками и сотрудниками академии император призвал ученых добиваться практических результатов своей деятельности.

– Вы, Эмилий Христианович, более 20 лет назад открыли основополагающий принцип электромагнитной индукции, который позволяет преобразовать электромагнитную силу в механическую и наоборот. Это, не побоюсь этих слов, величайшее научное открытие девятнадцатого века.

А вы, Борис Семенович более 20 лет назад изготовили первый работающий электрический двигатель. И даже самоходную лодку с ним сделали! Тоже величайшее открытие. И что? А ничего! Уж позвольте вас обоих покритиковать! Где практический результат этих открытий?

– Но, Михаил Николаевич, – возразил Якоби. – Я подавал заявку на финансирование дальнейших работ в Морское министерство, но безрезультатно. И никто из промышленников не заинтересовался этим двигателем.

– А я до сих пор занимался теоретической наукой. Задачи практического характера передо мной не ставились, – также отбоярился Ленц.

– Вот и плохо! Теперь все будет по-другому! Будет финансирование. Будут вам хорошо оснащенные лаборатории. Но только под обязательства достичь практических результатов.

Вот, например, мне, хоть и дилетанту, известно, что во Франции компания «Альянс» наладила промышленный выпуск генераторов электрического тока. Теперь представьте себе, что вы присоединили такую машину к паровому двигателю, а вырабатываемую им электрическую силу по медным проводам передали на большое расстояние и подключили к ним ваш, Борис Семенович, электрический двигатель. Представили?

А теперь вспомните заводской цех. Паровая машина крутит вал, от которого натяжными шкивами сила передается на валы нескольких станков. То есть станки располагаются рядом с машиной. А если силу от паровой машины передавать по проводам, то станки можно ставить где угодно! И паровая машина может иметь очень большую мощность, вращая сразу сотни станков!

– Простите, Михаил Николаевич, но такая мысль мне до сих пор в голову как-то не приходила. Хотя идея, казалось бы, лежит на поверхности, – с покаянным видом сказал Якоби.

– И, к сожалению, до сих пор подобные мысли лежали за пределами моих научных интересов, – оправдался Ленц.

– А теперь, господа, посмотрите сюда. – Михаил выложил на стол принципиальную схему электродвигателя постоянного тока с электромагнитным статором, с последовательным включением обмоток статора, с восемью коллекторами и щеточным переключением обмоток ротора, в том виде, в каком он использовался в русском флоте в начале двадцатого века.

Академики разглядывали чертеж с полчаса, водили по нему пальцами и обменивались возбужденными репликами, по большей части нечленораздельными. Типа: «Ого!..», «Ух ты!..», «Это как же?..», «Ну и ну!..», «А посмотрите сюда!», «Вот это да!»

– Удивили вы нас, Михаил Николаевич! – через полчаса заключил Ленц.

– Кто же все это придумал? – с изумлением вопросил Якоби.

– Ваш покорный слуга, – скромно заявил Михаил.

Оба академика с изумлением воззрились на него.

– Но как же это? Вы же не занимались никогда, Михаил Николаевич, насколько мне известно, электрическими явлениями, – поразился Якоби.

– Не поверите, господа, во сне увидел эту схему, проснулся и нарисовал. Не иначе, откровение свыше мне было явлено. Однако мне самому не по чину быть изобретателем, а поэтому предлагаю вам обоим оформить привилегию на себя. Согласен быть с вами равноправным соавтором. Само собой, привилегия эта будет секретной.

Оба академика с недоверием уставились на великого князя, но переспрашивать не стали. Чебышев уже разъяснил коллегам порядок участия в секретных работах.

– А теперь, господа, я надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к необходимости дать подписку о неразглашении государственных тайн.

– Куда же мы денемся! Уже ознакомились с тайной. Однако оно того стоит! – заявил Ленц.

Якоби согласно закивал.

По вызову Михаила в кабинет вошли жандармские поручик и капитан.

– Позвольте вам представить капитана Вяземского и поручика Дубровского из дивизии по охране тайн Особого корпуса жандармов.

Капитан и поручик поочередно щелкнули каблуками, представляясь.

– Прошу любить и жаловать. Отныне они будут вашими ангелами-хранителями. Они же вам разъяснят порядок работы с тайнами.

Жду от вас заявку на приобретение оборудования для электротехнической лаборатории и план работ по изготовлению опытного образца двигателя. И, кстати, на таких же точно принципах можно построить электрический генератор. Он будет получше, чем у компании «Альянс». По генератору тоже готовьте план работ.

Выйдя из комнаты, в которой жандармы проводили инструктаж академиков, Якоби спросил Ленца:

– Эмилий Христианович, вы что-нибудь понимаете? Как такое возможно?

– Не понимаю! Может быть, где-то в Северо-Американских Штатах такой двигатель изобрели, а наши жандармы секрет выкрали?

– Вряд ли. В научной среде это было бы известно. Я тоже не понимаю. Но дело интереснейшее! И перспективы огромные открываются! Засучиваем рукава, коллега.

– Согласен с вами, Эмилий Христианович! Давно я такого азарта к работе не испытывал! – заключил Якоби.