1974 год, 17 июня. Москва. Таганская площадь. Книжный магазин

– А что за книга была, которую… которая пропала?

– «Девочка, с которой ничего не случится».

– Кир Булычёв?

– Да. Ты тоже читал?

Читал ли я Булычёва? Я читал почти все истории про Алису Селезнёву, написанные Игорем Можейко, взявшим себе псевдоним Кир Булычёв. И сериал смотрел «Гостья из будущего», и мультфильм «Тайна третьей планеты». Но это всё в будущем…

– Да. Читал.

Я зашёл вместе с Аней в книжный отдел. Глаза у девочки были красными, а слёзы на щеках ещё не просохли. Это не осталось незамеченным внимательной пожилой продавщицей.

– Ты чего плачешь? Кто тебя обидел?

Пока Аня не стала что-то говорить в ответ, я решил взять инициативу на себя:

– Она книгу в парке на лавочке оставила, а когда вернулась, книги уже не было. Книга библиотечная, и за неё надо в три раза дороже заплатить или такую же найти. А мама ругаться будет.

Что мама будет ругаться – это самый весомый аргумент.

– А что за книжка была?

Теперь я уже выпускаю вперёд заплаканную девочку с гипсом на руке, и она, слегка запинаясь, выговаривает:

– «Девочка, с которой ничего не случится». Автор – Кир Булычёв.

– Да… Редкая книга… Такой в продаже у нас давно нет.

– А что у вас есть из Булычёва?

Продавщица оценивающе смотрит на меня, словно думая, сколько я стою, судя по моей одежде. Похоже, что цифры в её голове сложились как надо.

– Есть новая книга Кира Булычёва «Девочка с Земли». Там несколько рассказов. Есть и «Девочка, с которой ничего не случится».

Она отрывает листок коричневой обёрточной бумаги и простым карандашом пишет на ней цифру семь.

Я киваю головой.

– А есть что-нибудь ещё интересное?

– А что тебе интересно?

– Велтистов, например. Про Электроника. Там вроде бы две книги.

– Увы. «Электроник – мальчик из чемодана» уже давно была в продаже. Её нигде не найдёте, только с рук. А продолжение называется «Рэсси – неуловимый друг». Недавно вышла. Но как только она появилась на прилавках, тут же смели. Ничего не осталось. Но есть Велтистова «Гум-гам». Там про…

Я киваю. Типа согласен. Беру!

Она рисует ещё пятёрку.

Я снова кивком подтверждаю. И вдруг вижу на полке в свободной продаже знакомую с детства книжку. У меня такая точно была, и зачитал я её тогда просто до дыр. «Избранное» Софьи Радзиевской. Там в сборнике три повести и один рассказ. «Болотные робинзоны» – повесть про войну, «Остров мужества» – про зимовку наших поморов в старые времена на острове Шпицберген, «Рам и Гау» – приключения пещерных людей в каменном веке. А рассказ «Джумбо» – про собаку. Очень душевный, прямо-таки слёзовыжимательный рассказ. Собачку жалко!

– Можно вот эту ещё посмотреть? – указываю на замеченную книгу.

Да. Это именно она. Беру не глядя!

Вполголоса спрашиваю:

– Сколько за всё?

На бумажке появляется странное число – четырнадцать восемьдесят два.

– Деньги вам?

– В кассу, пожалуйста.

Ну, в кассу так в кассу. Похоже, что деньгами она в магазине не берёт. Зато потом она на лишнюю сумму возьмёт себе нужных книг, чтобы потом продать… «хорошим людям». Ну и ладно.

Я шагаю в кассу. Снова протягиваю четвертной.

– Четырнадцать рублей восемьдесят две копейки в книжный отдел.

Мне пробивают чек, с которым я и возвращаюсь за покупкой. Продавщица вручает мне мои книги, уже завёрнутые в коричневый крафт и обвязанные бумажным шпагатом.

Надеюсь, что она упаковала внутрь те самые книги, а не сборник речей Брежнева. Фу-ты ну-ты. Какого чёрта. Тут нет никакого Брежнева. А есть Шелепин. Я так и не занялся изучением новейшей истории. Ладно. Чуть-чуть обождёт меня эта информация. А пока мы выходим на улицу, заходим за угол, где я надрываю край упаковки и убеждаюсь, что книги те самые, что я выбрал.

– Саша! А как у тебя получается с ходу так красиво врать?

– Я не врал. Просто я сочинил историю, которая помогла нам купить очень интересные книжки. Кстати, ты мне здорово подыграла со своими заплаканными глазами. Но пообещай мне, что ты больше не будешь плакать по пустякам.

– Больше не буду. А не по пустякам можно?

– Не по пустякам можно.

– А это когда?

– Ну, когда тебе в ногу пуля попадёт или снова руку сломаешь, тогда можно.

– Я больше не хочу ломать руку. А что за книжки ты купил?

– Потом покажу. Интересные книжки. Вот поедем на море, будешь лежать, загорать и книжки читать.

– Мама ещё не согласилась.

– Маму мы уговорим.

– А ей тот дядька понравился.

– Она сама тебе об этом сказала?

– Нет. Я маму свою знаю. Когда ей какой-то мужчина нравится, она начинает себя немного странно вести. Не так, как обычно.

– И часто ей нравятся разные мужчины?

– Нет. Я только двоих видела. Один на работе у неё. Но он женат, и он её начальник.

– А другой?

– Был у неё один раз. Он мне не понравился. Не хочу про него вспоминать.

– Потом расскажешь мне?

– Зачем?

– А я хочу всё про тебя знать.

– Всё нельзя.

– Почему?

– Ты узнаешь, какая я плохая, и бросишь меня.

– Опять начинаешь?

– Нет.

– А пошли в «Звёздочку»!

– Зачем?

– Купим тебе что-нибудь.

– Но ты же сказал, что сошьёшь мне всё сам.

– Я же не всё умею шить.

– А что ты не умеешь?

– Я не умею шить обувь. Не умею вязать свитера и шарфы. А ещё я не умею шить майки, трусы и купальники. У тебя есть купальник?

– Есть. Но он прошлогодний. Он мне в самый раз, но…

– Я помню. Ты выросла. Вот пойдём и посмотрим, что там есть на тебя.

1974 год, 17 июня. Москва. Таганская площадь. Универмаг «Звёздочка»

На первом этаже были игрушки, немного канцтоваров, спортивный отдел и ещё что-то. Раньше, в том моём детстве, это был мой любимый этаж, но теперь мы его поглядели так, мельком. Ладно я, но игрушки совсем не заинтересовали Анюту.

– Тебе не нравятся куклы?

– Хм… Я уже выросла.

– А плюшевые игрушки?

– У меня был мишка.

– Был? А что с ним стало?

– Он… Больше его нет.

– Ладно. Проехали. Пошли на второй этаж. Там одежда и обувь должны быть.

* * *

Да… Уныло и печально. Я даже не смог найти себе футболку. Пришлось и дальше ходить с жирным пятном на груди, оставшимся от руки этой Светы.

А Анюту я немного переодел. Она у меня стала теперь пионеркой. Синенькая юбочка и белая рубашка с шевроном на рукаве. Галстук повязывать не стали, хотя я и купил на всякий случай три штуки. Вдруг база отдыха, обещанная Васиным, будет с пионерским уклоном, а у нас и нет ничего. Не в джинсах же ходить на пионерскую линейку. Я подумал, подумал да и купил нам с Лёшкой тоже по рубашке и паре шорт пионерского образца.

Больше особо ничего не было. Анюта ушла смотреть нижнее бельё. Я не стал её сопровождать. Сказал, чтобы выбрала получше, а денег я потом дам.

Плавки на мальчиков были убогие. И как я в прошлой жизни в них ходил? Сейчас ни в жисть не надену такое безобразие. Лучше сошью себе спортивные шорты без карманов из лёгкой ткани или в семейных трусах буду плавать. Только резинку нужно усилить. А то я помню, как бывало. Нырнёшь с тарзанки… а потом всплываешь отдельно от трусов.

Чего она там себе навыбирала, я не смотрел. Просто оплатил в кассу три рубля шестьдесят две копейки, посмеявшись про себя получившейся сумме, эквивалентной стоимости бутылки водки.

Ну а потом я решил окончательно завершить шопинг этого дня посещением магазина «Ткани», который как раз и присутствовал на Таганской площади наискосок от «Звёздочки».

Мой рюкзак уже был заполнен нашими покупками. Полиэтиленовые пакеты ещё не получили своё распространение. Они были, но в сильном дефиците. Кажется, ими тоже торговали спекулянты. А ещё в «Берёзке» давали вместе с покупками. В основном все покупки заворачивали в бумагу разных оттенков и плотности и перевязывали бумажным шпагатом, если свёрток получался большим.

1974 год, 17 июня. Москва. Таганская площадь. Магазин «Ткани»

Мы так увлеклись с Аней шопингом, что совсем забыли позвонить на работу её маме. Хорошо ещё, что у самого входа в магазин, на углу дома, торчала телефонная будка. Выдав Анюте две копейки, я стал ждать. Оказалось, что так просто Елене Николаевне не дозвониться. Аня действовала по какому-то алгоритму. Сначала попросила невидимого мне собеседника соединить её с каким-то отделом и только потом попросила уже кого-то другого позвать к телефону Елену Сколик. Пришлось ещё немного подождать. Лишь через пару минут Аня сказала в трубку:

– Привет, мам! Мы тут с Сашей…

Я жестом попросил Аню передать мне трубку.

– Здравствуйте, Елена Николаевна! Тут такое дело…

Вкратце я пересказал события последних нескольких часов. И что по телефону мне нахамили, и про эпическую битву с этой «тётей Светой». Сказал, что мы поехали в магазин тканей, а после будем шить у нас там, в Новогиреево. Пообещал, что накормлю Анечку обедом и напою чаем с печеньками.

Конечно, голос у Аниной мамы был не слишком довольным, но она сказала, что после работы заедет за дочкой сама.

– Ну вот. Разрешение получено, – сказал я, повесив трубку. – Мне строго приказали накормить тебя обедом. Есть хочешь?

– Пока нет. Пошли ткани смотреть.

* * *

Нас чуть не затолкали разнокалиберные тётки всех возрастов. Они подходили, щупали ткани, задавали продавцам дурацкие вопросы, а нас либо отодвигали в сторону, как досадное препятствие, либо просто оттирали от прилавков своими телесами. Я нашёл в магазине более-менее безопасный угол, поставил туда Аню, вручил ей рюкзак и сказал никуда не уходить. Ну а сам бросился вперёд, в самый круговорот толпы, усердно работая локтями.

Оказалось, что толпа вызвана наличием тюля, который «выбросили» внезапно даже для самих продавцов. Так как мне тюль был не нужен, я стал искать другие ткани. Первой тканью, которая меня заинтересовала, была хлопчатобумажная саржа какого-то непонятного буро-бежевого цвета. Но не хаки. Зелёного оттенка ткань не имела. А мне понравилось. Из похожего материала через год начнут шить стройотрядовскую форму. Я подёргал уголок, помял ткань. Вроде ничего… Стал прикидывать, сколько мне надо такой ткани. Но тут же обнаружил точно такую же ткань, только более светлую. Фантазию было уже не остановить… Ширина у ткани была странная. Не полтора метра, как у джинсовой или плащево́й, и не девяносто сантиметров, как у хлопчатобумажной фланельки. Сто десять сантиметров… Ладно. Буду считать как х/б. Мелочиться не стал. Взял двенадцать метров и той и той. Отнёс упакованные в бумагу ткани Ане и решил пройти в противоположный конец магазина.

Как я мог забыть такую фенечку всех магазинов, торгующих тканями? Остатки и мерный лоскут. В самом дальнем углу пёстрая стопка разных отрезов. На каждом куске бумажка с метражом приколота. Набрал разного. Потом разберусь, что пригодится, а из чего только кухонные прихватки и делать.

Ну всё. Хватит! Забираю Аню, обвешанную бумажными свёртками, и вывожу её на улицу. Конечно же, тут же отбираю у неё всё, после чего она выдыхает с облегчением.

– Ну ты чего там так долго?

– Извини! Ты ещё не проголодалась? Тут недалеко есть палатка. Там пончики пекут.

Глазки у девочки загорелись.

– Да. Мы с мамой там иногда покупаем пончики с пудрой. Вкусные.

– Тогда пойдём и возьмём целый килограмм.

– Зачем килограмм? Мы же столько не съедим, – испуганно возражает Анюта.

– А ты хочешь есть их прямо на улице, грязными руками, обсыпаясь сахарной пудрой? Нет. Мы возьмём и поедем с ними к нам домой. А там вместе с Лёшей и тётей Наташей съедим их с чаем за столом, как приличные люди.

– Хорошо!

Да… Трудна дорога в двести метров. До пончиков мы сразу не дошли.

* * *

Как я мог забыть? Тут же за углом прячется маленький магазинчик, про который знают все мальчишки в этом районе. Называется он «Рыболов-спортсмен». И продают там всякое колющее, режущее и вообще прикольное.

Внутрь с тюками я не пошёл. Снова навесил на девочку весь груз разом. Всё равно Анюте в этом магазине нечего делать. Это мужской мир.

Долго я там не задержался. Купил два больших складных ножа себе и Лёшке. И ещё один маленький, в котором даже были маленькие ножницы. А ещё увидел и купил два мотка шнура. Один белого, а другой какого-то бурого цвета. Будет теперь что вдёргивать в капюшон. И вообще пригодится. Заодно купил два походных рюкзака-колобка. Мы же в поездку на море собираемся. Джинсовый рюкзак – это городской пижон. А походный – он как раз походный и есть. Один рюкзак убрал внутрь другого. Туда же запихнул и все тюки с тканями. Вот и колобок нарисовался. Пришлось его надеть на спину. Анюта пыталась отобрать у меня джинсовый рюкзак, но я взвесил его на руке и понял, что для неё это будет тяжеловато. Да и для меня весь груз оказался не таким уж и лёгким. Ну ничего. Нам бы только до пончиков добраться.

* * *

Очередь была человек десять. Но двигалась быстро. На подходе к окошку, из которого доносился умопомрачительный запах, можно было увидеть машину, пекущую пончики. Колечки из нежного теста ныряли в кипящее масло и плыли, не спеша, по закольцованному бассейну. Посредине пути металлическая лопатка их переворачивала и дальше они «загорали» уже другим боком. А потом снова из масла появлялась лопатка и, подхватив свежеиспечённый пончик, выбрасывала его в лоток. Залипательное зрелище… Можно бесконечно долго смотреть, как горит огонь, как течёт вода и как эта гениальная машина печёт пончики.

Получив два бумажных пакета с пончиками, мы быстро поймали такси и минут через двадцать уже входили в знакомый подъезд. Третий этаж. Звонок в дверь.

Странно. Первым, что мы услышали, было:

– Явились, не запылились!

1974 год, 17 июня. Москва. Новогиреево

Интересно… А на чём приехал Васин, если ни «Волги», ни какой-нибудь другой машины у подъезда я не заметил?

– Ну чего ты на детей напал, ирод? Давай я их сперва обедом накормлю. И сам поешь. А уж потом будете разговаривать.

– Наталья! Ты знаешь, что учудил этот юный герой?

– И знать не хочу. Садитесь кушать!

Сижу. На Васина гляжу. Он сидит напротив меня за кухонным столом и, так же как и я, ест щи из свежей капусты. Вид у него, скажем так… очень недовольный.

Анюта притихла с ложкой в руке. Похоже, что она чего-то боится.

– Анечка! Ты почему щи не кушаешь? Не понравились? – с заботой в голосе спросила её тётя Наташа.

Аня молча заработала ложкой.

Я свою тарелку прикончил первым. От второго отказался. Поскольку больше всего на свете мне сейчас хотелось чаю с пончиками, пока они совсем не «замёрзли».

Васин тоже перестал стучать ложкой о дно тарелки и сейчас сверлил меня взглядом.

– Игорь Анатольевич! Я могу всё объяснить.

– Начинай.

– Только сперва скажите, что я такое сделал?

– И он ещё спрашивает. Избил женщину. Похитил ребёнка.

– Никакого похищения. Я проинформировал Елену Николаевну, что Аня со мной. А эта женщина на меня сама первая напала.

– Саша защищался! – пискнула Аня.

– А про лицу-то зачем её было бить?

– Я не бил. Она меня за грудки схватила рукой. Я вырвался из захвата. Заломил ей руку за спину. Хотите, покажу как?

– Потом покажешь.

– Она на пол упала. Возможно, при этом лицом немного ударилась. А вы знаете, что она творит в той квартире?

– Знаю. Даже больше тебя.

– А что она Елене Николаевне каблуки ломала на новых сапогах и у пуговиц на пальто нитки подрезала, знаете? А что эта «тётя Света» Аню терроризирует, знаете? Книгу библиотечную у неё украла. Девочку теперь в библиотеку не пускают. А за книгу маме пришлось втройне заплатить.

– Всё сказал, защитник справедливости?

– Всё.

– А теперь послушай меня. Ты в очередной раз стал поднимать бучу не в то время и не в том месте.

– Поясните, пожалуйста, что я сделал не так?

– Пойдём выйдем, покурим.

Я не курю, но понимаю, что разговор предстоит конфиденциальный. Мы вышли из квартиры и спустились по лестнице вниз. Только выйдя на свежий воздух, Васин начал разговор.

– Ты нам немного сорвал операцию.

– Какую операцию?

– А ты думаешь, что мы впустую так долго проверяли семью твоей Ани? Мы же не только проверили биографию Елены Николаевны. Проведена большая работа. Аккуратно, не привлекая внимания, были получены характеристики с места работы и проживания. Ты уловил главную мысль? Не привлекая внимания. You understand me?[3]

Я не понял, почему он вдруг перешёл на английский. Это что? Какая-то проверка? Но мы же в интернате как раз английский язык с братом изучали. Чего он от меня хочет?

– Do you understand Russian?[4]

Придётся отвечать.

– Yes. I speak Russian well. It is my native language[5].

– А если ты понимаешь, то почему всё, что ты творишь, получается слишком шумно и слишком громко?

– Игорь Анатольевич! Объясните хоть в двух словах: что я вам испортил?

– Ладно. Слушай и мотай на ус. Ты сорвал оперативную разработку в отношении Светланы Самсоновой и её мужа. Ты умудрился её сильно напугать, и они теперь затаятся. Она уже сообщила своему мужу о твоих угрозах. И сейчас он подчищает хвосты. – Я не знал.

– Это понятно.

– А что уже на них накопали?

– Попробуй сам предположить. У тебя же есть аналитические способности. Или я ошибаюсь?

– Мало информации. Но исходя из того, что я знаю, могу предположить следующее: Елена Сколик получила комнату в этой квартире два года назад. После того, как умер предыдущий жилец. Кстати, а от чего он умер?

– Инвалид войны. Инфаркт. Естественная смерть.

– Может быть. Так вот, скорее всего, эта Света рассчитывала на расширение. Присоединить к одной комнате вторую, пусть и такую маленькую – это неплохая прибыль. Муж её в торговле работает. Наверняка и деньги в семье водятся. А тут появляется какая-то фифа с дочкой и занимает то, что Света уже считала практически своим. Начинается бытовой террор. Выживание соседей. Портится одежда и обувь. Лена вынуждена переместить обувную полку и вешалку для верхней одежды в комнату. А комната и так самая маленькая, с кухню размером. Кстати, и кухней тоже пользоваться редко удаётся. У Ани там книга пропала. А что эта Света могла в суп бросить или плюнуть, остаётся только догадываться. Постоянный ор по любому поводу на ребёнка. Ребёнок становится нервным. А мама работает много. Дома чаще одна Аня. Она эту Свету боится.

– Пока что всё у тебя очень похоже получается. А что ещё?

– Ещё… А ещё есть другие соседи. Отчего умер дед?

– Старый был. Сердечник.

– А бабушка в больнице с каким диагнозом лежит?

– У неё сахарный диабет.

– Если бы я хотел извести бабушку, и чтобы никто не понял, что это сделал я, то обязательно подбрасывал бы ей незаметно в супчик ложку сахара. Ну и ещё немного трепал бы нервы.

– Недоказуемо. За руку не поймали. Но и кроме сахара есть другие препараты. Ладно. Ты всё понял. Мы уже взяли эту семейку на контроль. А тут появляешься ты, такой красивый и смелый, и всё нам портишь.

– Я же не знал. А вы не сказали. Я хотел просто забрать Аню, и всё. Ведь можно что-то исправить?

– Они насторожились.

– Как думаете, Игорь Анатольевич, где они хранят свои левые сбережения? И в каком виде? Золото или наличные рубли?

– Когда эта Света выходит в свет…

– Смешной каламбур получается.

– Не перебивай! Так вот… На ней надето бывает довольно-таки много золотых побрякушек. И вряд ли она надевает на себя сразу всё.

– Их надо спровоцировать.

– Как ты себе это представляешь?

– Вы же следите за ними?

– Конечно.

– Установили уже, с кем из местных милиционеров он общается? Торговые люди всегда стараются подмазать кого-нибудь из правоохранительных органов, чтобы…

– Да. Есть там один очень шустрый сержант. По работе к нему никаких претензий никогда нет. Но хитрый он, как сто китайцев. Не подкопаться. А недавно машину себе купил. Рассказывал, что родня помогла. Сам-то он с Украины. Мисюренко Степан. Частенько заходит в магазин к Самсонову с чёрного хода.

– А прижать-то этого хохла есть за что конкретное? Есть. В принципе, любого сотрудника милиции есть за что прижать.

– Не проблема.

– Ну, тогда можно просто всё сделать. Взять Мисюренко за жопу. Запугать его перспективами длительного тюремного срока за злоупотребление, превышение и ещё за что-нибудь. И заставить его позвонить Самсонову.

– Зачем?

– Самсонов на взводе. А тут звонит знакомый мент и предупреждает о том, что к этому гению от товароведения собираются прийти с обыском обэхаэсники. Причём сразу одновременно и на работу, и домой.

– Ты думаешь, что он засуетится…

– Ага. Соберёт всё ценное в одну кучу и…

– И тут мы его накроем. Ну что тебе сказать? Глупо, банально, но вполне реально и может получиться.

– Игорь Анатольевич! А можно Аня пока у нас поживёт? Так ей спокойнее будет.

– Это ты с её мамой договаривайся.

– А вы её маме очень понравились.

– Это она сама тебе сказала?

– Нет. Аня просто заметила изменения в поведении мамы после встречи с вами. Девочки, они же такие девочки…

– Ладно… Это сейчас не самое главное.

– Ясно.

– И больше чтобы никакой излишней инициативы. Понял?

– Понял. Чего тут непонятного.

– В среду с Натальей поедете в магазин. Только чтобы без фанатизма там.

– В какой магазин?

– А я что, не сказал? «Берёзка» на Сиреневом бульваре. Наталья знает, где это. Купите там себе для лета что надо.

– Спасибо, Игорь Анатольевич! А можно последний вопрос?

– Задавай!

– Мы где будем учиться начиная с сентября?

– Вот ближе к сентябрю и узнаешь.

– А какова вероятность, что Аня будет учиться вместе с нами?

– А вот это уже второй вопрос.