Господи, перманентному беспамятству в Бабьем Яру пошел уже девятый десяток!
На протяжении 50 советских и 30 с лишним постсоветских лет как интернационалистский, так и националистический — оба в той или иной степени антисемитские — дискурсы дружно препятствовали его достойной мемориализации. Правда, демократический характер независимой Украины гарантировал свободу дискуссии и диалога в поиске нужных решений, но обеспечить их принятие и реализацию не смог. В отличие от СССР, роль похоронной команды взяло тут на себя не государство, а гражданское общество, при этом непосредственно в Бабьем Яру разыгрался постыдный конфликт якобы национальных нарративов.
Советское государство, интернационализировав (то есть растворив и присвоив) еврейскую кровь, грубо денацифицировало еврейскую трагедию Бабьего Яра. Целых полвека оно и слышать не хотело ни о каком еврейском мемориале, хоть пару раз и вынуждено было это прилюдно обсуждать. Отфутболив все предложения, оно дважды заполняло сам овраг грунтом, пока не поставило в 1976 году свой мускулистый памятник-алиби, явно перепутав события в Бабьем Яру с событиями на Мамаевом кургане.
Но и надежда на то, что евреи после этого скажут спасибо и отвяжутся, не оправдалась, и в 1991 году — еще при СССР! — в Бабьем Яру появился первый еврейский символ — «Менора».
Украинское 30-летие не менее специфично. Все президенты Украины и все мэры Киева охотно приходили сюда каждый год с цветами и на банкет, благо гости на памятованиях Бабьего Яра — особенно на юбилеи — собирались солидные и лестные, вплоть до президентов США и папы Римского. Ни государство, ни город отныне не мешали еврейской общине строить свой Мемориал: выделялись здания, участки, согласовывались документы и чертежи. И только денег государство не давало, честно ссылаясь на свою бедность и намекая на еврейскую финансовую состоятельность.
Финансирование мемориала в Бабьем Яру было отдано евреям на аутсорсинг, и на протяжении первых 25 лет из 30 они его банально провалили. Целое десятилетие — все 1990-е годы — ушли на бесплодный фандрайзинг среди своих: миллиардеров тогда еще не было, а миллионеры ходили босяками и косили под церковных крыс. Результат — фиаско, а выделенное городом под честное имя Ильи Левитаса здание пришлось вернуть, да еще с неоплаченными долгами за эксплуатацию.
Первая половина 2000-х годов — пятилетка позора и скандала с общинным центром «Наследие», в котором никто — ни «Джойнт» с его деньгами, ни общественность с газырями, полными мочи и кала, — не искали консенсус и, естественно, не нашли: городу снова пришлось отозвать свои «оргвзносы». После чего началось долгое десятилетие с мутной концессией В. Рабиновича и других киевских олигархов[1328] — вроде бы уже и не церковных крыс, а каких-никаких миллиардеров, — закончившееся сложной переуступкой полученных одними задаром прав другим за деньги.
Этими «другими» и был тот спонсорский пул из Наблюдательного совета МЦХ, что приступил к своей деятельности в 2016 году и, как казалось, всерьез преуспевал в ней. Преуспевал, несмотря на жесткий прессинг украинских националистов — охотников заново переосмыслить роль и место евреев в этой планетарной еврейской трагедии 1941 года и заставить их потесниться на пятачке Бабьего Яра и в регламенте памятований. С этой стороны на МЦХ посыпалась картечь жесточайших скандалов, но не финансовых, а историко-идеологических, выруливших под конец на низкопробную геополитическую брань: «Долой МЦХ!.. Фридман и Хржановский — кровавые руки Кремля!.. Нет ’’Диснейленду” и ”Дому-2”!.. Не одних евреев тут косточки лежат!.. Холокост наш!.. Даешь в Бабьем Яру всеукраинский мемориал всех жертв всех Бабьих Яров и Голодоморов!.. Слава Украине! Бойтесь данайцев, дары приносящих!»
Но, как бы то ни было, если евреям будет угодно ругать кого-то за свое 30-летнее фиаско, то только самих себя...
И дело, разумеется, не только в деньгах и даже не в их количестве.
Печально, что эта 80-летняя война за память о Бабьем Яре — локальная схватка с беспамятством и рейдерскими амбициями — велась на костях и на пепле жертв. То, что она не увенчалась и до сих пор достойной мемориализацией, столь же феноменально, сколь и закономерно.
Эх, старуха, старуха!..
Что это? Хроническая, хтоническая болезнь?
А ведь в 2021 году — по ходу юбилейных памятований в Бабьем Яру — впервые возникла надежда, почти уверенность в том, что если и болезнь, то излечимая. Повышение статуса — с мэрского до президентского — и положительный опыт частно-государственного партнерства, явленные всему миру в Киеве в 2021 году — к 80-летней годовщине трагедии, как и та, в целом весьма впечатляющая, программа, которой она была отмечена, казались точкой некоего перелома и избавления от болезни. Прояснилась и будущность объектов, построенных, строящихся или проектируемых в этих рамках: все они будут принадлежать украинскому государству и муниципалитету Киева.
Итоги же юбилейного года и всей предыдущей деятельности МЦХ подвело заседание Наблюдательного совета 21 декабря 2021 года[1329]. К этому времени было уже освоено порядка 25 млн долларов, на 2022 год выделялось еще 11, главным образом на музейно-строительные работы.
Неудивительно, что успехи МЦХ продолжились и после юбилея. 27 января, в международный День памяти жертв Холокоста, рабочая группа Европарламента «Бабий Яр — Память ради будущего» обнародовала декларацию, в которой приветствовала создание аналогичной группы в Верховной Раде и высоко оценила усилия руководства Украины и МЦХ по мемориализации трагедии Бабьего Яра[1330].
Между тем последовательно запускались все новые и новые творческие и научные проекты, и ближайший из основных — музейное пространство «Курган памяти». Сам курган — около 80 м в длину и ширину и 12 м в высоту — представлял бы собой асимметричную пирамидальную конструкцию из металла и камня, как бы парящую в воздухе. Его крышу выложили бы камнями, собранными со всей страны, — отсыл к иудейской традиции, когда на могиле оставляют камни в знак памяти и уважения. С помощью 3D-моделирования курган должен был всесторонне воспроизвести историю расстрелов первых двух дней трагедии — 29-30 сентября 1941 года.
В самом конце 2021 года МЦХ получил от НИМЗ в аренду здание конторы бывшего Еврейского кладбища, а 27 января 2022 года — от мэрии — и тоже в аренду — три земельных участка на территории Бабьего Яра, смежные с тремя другими, уже находящимися у них в аренде. Их соединение друг с другом в единый ареал площадью в 132 га впервые создавало предпосылки для комплексного ландшафтного решения мемориала[1331].
И уже 14 февраля МЦХ объявил открытый конкурс идей на обустройство территории Бабьего Яра. Конечная цель — разработать смелую и оригинальную концепцию будущего Мемориального комплекса в Бабьем Яру как единого целого, включающего множество объектов — музеи, арт-инсталляции, исследовательские центры, библиотеки, архивы и другие объекты. До трех победителей конкурса должны были получить по 20 тысяч долларов. Заявки следовало подавать до 15 апреля, а сами проекты — до 15 мая, объявление победителей — в июне 2022 года.
Открытие «Кургана памяти» планировалось на осень 2021 года. Сначала его перенесли на 27 января 2022 года, а потом на весну, на апрель — май. В июне стали бы известны победители конкурса концепций пространства Бабьего Яра. Казалось бы, дожидаться недолго — всего несколько месяцев!..
Сообщением о кургане и об итогах конкурса я и собирался завершить эти и без того затянувшиеся заметки... Но не завершил, подорвавшись на мине под названием «24 февраля».
...Ну а что же проект мемориала в Бабьем Яру?
МЦХ, увы, так и не исполнил свой мандат до начала войны. После чего в зеркало заднего вида набегают даже такие глупые мысли: а не ошибкой ли было менять коней на переправе в 2019 году? Ведь бариновский проект, оптимистически-гипотетически, мог бы уже и открыться к юбилею, хотя бы первыми залами?!..
Можно ли сегодня говорить о продолжении стараний МЦХ? «Что Троя вам теперь, ахейские мужи?..» До памятований ли сейчас, Клио?..
Известно, хотя и не широко, что в первые же дни беды МЦХ перевез часть сотрудников и ценные коллекции и архивы в более безопасное, нежели Киев, место, законсервировав все остальное и установив охрану инсталляций и других стационарных объектов. Работа продолжилась, но главным образом та, что могла вестись онлайн.
Судя по сайту, МЦХ перепрофилировал часть оперативных средств на помощь гражданскому населению, помог с эвакуацией многих переживших Холокост, как и праведников Бабьего Яра. Участвует он и в создании онлайн-мартиролога «Закриті очі» («Закрывшиеся глаза») — платформы сохранения индивидуальной памяти о тех, кто был убит во время российско-украинской войны 2014-2023 годов[1332].
В марте 2022 года из Наблюдательного совета выбыли из-за санкций застрельщики МЦХ — Фридман и Хан, причем Фридман был и основным донором[1333]. Предположу, что отключение от главного меценатского проекта своей жизни Фридман-филантроп переживал по-человечески остро.
Еще один член Наблюдательного совета — Кравчук, та самая повивальная дедка «беловежской» роженицы-Украины, в мае 2022 года умер, лишь ненадолго пережив второго (нет, третьего) из той акушерской команды — Шушкевича. Единственное пополнение Наблюдательного совета в 2022 году состоялось еще в первую декаду февраля: Макс Яковер, бывший гендиректор МЦХ[1334].
Текущие оперативные расходы на поддержание в порядке уже построенного и достигнутого взял на себя Рональд Лаудер. Под самый конец 2022 года к финансированию МЦХ подключится семейный благотворительный фонд Леонида Блаватника, англо-американского миллиардера украиноеврейского происхождения[1335].
Но что же теперь будет с развитием МЦХ? Проект поставят на паузу и замотают изолентой? Или корыто разбито настолько, что это его институциональный конец?
Отвечая Антону Долину[1336] в августе 2022 года на этот честный вопрос, Илья Хржановский жонглировал именами и встречами, но ответа не дал[1337]. Видимо, и сам не знал.
Снова отвечая на тот же вопрос — буквально накануне нового, 2023-го, года — в интервью Владиславу Давидзону, Хржановский заявил, что он попрежнему арт-директор, хотя и отказался от зарплаты сразу же после 24 февраля. Но в ситуации войны ему как арт-директору практически нечего делать, кроме как заботиться о сохранении уже сделанного. В целом же проект, сказал он, необходимо еще раз перепридумать, потому что сейчас, по его мнению, идет геноцид украинского народа, и вся Украина сейчас — один сплошной Бабий Яр: тезис, которым возмутится честный историк.
В этой ситуации решение вопроса о его собственной роли в проекте за украинским народом, не без пафоса сказал режиссер. Но и подчеркнул, что он артист-космополит и что гражданство у него не только российское, но и израильское. И что именно как израильтянин он в свое время трудоустраивался и в Харькове, и в Киеве. Ему кажется, что война, заново выпятив черты тоталитаризма, сделала его «Дау» еще более актуальным, а его «МЦХ» как бы оторвало от «узкоеврейской» темы и отнесло в сторону «широкоукраинской»[1338].
Но чем тогда девальвированный («узкоеврейский») Бабий Яр отличается от нарративов его оппонентов?
Увы, поколение Бориса Забарко, Ильи Левитаса и моего отца так и не дождалось того момента, когда поседевшая евтушенковская строчка 62-летней давности — «Над Бабьим Яром памятников нет...» — утратила бы свою актуальность и осталась бы в веках литературным памятником советскому антисемитизму и самой себе.
А следующее, уже мое, поколение — не дождется и оно?!..
Сменяя Яковича, на должность гендиректора МЦХ заступил профессиональный маркетолог и топ-менеджер Максим Рабинович, до этого директор ООО «Нафтогаз Украины», заместитель гендиректора «Укрпочты» и др. Он сразу же высказывался о важности победы над культурными и коммеморативными российскими нарративами о Холокосте. Но что, собственно, он имел в виду? Борьбу с «русским культурным продуктом» и диковатую деколонизацию по-оуновски?..
Символизм и энергетика Бабьего Яра таковы, что к вопросу о мемориале его трагедии, несомненно, вернутся — и очень вскоре после окончания войны. Но неизбежная при этом пауза будет не просто заминкой. Уверен, что создавать его станет неизмеримо сложней.
Уже сегодня все громче голоса тех, кто требует закрыть наконец эту «российско-еврейскую нарративную лавочку» и передать проект в бережные патриотические руки. Охотники перепридумать проект — оседлать и раздербанить попритихшую под бомбами память — уже подавали голос. Они выйдут из этой войны скорее всего окрепшими, и будет ли тогда кому остановить их вандаловы инстинкты и погромный раж?
29 сентября 2022 года, в 81-ю годовщину еврейской трагедии Бабьего Яра — впервые у символической складной синагоги — в присутствии министра А. Ткаченко, мэра В. Кличко, гендиректора МЦХ М. Рабиновича, директора НИМЗ Р. Тапановой, дипломатов, еврейских и христианских религиозных деятелей состоялась межконфессиональная молитва. Главный раввин Украины Моше Реувен Асман тогда сказал:
Сегодня мир пришел в себя, и все больше и больше понимает, что если злу не противодействовать, то оно будет безнаказанно вести себя и дальше... И немного света разгоняет много тьмы. Я хочу здесь помолиться, чтобы Украина победила, чтобы больше никогда не было Бабьих Яров...[1339]
В тот же день посетил мемориал и почтил память всех жертв Бабьего Яра и президент Зеленский. Он осмотрел инсталляцию «Черный куб», внутри которого «установлен макет Бабьего Яра, на котором идет визуальная проекция; также озвучиваются отрывки произведений украинских писателей, посвященных трагедии, а на мультимедийных экранах демонстрируются изображения, символизирующие трагические события Бабьего Яра. Главе государства рассказали о том, как Национальный историко-мемориальный заповедник “Бабий Яр” работает над сохранением памяти об этой трагедии для современных и будущих поколений украинцев»[1340].
«Черному кубу» затруднительно быть чем-то иным, нежели ускромненной модификацией запланированного «Кургана памяти». Но в процитированном пресс-релизе бросаются в глаза отсутствие упоминаний МЦХ и подчеркнутое украинство писателей, намечаемых к цитированию в объекте под названием «Черный куб». Уж не просели ли акции МЦХ на посуровевшей украинской бирже памяти?
25 октября состоялось заседание Наблюдательного совета МЦХ, посвященное итогам 2022 года[1341]. А уже 26 октября 2022 года Зеленский и Ермак встретились в Киеве с Щаранским и Пинчуком, к ним по видеосвязи присоединились еще три члена Наблюдательного совета МЦХ — президент Всемирного еврейского конгресса Рональд Лаудер, экс-сенатор США Джо Либерман и главный раввин Киева Яков Дов Блайх[1342]. Отсутствие, даже по видеосвязи, Хржановского бросалось в уже попривыкшие к кэнселлингу глаза[1343].
Обсуждая продолжение проекта МЦХ, Зеленский подчеркнул, как важно уделять еще больше внимания защите исторической памяти и извлечению выводов из масштабных трагедий XX века. Он поблагодарил за верность этой задаче и заверил: Украина о проекте помнит, она его обязательно реализует, но для этого ей сначала нужно защитить себя саму.
Между тем холодная война символов, понемногу разогреваясь, не собиралась останавливаться и в 2023 году. 11 марта — «с целью деколонизации столичной топонимики», или, попросту, в видах дерусификации — депутаты Киевского горсовета (а мэр у Киева все тот же — Виталий Кличко, чей брат входит в Наблюдательный совет МЦХ) утвердили результат рейтингового электронного голосования в приложении «Киев цифровой» и постановили: улицу Столетова в Голосеевском районе переименовать в улицу Самчука.
Писатель, друг Ольжича и Телиги, Улас Самчук (1905-1987) был главным редактором ровенской (т.е. столичной!) оккупационной газеты «Волинь», которая на трагедию Бабьего Яра, в частности, отозвалась так:
...29 сентября в Киеве был великий день. Немецкая власть, идя навстречу пылким пожеланиям украинцев, приказала всем жидам, которых в Киеве еще осталось около 150.000, покинуть столицу.
Разве не ясно, чем сегодня закончилось бы пылкое «рейтинговое электронное голосование», например, о порядке памятования в Бабьем Яру?
Отсюда праздный, но не риторический вопрос: а не обернется ли такая война символов чем-то похлеще да погорячей? Ведь не каждая страна выдержит после «империалистической» еще и «гражданскую»!
Приглядимся к тому, что происходило и происходит в самом пространстве Бабьего Яра в 2023 году. Начнем с МЦХ.
В июне там еще раз поменялся исполнительный директор: на место Максима Рабиновича, пополнившего собой поредевший Наблюдательный совет, пришел Алексей Макухин, бывший продюсер инсталляции «Зеркальное поле».
В сентябре 2023 года об уходе с должности сообщил арт-директор Хржановский. Де-юре он покинул ее еще весной, а де-факто самоустранился и того раньше. Он не был в Украине с начала войны ни разу — дабы не раздражать собой и своей вмененной токсичностью украинское общество, глубоко расколовшееся по его поводу. Не было его — даже онлайн — и на встрече Наблюдательного совета МЦХ с Зеленским в 2022 году!
Быть может, последнее существенное, на что он реально повлиял, был выбор стратегии МЦХ на военное время[1344].
До 24 февраля 2022 года, еще до войны, анонсировалось построение «Кургана памяти» и продолжение оцифровки архивов, в частности госархива Николаевской области. Но после арт-директор круто вывернул руль, и МЦХ, редуцировав «Курган памяти» до загадочного «Черного куба», отчалил от Второй мировой и от Холокоста. Во главу угла встала полыхающая вокруг война, ее военные преступления и гуманитарные аспекты. Патер Дюбуа с коллегами переключился на актуальные эксгумации в освобожденных районах Украины, а Анна Фурман возглавила проект «Закрытые очи» — мартиролог украинских жертв войны, охвативший уже более трех тысяч имен[1345].
80 % уже утвержденного бюджета МЦХ было перераспределено в пользу именно этих проектов, еще 20 % — на консервацию и охрану имеющихся объектов. Коллектив МЦХ сжался до minimum minimorum.
Поначалу военная стратегема казалась и целесообразной, и оправданной, даже красивой, — хотя бы как отчетливый знак солидарности с защищающейся страной. Но после того как в марте 2022 года попавшие под санкции и ставшие для МЦХ токсичными Фридман и Хан вынуждены были выйти и из Наблюдательного совета, и из спонсорского пула, израсходовался запланированный бюджет. Испытанию подверглась и олигархическая солидарность, но Пинчук, Лаудер и Кличко, а также не входящий в Наблюдательный совет Блаватник обеспечили текущие расходы.
Между тем и переключившись на современность, МЦХ продолжал привычно получать все новые международные премии[1346], причем именно за свой новый курс. В частности, Гран-при Red Dot Award: Brands & Communication Design 2022 года за мартиролог жертв российско-украинской войны «Закрытые глаза». А в 2023 году — даже две премии: премия Томаса Дж. Додда в области международного правосудия и прав человека и профессиональная интернет-премия «Вебби» в категории «Веб-сайты и мобильные версии сайтов (благотворительные организации и некоммерческие проекты)».
В том же 2023 году документальное наследие «Бабий Яр» добавили в Международный реестр программы ЮНЕСКО «Память мира»: Государственная архивная служба Украины и МЦХ получили соответствующие сертификаты.
И тем не менее любые красивые поступки и жесты блекли на фоне событий на фронте и быстро переставали быть маркерами успеха, престижа или уровня. Стратегический выбор МЦХ был, конечно, напрашивающимся, но он же стал и ловушкой.
С ним МЦХ уклонялся от своей непосредственной миссии и вытекающих из нее задач и мандата, а заодно и от тех драйва и коммуникабельности, которые были ему так свойственны в мирное время. Связаться с оставшимися сотрудниками стало практически невозможно, центр терял свою прозрачность, а его сайт терял свой контент, даже новостной.
В сентябре 2023 года, во время очередного визита в Украину, Щаранский снова, как и годом ранее, встретился с президентом Зеленским, и тот снова обещал поддержку именно проекту МЦХ и снова — только по завершении войны[1347].
Очевидно, что именно Щаранский, как председатель Борда (так он называет Наблюдательный совет МЦХ), стал главным, если не единственным каналом коммуникации между МЦХ и руководством Украины по вопросам Бабьего Яра. Но вот вопрос: отстаивая концепцию МЦХ, ясно ли Щаранский себе представлял, в чем именно она сейчас — без Хржановского и Фридмана — заключается? Как, в чем и насколько она за время войны изменилась и изменится?
Между тем конкуренты и идеологические оппоненты МЦХ из вечного «Антиджойнта» весной 2023 года воспряли духом и перешли в наступление по всему фронту. 14 мая — в День праведников Украины — в здании бывшего спорткомплекса «Авангард», отремонтированном после российского ракетного удара[1348], официально открылся выставочный центр НИМЗ «Живая память».
Премьерной его экспозицией стала международная выставка: «Exodus: Путь из небытия». Она проходила с 14 мая по 18 июня и объединила работы киевского художника Матвея Вайсберга («Тонкая красная линия») и литовца Даумантаса Тодесаса («Заповеди Моисея»)[1349].
Открывая выставку, ее сокуратор[1350] и и. о. генерального директора НИМЗ Роза Таланова подчеркнула, что стремится к тому, чтобы украинцы приходили в Бабий Яр не только дважды в год[1351], отдавая дань памяти погибших, а к тому, чтобы Бабий Яр стал местом их размышлений и поиска ответов на вопросы современности.
Этот проброс в нынешний день и латентный игнор неукраинской публики, в том числе и глобальной, весьма выразительны. В пространстве Бабьего Яра они призваны стать своего рода саркофагом над этим холокостным Чернобылем, все еще излучающим свою историческую радиацию.
А 30 мая недалеко от здания «Авангарда» был открыт многометровый мурал[1352] — высокий четырехгранный обелиск-трапеция, украшенная тремя внушительных размеров[1353] панно, созданными во время войны. В цветовой гамме «желтое по темно-синему и черному» на них изображены: летящий ангел с мечом (авторское название «Ангел ВСУ»), менора, стилизованная под трезубец и, наконец, сам трезубец, вписанный в звезду Давида. Не менее остроумные экзерсисы несложно было бы проделать с чем угодно, хоть с серпом и молотом. Степень связанности мурала с Бабьим Яром — не выше, чем у Марины Абрамович с ее клыками в антрацитах. И зачем было нагружать пространственный пятачок Бабьего Яра еще один раз ложными и ненужными коннотациями?
В творческом отношении мурал Вайсберга бесконечно проигрывает инсталляциям МЦХ, зато, очевидно, выигрывает в идеологическом. Ткаченко, тогда еще глава МКУ, назвал лобовую наивность мурала знаковым маркером Бабьего Яра и единства в нем еврейского и украинского начал.
Ткаченке вторил и рецензент «Вечернего Киева»:
Еврейская и украинская истории здесь переплетаются в неразрывную мозаику. И все это окружает горький запах гари, что до сих пор наполняет пространство зала «Авангард». Это место дарит нам возможность осознать, что искусство умеет превратить войну в жажду жизни, а также донести до наших сердец философскую сущность того, что означает война, смерть и стремление к жизни[1354].
Запах гари — это эпизод отнюдь не украино-еврейских, а совсем других отношений. С историческими же украино-еврейскими реалиями столь примитивная трактовка не стыкуется.
С 1 по 31 августа в том же пространстве «Живая память» проходила выставка «Бахмут. Лицо геноцида 1942/2022»[1355]. Ее организаторы — Бахмутский краеведческий музей, Украинская ассоциация профессиональных фотографов при МКУ и неизменный НИМЗ. Посыл этой выставки хорошо высвечен ее названием: попытка отождествления убийства немцами 3000 бахмутских евреев в 1942 году — и сам Бахмут, стертый с лица земли в 2022. И то, и другое — трагедии, но они не рифмуются друг с другом.
Уничтожение сел и городов, пытки и убийства мирных жителей суть тяжкие военные преступления, но это не геноцид. Однако в рефлексии на нынешнюю войну такая некритическая подмена понятий и их широкая инструментализация стали идеологическим мейнстримом.
А 28 сентября 2023 года здесь же открылась мультимедийная экспозиция «Бабий Яр. Зеркала смерти», устроителями которой были НИМЗ и Музей истории Киева[1356]. Идейным вдохновителем выставки сама Тапанова назвала Виталия Нахмановича, сотрудника Музея истории Киева. На открытии выступили Диана Попова, директор этого музея, Ростислав Карандеев, сменщик уволенного Ткаченко в МКУ, послы Израиля и Германии в Украине Михаил Бродский и Тим Пранге. И, разумеется, сама Роза Тапанова, явно полюбившая философские рассуждения:
Война заставила нас пересмотреть многие процессы, в том числе она показала необходимость новых подходов к мемориализации. Использование только двух форматов работы с памятью: кладбище или музей, привело к тому, что в 2021 году только 55 % украинцев знали, что Бабий Яр находится в Киеве, а 26 % признались, что им неизвестно его местонахождение. Поэтому мы определили формирование «живой памяти» ядром стратегии развития заповедника. Сегодняшней выставкой мы стремились привлечь внимание к «реинкарнации зла», которое меняет режимы и мундиры, но не меняет своей античеловеческой сущности. Именно так работает «живая память», которой заслуживают жертвы Холокоста...
Сама выставка представляла собой чересполосицу тематических стендов с текстами на украинском и английском языках, посвященных различным ипостасям государственного зла и насилия над людьми — Холокоста и Пораймоса, ГУЛАГА и депортаций, Голодомора и Катыни, Дарницы и Мариуполя и Еленовки. О том, как именно представлены и как соотнесены эти темы друг с другом, по видео и по отчетам судить непросто, но ощущается все тот же нарратив — искусственное уравнивание Бабьего Яра (и вообще Холокоста) с современными военными преступлениями.
Что это, как не своеобразная попытка музеефицировать снайдеровскую метафору «кровавых земель», при этом не упоминая погромы и растянув ее по самые наши дни?
Ни в одном из проектов НИМЗ МЦХ не фигурирует, несмотря на имеющиеся между ними договора на аренду МЦХ территории и зданий. Вчерашний младший партнер МЦХ, охотно подпитывавшийся из его бюджета, заповедник теперь встал к МЦХ в нарочитую оппозицию, чтобы не сказать не перешел в атаку.
20 октября 2023 года на Пятом канале Украинского телевидения вышел большой репортаж Анны Рыбалки[1357]. Это «Иду на вы» отчетливо уже в заголовке репортажа: «Наше государство еще долго будет пытаться выбросить российский след из украинской памяти». Журналисты делано удивляются: как это может быть, что МЦХ — этот «скандальный проект с российскими деньгами» — и после 24 февраля все еще имеет наглость работать в Киеве! И это уже прямая конфронтация НИМЗ с МЦХ — своего рода контрнаступ, если хотите.
То, что проект априори международный и что среди членов Борда больше всех — пятеро — украинцев, значения не имеет: русский гибридный проект, иди лесом! А мы пока тут всех порвем!
Видя всю слабость и отрешенность МЦХ от своих корней и своего мандата, НИМЗ перехватил инициативу и пошел в наступление сразу по нескольким направлениям (выставки, инсталляции и др.). Заключенные с МЦХ договора аренды территории и зданий или расторгнуты НИМЗ, или отправлены все тем же лесом.
Главным донорам МЦХ — М. Фридману и Г. Хану — достается и за то, что они щедро финансировали проект, и за то, что, попав под санкции, перестали это делать. И еще отчетность финансовую засекретили, гады! Мешают себя на чем-нибудь да подловить, да заклеймить!
На раскрытии отчетности и на государственном стержне настаивает с экрана и Роза Тапанова:
Я ведь не могу видеть их финансовую и аудиторскую отчетности и каким образом у них были средства. Это была их концепция и то, что они делали в Бабьем Яру в 21 -м году, — если было какое-то другое финансирование, то должны им давать характеристику правоохранительные органы. С россиянами я не сотрудничаю. Мой брат в этой войне погиб в Лимане. У меня есть четкая позиция, что Бабий Яр — это национальный заповедник и что именно Бабьим Яром должно заниматься государство. И оно это делает!
Более практичный и циничный Зисельс ее поправляет, мол, хорошо бы при этом все же поживиться грязными русскими деньгами:
У заповедника денег нет. Если им перепадают какие-то деньги, то за счет как раз мемориала «Бабий Яр», за счет российского проекта. Проблема в том, что они немного затаились, когда началась война, потому что они поняли, что мы говорили все эти годы. Мы оказались правы. Что они действительно были частью гибридной войны.
В то же время глава УИНП обращает внимание на другое: ряд инсталляций, появившихся в Бабьем Яру, были построены, по его мнению, с неназванными нарушениями законодательства. Закрыть глаза общества на это удалось только благодаря публичной поддержке проекта первыми лицами страны, т.е., по Зисельсу, коррупционно.
...А что слышно в этом контексте о президенте Зеленском?
22 сентября 2023 года он посетил Канаду и оказался невольной жертвой то ли недоразумения, то ли, что вероятней, провокации. Спикер канадского парламента Энтони Рота, принимая украинского гостя у себя в Оттаве, не придумал ничего лучше, как пригласить на встречу с ним 98-летнего Ярослава Хунку (Гунько). И не просто пригласить, но еще и представить его как славного «участника героической борьбы с русскими» аж с 80-летним стажем и, в присутствии Зеленского, устроить овацию в честь ветерана дивизии Ваффен-СС «Галичина»! Разгорелся мировой скандал, Рота ушел в отставку. Сам Зеленский отмолчался, но не мог не убедиться еще раз[1358] в том, как реагирует цивилизованный мир, в который он ведет Украину, на реабилитацию и глорификацию нацистских коллаборантов, да еще не на такую безбрежную, как в его собственной стране: тот же Гунько — с 2004 года почетный гражданин Бережан!
Но вот что поразительно: представители упомянутого движения «Евреи за Украину» (сиречь «Евреи за Бандеру») с некоторых пор распростерли свою просветительскую деятельность и вовне Украины, даже на Новый Свет, причем на их заступничество могут рассчитывать не только украинские коллаборанты-долгожители, но и памятные знаки в их честь. В частности, памятник ветеранам дивизии СС «Галичина», установленный на одном из кладбищ Филадельфии.
Несколько организаций, среди них Американский еврейский комитет, Антидиффамационная лига, Федерация еврейских общин Америки, обратились к местной украинской греко-католической общине с просьбой его убрать. В ответ митрополит Борис Гудзяк сообщил, что, хорошо, памятник будет временно закрыт, потому что католики дорожат отношениями с евреями и рассчитывают на диалог.
Но тут к американским евреям прилетело непрошеное письмо из Киева, подписанное знакомыми именами — Зисельсом, Финбергом и Подольским. По их просвещенному мнению, история еврейско-украинских отношений вся полна трагических эпизодов, отчего необходим крайне осторожный и сбалансированный подход. Коль скоро канадская комиссия Дешена постановила в 1987 году, что дивизия СС «Галичина» как военное формирование участия в Холокосте не принимала, и коль скоро все, что противоречит этому, — явные фальшивки КГБ, то в общем-то можно и не убирать памятники нацистам, тем более такие, на которых и символики-то СС нет. К тому же это никак «не соответствует формату дискуссии об исторических объектах в XXI веке». Так и не вспомнив, что Канада не Украина, три соавтора делятся тревогой о том, что инициатива снести этот памятник может привести к ухудшению отношений. А вот их главный гуманистический тезис: «Мы советуем вам озаботиться поиском понимания, а не поиском справедливости, потому что в истории этого практически невозможно достичь»[1359].
Сразу же вспомнился похожий совет того же Зисельса мэрии Тетиева — не ворошите историю с погромами, не бейтесь за памятник, лучше поищите нечто такое, что украинцев с евреями не разъединяет, а объединяет. И сразу становится понятней мотивация самих советчиков, уже постигших «историческое значение уничтожения евреев». Одной только галутной пластичностью тут, пожалуй, не объясниться.
...Спустя неделю после Оттавы, 29 сентября 2023 года, в 82-ю годовщину трагедии Бабьего Яра, Зеленский приходил в Бабий Яр, к «Меноре»: поставил у ее подножья лампадку, послушал кадиш — поминальную молитву. Корзины цветов были положены от его имени еще к трем памятникам — советскому 1976 года, Елене Телиге и цыганской кибитке.
Вместе с Зеленским у «Меноры» были руководитель его офиса Ермак, праведник народов мира Назаренко, родственники и потомки еврейских жертв, бывшие узники гетто и нацистских концлагерей, раввины. Президент произнес небольшую речь, которую закончил не слишком оригинально: «Очень важно всегда помнить историю, не забывать. Потому что ’’Никогда снова!” — это не пустые слова».
В тот же день — 29 сентября — еще два традиционных события у «Меноры»: межрелигиозный молебен с участием православного, католического и иудейского духовенства (устроители — УИНП, Всемирный Конгресс украинцев и Госслужба Украины по этнополитике и свободе совести)[1360]и восьмой по счету «Марш жизни», которым на этот раз прошло около 200 человек.
У МЦХ на этот юбилей была разве что такая новость: Марина Абрамович пополнила поредевшие ряды Наблюдательного совета.
У МЦХ на этот юбилей была разве что такая новость: Марина Абрамович пополнила поредевшие ряды Наблюдательного совета.
Но едва-едва у подножья «Меноры» отзвучали слова президента и такты кадиша и молебна, как в пространстве Бабьего Яра снова повеяло настоящей корпоративной битвой!
Дружный «Антиджойнт 3.0» — этот закаленный в боях альянс шовинистов и «евреев за Бандеру» — приготовился было штурмовать свою новую крутую высоту.
На 11 октября 2023 года УИНП запланировал провести в Киеве, прямо на выставке «Зеркала смерти», открытый микрофон на тему... — внимание! — «Нужен ли Бабий Яр после Бучи?» («Чи потрібний Бабин Яр після Бучі?»)! Модератором — Антон Дробович из УИНП, а участниками — журналисты Александр Зинченко («Украинская правда») и Айдер Муждабаев (канал ATR), историк и писатель Елена Стяжкина и, разумеется, Тапанова и Нахманович. Среди вынесенных на обсуждение вопросов — и такие: а оставит ли опыт текущей российско-украинской войны место для памяти и о трагедиях XX века? способна ли память о трагедиях прошлого пережить нынешнюю войну?
Объявление появилось на сайте УИНП (потом его убрали, но в кэше оно осталось), а также, в порядке информации, на сайте ИИУ НАНУ.
Ну как? Не перехватывает ли дух?
И все тот же бдительный Эдуард Долинский, узнав об этом, в очередной раз запустил «SOS!» и поместил в сети афишу мероприятия и свой комментарий к нему[1361].
И только грубое вмешательство ХАМАСа 7 октября, привнесшего в арийскую историю Холокоста старинные погромные практики от петлюровцев и младотурков, сорвало эти высокие и смелые планы. Провокационность и истерическая тональность тут настолько очевидны, что Тапановой, если бы ее об этом спросили Щаранский с Зеленским, нелегко было бы им объяснить, что, ставя вопрос именно так и не иначе, она и ее коллеги, конечно же, имели в виду дать на него исключительно положительный ответ!
Но диспут так диспут, и кто-то, наверное, возражал бы, и уже в самом факте такого возражения — в этом пробиве дна и радикальной подвижке Рубикона — и заключался бы весь цимес затеи.
Так чего же тогда УИНП институт — памяти или беспамятства? Или — всего точнее — ресентимента?!
Да, открытый микрофон был отменен, но и то не сразу — только 9 октября, после остро-негативной реакции с разных сторон и со словами: «Наши сердца с Израилем!», которым уже не веришь.
А как бы понравился вам такой диспут: «Нужна ли Буча после Негева и Кфар-Азы?»