Уже через пять месяцев после открытия в Бабьем Яре «Меноры» — 21 февраля 1992 года — на коллекту, собранную украинской эмиграцией в Канаде, — активисты ОУН установили над оврагом памятный дубовый Крест[923] — в ознаменование 50-летия со дня расстрела немцами поэтессы Елены Телига и других оуновцев. В 1993 году расположенная поблизости улица Демьяна Коротченко была переименована в улицу Елены Телига, а улица Демьяна Бедного — в улицу Олега Ольжича, другого видного оуновца[924].
В 2006 году к кресту были добавлены три гранитные памятные доски. На центральной высечен трезубец и следующий текст: «В 1941-1943 годах в оккупированом Киеве в борьбе за независимое украинское государство погиб 621 человек. Среди них — выдающаяся поэтесса Елена Телига. Бабий Яр стал им братской могилою. Героям слава!» Слева и справа — две каменные плиты с именами репрессированных немцами оуновцев[925].
Отвлечемся ненадолго от рефлексии ради исторической субстанции.
Расстрелянные оуновцы — коллаборанты чистой воды: в основном это сотрудники городской администрации, арестованные и ликвидированные немцами на стыке 1941 и 1942 годов за вызывающую и ставшую для них неприемлемой нелояльность себе. Но эти репрессии ни разу не индульгенция и не талон на их переквалификацию из палачей (почитайте любой номер «Украинского слова»!) в жертвы нацистского оккупационного режима.
И ни разу не указание на их антинемецкий героизм, какового — в случае мельниковцев — практически не было[926]. Так что — внутри оуновского социума — это еще и прихват мельниковцами частицы специфической бандеровской репутации, безосновательного причащения к их героизму: ведь бандеровцы время от времени действительно боролись и с вермахтом, и с Красной армией, тогда как мельниковцы в отношениях с немцами лишь колебались на шкале лояльности в интервале между бурным энтузиазмом и фигой в кармане. Впрочем, на готовности убивать евреев или помогать их убивать эта разница между ОУН(м) и ОУН(б) не сказывалась. Любо!
Напомним еще раз: арестованных и допрошенных оуновцев расстреливали в тюрьмах, точное место их захоронения неизвестно, им, вероятнее всего, был противотанковый ров на Сырце. Никаких иных «завязок» между ОУН и Бабьим Яром не было.
Между тем в качестве альтернативного места братской могилы Телига и других расстрелянных немцами оуновцев мифическая «Татьяна Тур»[927] указывает на малинник близ одной из опор телевышки. При этом она ссылается на газеты «Украина» и «Либеральная газета» за 1993 год как на обладателей ноу-хау по установлению национальности погребенных под землей трупов по аэрофотоснимкам[928]. Но оуновцы в 1992 году не подозревали о малиннике (а иначе — берегись, телебашня!) и установили свой крест в сотне с небольшим метров от мускулистого советского монстра, явно ориентируясь на его «заслуженную» известность и коммеморативный авторитет.
Теперь о цифре «621». В качестве ее источника историк ОУН Сергей Кот[929]отсылает к украинским эмигрантским изданиям[930], а практик ОУН Богдан Червак — к утверждению сотрудника Киевского городского архива Сергея Карамаша[931]. При этом оба уклоняются не только от критической верификации, но хотя бы от цитирования или описания своих первичных источников. Реальных имен, зафиксированных на боковых плитах, набралось вдесятеро меньше — всего 62, включая и несколько случайных, попавших в этот ряд по недоразумению или, если и по умыслу, то ошибочно[932].
Иными словами, в Бабьем Яру искусственно создавалась конфликтная историческая среда и поле для лобового коммеморативного противостояния.
Освободившиеся, как и евреи, от советского диктата, новые «молодые националисты» — прямые продолжатели идеологии и дела ОУН-УПА[933] — восприняли обретенную всеми свободу как собственное право на безнаказанный беспредел и передел и с радостью вернулись к тактике агрессии и практике вандализма. А наглости и пассионарности, повторю еще раз, им было не занимать.
Резюмируем. Как сама цифра — «621», так и место установки оуновского креста — Бабий Яр — сугубо условны и даже не мифологичны, а агрессивно-мифологичны[934]. Причисление оуновцев к жертвам Бабьего Яра — не историческая неточность или бестактность и даже не осознанная провокация, а наглый рейдерский захват чужой исторической памяти по липовым или отсутствующим векселям.
Только взирая на окружающее с уже захваченной высоты, можно позволить себе такое суждение:
Конечно, было бы несправедливо подвергать сомнению факты массовых уничтожений евреев во время войны в Киеве (sic!). В конце концов это никто и не делает. Однако историческая правда и справедливость требуют прежде всего достойного чествования украинских патриотов, которые не просто погибли в Бабьем Яру, а боролись за независимость своей Родины![935]
Существенно и то, что таким образом из бутылки был выпущен джинн самозахвата памяти, чему искренне обрадовались представители памяти о других категориях жертв Бабьего Яра. Вскоре это привело к такому феномену, как самосев памятников в пространстве памятования.
На смену тотальному регулированию увековечения памяти в советское время пришло целеустремленное своеволие и самоуправство новых субъектов коммеморации. С этим же, по-видимому, связан и преобладающий нулевой уровень художественности этого «самосева»: не до жиру тут — не шуранули бы!
Но не шуранули, и, не встречая отпора со стороны государства, самоуправцы наглели и радикализировались, провоцируя и себя, и своих оппонентов на акты банального вандализма.
Эта конфликтная историческая среда создавалась — в идеологическом смысле — не на пустом месте. С первых же лет независимости осмысление темы Второй мировой войны на Украине приобрело ряд специфических особенностей. С одной стороны, отрицать или оспаривать масштабы убийства евреев на Украине было бы нелепо, а с другой — очевидная роль в этом украинских националистов как бы «обязывала» их сегодняшних единомышленников к активной защите их «доброго имени» и к превентивным атакам на тех, кто с этим не согласится.
После Стокгольмского совещания в январе 2000 года преподавание истории Холокоста было включено и в Украине в школьные программы. Это вызвало гнев со стороны украинских национал-шовинистов, воспринявших эту новацию как «невиданное зомбирование украинской молодежи, подготовку манкуртов, которых планируется использовать как рабочую силу на наших национальных черноземах»[936].
В Украине к этому времени уже сложилась идеальная питательная среда для отрицателей Холокоста и кучкующихся вокруг этой темы ревизионистов[937]. Исторические исследования Холокоста со всеми своими источниками и инструментарием для них — не более чем «экстерминизм», т.е. одно из течений в историографии, исповедующее то малоосновательное мнение, что Холокост якобы был.
Схожие процессы шли тогда и в России. При президенте Ельцине довершились разгосударствление антисемитизма и его полная «приватизация»: антисемитизм в России стал сугубо частным делом ее граждан. Как-то убаюкивало еще и то, что с годами антисемитизм утратил свою ведущую роль в контексте общей ксенофобии: как главные объекты вражды и неприязни в 1990-е годы уверенно котировались кавказские народы, или, как их тогда называли, «лица кавказской национальности».
Но те, кто испытывал внутри себя неодолимое влечение именно к фобии антисемитизма, мог предаваться ей сколь угодно самозабвенно — и, в общем-то, совершенно безнаказанно. Так, кубанскому губернатору и борцу с «сионистцкой закулисой» Николаю Кондратенко и генералу Альберту Макашову с рук сходили любые высказывания, даже такое выразительное:
Слово «антисемит» — это незаконно? Все, что делается во благо народа, — все законно. Народ всегда прав! Мы будем антисемитами и должны победить!.. Евреи так нахальны потому — позвольте я по-своему, по-солдатски скажу, — потому что из нас еще никто к ним в дверь не постучал, еще никто окошко не обоссал. Потому они так, гады, и смелы![938]
Полем повышенной антисемитской активности стал рунет: вот уж где современный антисемитизм расселся широко и вальяжно — по-хозяйски. Интересно, что антисемитизм в России оставался по-своему «консервативен», и такие его ипостаси, как мусульманский троллинг или маскировка под антисионизм или «критику» Израиля здесь скорее маргинальны[940].
А вот отрицание Холокоста в России, как и на Украине, вовсю цвело и пахло. Начиная с 1996 года одной из главных трибун для отрицателей стала газета Юрия Мухина «Дуэль». На ее сайте можно было найти десятки статей и книг на эту тему, особенно переводных.
Уже в середине 1990-х годов на русский были переведены «труды» многих классиков отрицательства (например, Р. Гароди и Ю. Графа). А «Миф о холокосте. Правда о судьбе евреев во Второй мировой войне» Ю. Графа вышел как минимум дважды — сначала в 1996 году в газете «Русский вестник», а затем и отдельным изданием — попечением некоего Геннадия Кубрякова и с предисловием Олега Платонова — владельца и главного редактора издательства «История русской цивилизации». В 1997 году Платонов первым из отрицателей-россиян принял участие в ежегодной конференции Института ревизии истории; в том же году — одновременно с Ю. Графом и также первым из россиян — удостоился сомнительной «чести» войти в состав редколлегии «Журнала пересмотра истории». После чего Э. Зюндель на своем сайте объявил Россию чуть ли не обетованной землей ревизионизма!
И то: 26-27 января 2002 года Москва стала местом проведения Международной конференции по глобальным проблемам всемирной истории, в целом посвященной глобализации как сионистскому вызову. В 2003-2006 годах функционировал сайт «Ревизионизм холокоста» — интернет-ресурс «Славянского Союза» (автор и хозяин сайта — Н. В. Саламандров). Здесь можно было найти более 400 наименований текстов, так или иначе причастных к отрицанию Холокоста[941].
На протяжении нескольких лет в «Нашем современнике» Станислав Куняев, главный редактор журнала, печатал свой публицистический Lebenswerk — книгу «Жрецы и жертвы Холокоста»[942]. Холокост для Куняева не человеческая трагедия и даже не историческое событие, а новая религия, отчего он даже не отказывается писать его с большой буквы, а основной тезис — недопустимость создания «культа Холокоста в России»[943].
В целом вклад российских отрицателей в мировую копилку минимален, чтобы не сказать ничтожен. Максимум того, на что они оказались способны, — очередное предисловие к очередному переводу из «классических трудов» да матерщина в блогах. Вершинные же по оригинальности достижения — это тезис о «Ташкентском фронте» с намеком на глубокий эвакуационный тыл как место отсиживания трусливых евреев во время войны и ернический термин-шарж «Лохокост».
Вброшен был и такой тезис-передержка: мол, советские евреи должны быть навечно благодарны Сталину и Красной армии за свое освобождение из концлагерей и спасение от Холокоста.
На самом деле такого долга — или бремени — «благодарности» у евреев нет: во-первых, у Красной армии специальной задачи — спасать именно евреев — ни разу не было[944]. Убивали — да, немцы, да, их, евреев, а вот освобождали (или эксгумировали) — наши уже не их, а советских людей. Во-вторых, среди спасателей, т. е. в самой Красной армии, было пропорционально много евреев, тогда как в освобожденных армией различных лагерях смерти евреев уже не было или оставалось крайне мало, поскольку это были лагеря смерти именно евреев.
Мощным транслятором идей ревизионизма и антисемитизма на Украину — о преувеличенности еврейских страданий и числа жертв Холокоста, например, — стала украинская националистическая диаспора, осевшая главным образом в Канаде. В ее ряды после войны влилось немало активных кол-лаборантов, таких, например, как Петро Мирчук. Их материалы в 1990-е годы охотно публиковали киевский «Вечірній Кїев» (когда им руководил В. Карпенко), львовские «За вільну Україну», «Сільські вісті» и «Идеалист», некоторые другие газеты.
Владимир Кательницкий, председатель Комитета по защите Ивана Демьянюка, утверждал, что легенда о Демьянюке как об «Иване Грозном» — самом жестоком охраннике-украинце — была сфабрикована КГБ ради дискредитации украинцев — выставления их отъявленными коллаборационистами и преступниками. А согласно статье Татьяны Тур «Правда о Бабьем Яре»[945], не фашисты расстреливали там евреев, а евреи — работники НКВД — украинцев!
В. Нахманович не побрезговал придать этому примитивному антисемитизму статус «альтернативной концепции», столь вожделенный ревизионистам, и признать за ним воплощение некоего «украинского мифа» о Бабьем Яре, заключающегося в том, что в Бабьем Яру захоронены украинские жертвы Голодомора и противостоящего аналогичному «еврейскому мифу» (sic!) о Бабьем Яре. Мифу, которому, следовательно, он равновелик[946] [947]. Браво!
Тогда, в 1990-е годы, протест полусотни «Праведников народов мира» против таких публикаций[948] остался без какого бы то ни было ответа со стороны государственных инстанций. Сами же публикации и, главное, их безнаказанность побуждали их неистовых авторов и, в особенности, благодарных «читателей» к активизации любых провокаций, актов вандализма и нападений на евреев.
Неудивительно, что вал антисемитских публикаций о Бабьем Яре в 2000-е годы только усилился. Так, харьковчанин Эдуард Ходос публиковал в 2001 году «Открытое письмо Стивену Спилбергу», в котором его полумифический автор, Рожер Доммерг, восклицал:
Вы не найдете НИ ОДНОГО очевидца уничтожения шести миллионов евреев. Вы не найдете НИ ОДНОГО свидетеля того, что рядом с крематориями стояли газовые камеры, уничтожавшие тысячу, а то и две тысячи человек за раз... Что же касается воплей и слюней, испускаемых по поводу Холокоста сегодня, спустя полвека после войны — они не могут вызвать ничего другого, кроме чувства отвращения[949].
Показательна история с книгой Р.Я. Мирского и А.Я. Наймана «Юдофобия против Украины», впервые выпущенной во Львове в 1998 году, а затем переизданной в Киеве в 2000[950]. В конце 1998 года «Вечерний Киев» обвинил заместителя председателя Ассоциации «За межнациональный мир и согласие в Украине» Александра Яковлевича Наймана (р. 1945) в разжигании антиукраинских настроений. После чего Найман подал в Шевченковский райсуд Киева иск о защите чести и достоинства, на что газета, уверенная в своей безнаказанности, ответила травлей Наймана и встречным иском[951]. Однако суд осудил именно газету, и В. Карпенко, а затем и другим антисемитам пришлось покинуть ее редакцию.
В августе 2002 года газета «Вечірній Луганск» поместила статьи, авторы которых утверждали, что «Холокост — это порождение военной пропаганды.
Евреев в концлагерях не убивали и даже заботились об их здоровье»[952]. Авторы «Вечернего Киева», выступая в Шевченковском райсуде г. Киева, утверждали, что Гитлер и все его окружение все были евреями[953].
30 сентября (sic!) 2003 года в крупнейшей львовской газете «Сільські вісті» с полумиллионным тиражом вышла статья Василия Яременко — главного пропагандиста «еврейской вины» перед украинцами за Голодомор и за Большой террор. В статье утверждалось, что на Украину с фашистами пришла «400-тысячная орда евреев-эсесовцев»[954].
Кстати, публикация эта имела следствием резонансный иск А. Шлаена как председателя Антифашистского комитета Украины к этой газете, закончившийся ее закрытием. Судья Шевченковского суда Сапрыкина вынесла свой вердикт в начале февраля 2004 года. В защиту антисемитской газеты и «свободы слова-ненависти» выступили тогда оппозиционные Л. Кучме политики — А. Мороз, В. Ющенко, А. Луценко и Ю. Тимошенко, но ни один из них не выступил против тезисов самого В. Яременко[955].
Тогда же резко активизировала нападки на евреев Международная академия управления персоналом (МАУП), сделавшая антисемитизм своим фирменным знаком[956]. Это в ее издательстве вышла — кстати, по-русски! — классика отрицательства — книга Юргена Графа «Великая ложь XX века». А сам президент МАУП Георгий Васильевич Щекин в своей газете «Персонал плюс» повторил еще один затасканный тезис: «...в 1933 году мировой еврейский конгресс объявил войну нацистской Германии, поставив тем самым в положение “воюющей стороны” миллионы беззащитных евреев практически всех европейских стран и спровоцировав, по сути, их дальнейшее массовое уничтожение»[957]. Кощунственная публикация Т. Тур также была перепечатана в этой газете[958].
Специфическим «ноу-хау» МАУП стала пропагандистская мобилизация газет, выходивших на оккупированной нацистами Украине. Так, ссылаясь на газету «Переяславські вісті» за 1 мая 1943 года, тот же Г. Щекин описал «приход некоего “мстителя”, который за “многовековое поругание еврейства” уничтожит Европу... Все молодые женщины-украинки будут изнасилованы, прежде чем их убьют...»[959]
Сходный источник — пирятинскую газету «Рідна нива» за 27 марта 1943 года — имеет и заявление представителя МАУП В. Капельникова в Печерском райсуде Киева, назвавшего «Антидиффамационную лигу» филиалом организации «Бнай Брит», созданной для активных действий против всех, кто сопротивляется сионистскому засилью. «Так трагедия нацистского геноцида, — отмечал А. Найман, — повторяется в наши дни в виде мауповского фарса»[960].
Тогдашний президент Украины Виктор Ющенко был одно время почетным доктором МАУП. Но и он выступил с осуждением ее политики как учреждения, систематически пропагандирующего антисемитские взгляды. Он отказался от почетного докторства, но никаких иных санкций против антисемитской академии не последовало[961].
В настоящее время классические украинские антисемиты-ревизионисты облюбовали в качестве своей площадки скромный блог «Бабий Яр. Киев» (https://babiyarkiev.blogspot.com/):
Существующая легенда о Бабьем Яре полна противоречий, нестыковок, фальсификаций, выдумок и откровенной лжи. Не существует ни единого документального или материального доказательства, подтверждающего реальность этой легенды, запущенной в оборот военными пропагандистами и подхваченной кгбистами и сионистами. В этом блоге изложены материалы, помогающие пролить свет на то, как, кто и зачем формировал миф о так называемой «трагедии Бабьего Яра».
И действительно: тут можно почитать разнообразные «разоблачения» — и свидетельств узников-участников «Операции 1005», и выставки «Холокост от пуль», и фотосессии И. Хёле и т. п. Что касается «Операции 1005», то отрицатели охотно опираются хотя бы на частичный ее «успех»: «...места реального массового захоронения евреев отсутствуют, а “местом уничтожения” можно объявить любую территорию и при этом указать любое число жертв, не вдаваясь в детали по поводу отсутствия их останков»[962].
Девизом же всему отрицательскому постмодернизму вполне может послужить следующий креативный лозунг указанного сайта:
Бабий Яр — неустановленными лицами в неустановленное время, неустановленным образом неустановленными орудиями убийства в неустановленном месте совершено массовое убийство неустановленных людей, останки которых не найдены.