Глория. История начинается так: играет радиобудильник, звучит музыка Вивальди…

Габо. Вивальди приносит несчастье. Лучше поставь Альбинони, который был скрипачом.

Глория.…и герои встают с постели: это муж и жена. Он направляется в ванную, она – на кухню. Движения механические. Склейка. Оба закончили завтракать. Он берет скрипку, кладет в футляр, выходит из дома и садится в машину. Жена в дверях машет рукой на прощание. Склейка. Жена набирает номер телефона, и кто-то за кулисами театра отвечает: «Нет, сеньора, он еще не пришел. По пятницам первая скрипка всегда опаздывает». Склейка: на лице героини удивление.

Габо. А сколько времени прошло с тех пор, как муж вышел? Создается впечатление, что это последовательные события.

Маркос. В этом случае звонок не имеет смысла, потому что скрипач не успел бы приехать.

Габо. А откуда мы знаем, что он скрипач?

Глория. Знаем, потому что он вышел из дома со своей скрипкой, упакованной в футляр, и жена, когда звонит…

Габо. Стой, этого я не знал. Узнал лишь сейчас, потому что ты об этом сказала… Более того, когда она позвонила по телефону, я подумал, что она собирается встретиться с любовником, воспользовавшись отсутствием мужа…

Сесилия. Какой ты мнительный!

Глория. Дело в том, что в это время машина скрипача останавливается на какой-то улице. Он вылезает и направляется в музыкальный магазин. Зритель видит пианино, странные устройства, граммофоны, пластинки… Мужчина входит, здоровается с торговцем, идет в заднюю комнату, толкает маленькую полузакрытую дверь и… Склейка. Та же маленькая дверца открывается, оттуда появляются два человека, герой и еще один мужчина, оба со скрипками в футлярах. Они выходят из магазина, пересекают дорогу, садятся в машину и исчезают вдали. Склейка. Потом приезжают в отель, идут на ресепшен, не выпуская из рук футляров, будничным тоном просят ключ и садятся в лифт. Они, очевидно, постояльцы. Склейка. Герои заходят в номер отеля. Ставят футляры на кровать, открывают их и мы видим, что внутри не скрипки, а винтовка с оптическим прицелом.

Сесилия. Две винтовки.

Глория. Одна, разобранная на несколько частей, которые разложены по двум футлярам. Скрипач начинает собирать винтовку, а его подельник осторожно выглядывает в окно. Потом к нему присоединяется скрипач, поднимает винтовку, прицеливается… и через оптический прицел мы видим на обочине трибуну с флагами и стульями, но пока все пусто.

Габо. Это место действия. Они готовят покушение.

Глория. Очевидно, что скоро состоится публичное мероприятие и кто-то будет выступать с речью. Скрипач уточняет свою цель, выискивая с помощью оптических приборов точку, где будет находиться оратор. Делает холостой выстрел. Опускает винтовку и разбирает ее. Другой засекает время. Кажется, они довольны. Склейка. Герой со скрипкой в руке выбегает на сцену, где уже репетирует оркестр. Дирижер смотрит на него сурово. Скрипач садится на почетное место – позицию, традиционно отведенную для первой скрипки, – и присоединяется к репетиции, не говоря ни слова. Склейка. Вечер. Скрипач входит в свой дом. Жена сидит в гостиной с недовольным видом. Начинается допрос: «Где ты был? Я звонила тебе…» Но скрипач не обращает внимания; он оставляет инструмент на диване и, не говоря ни слова, уходит в свою комнату. Склейка. Звучит радиобудильник, оба персонажа встают с постели, и повторяется та же процедура…

Габо. В других ракурсах.

Глория. И с некоторыми различиями. Например, теперь она не выходит к двери попрощаться, а сразу звонит в театр, и там снова отвечают то же самое: «Нет, сеньора… По пятницам первая скрипка всегда опаздывает».

Габо. Но сегодня пятница или суббота?

Глория. События происходят через неделю.

Сесилия. Надо это четко разъяснить.

Глория. И весь процесс повторяется до тех пор, пока скрипач не выглянет в окно и не увидит, что мероприятие началось. Он берет оратора на мушку и стреляет. Мы видим в прицел, что жертва падает. На трибунах суета. Скрипач и его спутник невозмутимы. Они разбирают винтовку, раскладывают детали по футлярам и уходят.

Габо. Они уходят вот так, спокойно, никто их не останавливает и ни о чем не спрашивает?

Глория. Ну да, они же постояльцы. Персонал их знает; они наведываются туда уже несколько недель.

Рейнальдо. В подобной ситуации футляры для скрипок неизбежно привлекут внимание…

Глория. Об этом я не подумала. Для меня этот фрагмент заканчивается выстрелом. Затем мы возвращаемся к рутине: будильник, завтрак, выход скрипача и так далее. Только на этот раз жена не остается дома, а следит за мужем. Заметив, что он уезжает на своей машине, она садится в другую и едет следом. Склейка. Скрипач возвращается вместе с сообщником в музыкальный магазин. Герой открывает футляр, и сообщник осторожно кладет внутрь бомбу. Скрипач выходит из магазина с футляром, переходит дорогу, садится в машину и уезжает. Женщина, припарковавшаяся неподалеку, видит это и отправляется за ним. Склейка. Герой едет в театр. Он приезжает, ставит машину в переулке и выходит из салона с двумя скрипками. В футлярах, конечно. Она бежит за ним, догоняет и набрасывается прямо посреди улицы: «Что случилось? Откуда такая секретность? Почему каждую пятницу ты?..» Но он не удостаивает женщину ответом. Он вообще ей не отвечает. За весь фильм между ними нет ни одного диалога.

Габо. Ты рассказываешь историю, но не предлагаешь структуру.

Глория. История родилась у меня именно так: целиком, от начала до конца… Осталось немного. Увидев, что муж не обращает на нее внимания, жена сердится, подходит к нему сзади, вырывает одну из скрипок и убегает. Герой выглядит растерянным, но в конце концов заходит в театр. Склейка. Торжественное мероприятие. Все музыканты за кулисами во фраках. Полный зал, концерт вот-вот начнется. Музыканты, и среди них скрипач, занимают свои места. Директор заходит. Внезапно в центральном проходе партера появляется женщина с футляром от скрипки в руках. Идет к сцене. Весь оркестр стоит, первая скрипка совсем близко к краю… Женщина смотрит на него, почти может дотронуться до него рукой, кричит ему что-то вроде: «Больше ты не сыграешь на этой скрипке…» – и, распахнув футляр, швыряет предполагаемую скрипку на пол. Мощный взрыв. На экране – огонь и дым.

Габо. Что ж, нам придется применить еще один рабочий метод. Эта история не нуждается в продолжении. Нужно ее проанализировать. Сегодня нет некоторых участников мастерской, поэтому присутствующим надо приложить дополнительные усилия.

Глория. Я хотела бы сохранить нынешнюю конфигурацию.

Роберто. Я вижу здесь серьезную проблему правдоподобия. Жена выхватывает у мужа футляр, в котором находится бомба. Как он может оставаться таким спокойным?

Глория. Мне хотелось поиграть с мыслью, что он не осознавал этого, пока не пришел в театр, не открыл другой футляр и не увидел скрипку. Он считал, что она взяла футляр со скрипкой. Они были идентичны, почти одинакового веса.

Роберто. Ну, он просит одолжить еще одну скрипку и игнорирует жену. У него еще будет время обсудить это дома. Но когда он видит, как женщина входит в театр и идет к сцене с футляром в руке, он должен что-то предпринять – не знаю, убежать, поднять тревогу – потому что он-то знает, что там бомба…

Глория. Но скрипач не знает, что она собирается бросить ее на землю. И даже если он думает, что жена вот-вот швырнет ее – а она это сделает, – остается вероятность, что бомба не взорвется.

Сесилия. Ты слишком многое оставляешь на волю случая: скрипка или бомба, взорвется или нет.

Сокорро. Нужно лучше обрисовать персонаж. Он не скрипач, вернее, не просто скрипач, а еще и террорист. Он способен хладнокровно убить министра. А в таком случае почему бы ему не отделаться от жены, если она встала на его пути? Ему на нее плевать.

Рейнальдо. Может ли такой профессионал, как он – в смысле, профессиональный террорист, – просто взять и оставить жене футляр с бомбой?

Глория. А что, если эта бомба предназначалась именно для того, чтобы убить жену?

Сесилия. Сначала он убивает человека на митинге, а потом сразу же берется за жену?

Маркос. Отмотаем чуть назад, еще до нападения. А что, если на этом мероприятии будет выступать оркестр? А спикер – лидер профсоюза. Оркестр придаст событию живости.

Габо. Что делать, если скрипач опоздал на мероприятие, а оратор уже убит?

Виктория. Глория, сколько лет скрипачу?

Глория. Сорок – сорок пять.

Виктория. Я думаю, он все еще неплохо выглядит, а жена до сих пор очень его любит. Обратите внимание, она готовит ему завтрак, провожает до двери, ревнует… И конечно, чувствует себя несчастной, потому что он на нее даже не смотрит.

Рейнальдо. Мне не нравится эта буффонада в финале, когда оркестр взлетает на воздух.

Габо. Глория, что ты хочешь сказать этим фильмом?

Глория. Я хочу рассказать о браке пары, в которой ни одна из сторон не знает абсолютно ничего о другой. Муж не знает жену, потому что она ему неинтересна, а жена – мужа, потому что тот ведет двойную жизнь и скрывает самое важное.

Роберто. Это его ахиллесова пята: он не следит за отношениями с женой…

Рейнальдо. И жена рушит все предприятие. Вот откуда исходит опасность.

Роберто. А когда он это замечает, уже поздно.

Габо. Есть серьезный прокол в детективной части. Я хочу задать несколько неизбежных простых вопросов: на чье имя забронирован номер в отеле? Или владелец отеля – сообщник террористов?

Глория. Например, на имя руководителя оркестра. Эти двое мужчин – скрипачи, которые собираются репетировать там, в тихом месте.

Габо. Нельзя написать сценарий, в котором убивают важного персонажа, и не знать, что будет дальше. Простыми похоронами дело не ограничится; начнется расследование, судебное разбирательство… Выстрел раздался из окна номера конкретной гостиницы, а номер сдавался определенному человеку…

Глория. Выстрел был произведен из винтовки с оптическим прицелом с большого расстояния. Сложно определить…

Габо. Очень даже просто. При помощи баллистического анализа можно точно определить, откуда совершен выстрел.

Глория. В первой версии за скрипачом следила не жена, а полицейские. Они видели, как он выходил из музыкального магазина с футляром от скрипки под мышкой, и когда они остановили машину, чтобы обыскать его – полагая, что у него при себе только этот футляр, – парень уверенно показал другой, с настоящей скрипкой. В смысле, он так думал, но, поскольку футляры неотличимы, он ошибся, открыл его и раздался взрыв. Конец фильма.

Габо. На первом плане в твоем фильме – история преступления, теракта, и ее нельзя оставлять без четкого финала. Он должен быть связан с полицейским расследованием.

Глория. Но герой неуловим.

Габо. Тогда придется рассказать почему.

Глория. Это был бы другой фильм.

Габо. Дело в том, что теракт без всего остального – это тоже другой фильм. А еще подумай о заглавии, которое может намекнуть на будущее алиби. В день, когда герой приедет в театр, теракт уже произойдет и весть разнесется по всему городу; в оркестре, естественно, тоже будут это обсуждать. Потом это выяснит полиция, они находят отель, номер и, наконец, нападают на след скрипача. Какой смысл задумывать как алиби репетицию или концерт, если в этот день он еще и опоздает?

Глория. Алиби обеспечивает жена. Она говорит, что в тот день муж поздно вышел из дома, потому что машина долго не заводилась и пришлось ее толкать.

Габо. Тогда еще одна неувязка, потому что жена знает, что это неправда. И она знает, что он знает. И что еще хуже: она знает, что он знает, что она знает. Все понятно?

Глория. Да, возможно, это та история, которую я хотела рассказать.

Габо. Но ты сначала убиваешь президента, а потом хочешь, чтобы зритель заинтересовался историей героя и его жены…

Сокорро. Не президента. Мы сказали, что это лидер профсоюза.

Рейнальдо. В любом случае это политическое преступление, вокруг которого поднимется много шума.

Габо. Знаешь, во что я верю? Что герой убивает жену. И не потому, что надоела, а поскольку она его раскрыла, поняла, что он убийца. Сдаст ли она его полиции? Нет. Это оружие, которое она приберегает для эмоционального шантажа.

Сокорро. Она покрывает его, чтобы подчинить?

Габо. Строго говоря, дело вот в чем: скрипач, принадлежащий к террористической организации, совершает нападение. Он готовил его тщательно, шаг за шагом. И не собирается оставлять никаких улик, у него идеальное алиби. Он не только виртуозный скрипач, но и виртуозный преступник. Просчет его лишь в том, что жена все поняла. А когда пришло время, она заявляет полиции обратное: «Да, я сама отвезла его на машине в то утро, до самых дверей театра». То есть внезапно, без предварительного предупреждения, жена становится сообщницей. Постфактум. И вот тогда муж понимает, что она все знает.

Сокорро. Но почему полиция его подозревает?

Габо. Баллистическая экспертиза приходит к заключению, что выстрел был произведен из номера, куда приходили эти двое с футлярами, – следовательно, они под подозрением.

Глория. С чего бы владельцу отеля предоставлять данные полиции? Он ведь тоже соучастник.

Габо. И ты думаешь, что полиция его не подозревает? Такое преступление скрыть сложно.

Роберто. Мы пытаемся изменить историю, но даже не задаемся вопросом, есть ли варианты, другие пути, которые не уведут нас от первоначального замысла. Я считаю, что полицейское расследование здесь ни к чему, иначе фильм превратится в детектив. А что, если теракт не состоится? Что, если его сорвет жена?

Габо. Это лучше вписывается в получасовой формат. А резюмировать сюжет можно так: женщина узнает, что автором нападения является ее муж, ничем не примечательный скрипач, который каждую пятницу опаздывает на работу. Она сообщает ему об этом – возможно, с намерением шантажировать – и затем он ее убивает. Надо теперь понять: это ли хочет сказать Глория? И если да, то как мы можем со своей стороны ей помочь?

Глория. Сложно сказать.

Роберто. В твоей версии, Глория, все умерли. А в новой умирает только героиня?

Глория. Если мы все еще не отбросили идею бомбы, то, скорее всего, не только она…

Габо. Проблема с бомбой в том, что она создает слишком много проблем. Как скрипач может не знать, в каком футляре лежит бомба, если он всю жизнь носит скрипку и знает ее вес с точностью до грамма?

Роберто. Тогда давайте выкинем бомбу. Героиня убивает мужа из револьвера, на почве ревности. Ей приходит в голову, что муж опаздывает по пятницам, потому что завел любовницу.

Габо. В любом случае очевидно, что отношения между ними испорчены. А даже если нет, то испортятся, когда она узнает, что муж готовит нападение. Он молчал, чтобы она не забеспокоилась, но теперь, когда все вскрылось, могут случиться две вещи: жена решит промолчать, чтобы прикрыть мужа, или же начнет настойчиво его отговаривать. Во втором случае снова развилка: либо он уступает – и она молчит, либо не уступает – и она решает его выдать.

Элид. И в последнем случае он ее убивает.

Рейнальдо. Теракт все еще уводит нас от истории.

Сокорро. Но покушения уже не будет.

Рейнальдо. В любом случае возникают ожидания. Мы создаем у зрителя ожидания, которые потом не оправдаем. Может быть, персонаж должен быть не скрипачом, а техником, механиком.

Глория. Лишить его статуса первой скрипки? Никогда!

Маркос. Жена тоже может быть скрипачкой. Она обнаруживает, что муж планирует нападение, когда сама готовится к репетиции и по ошибке берет футляр мужа. А внутри бомба.

Глория. Такой профессионал, как он, никогда бы не принес оружие домой.

Маркос. Представим себе, что все-таки принес. В четверг вечером жена обнаруживает в футляре разобранную винтовку. В пятницу утром, когда муж идет в ванную, она подменяет футляр. Муж не собирается ничего проверять перед уходом: зачем, ведь он уже все проверил накануне вечером. Далее. Герой приезжает в отель, выглядывает в окно, видит, что мероприятие началось, открывает футляр, чтобы достать винтовку, и – сюрприз! – в футляре для скрипки действительно скрипка. Покушение провалилось.

Габо. Что, если бы фильм начинался так: к супермаркету подъезжает машина. Из нее выходит человек с портфелем. Заходит в супермаркет, берет что-нибудь, оставляет портфель возле каких-то полок, идет к кассе, платит и уходит. Мы видим, как машина уезжает, и мгновение спустя – бум! – супермаркет взрывается. Человек приходит в театр, занимает свое место в оркестре, репетиция в самом разгаре. Дирижер журит его за опоздание, скрипач бормочет извинения и присоединяется к коллегам. Происшествие в супермаркете так и не раскрыто… полицией. Но его раскрывает жена. Увидев новости по телевизору, она почувствовала неладное…

Глория. И заподозрила мужа? Почему?

Габо. Вот это нам и предстоит выяснить. Пока он заходит в супермаркет, женщина – в параллельном монтаже – звонит в театр. «Первая скрипка? Нет, сеньора, по пятницам первая скрипка всегда опаздывает». Она начинает рыскать по дому и на основании некоторых деталей понимает, что происходит нечто странное. Сначала ею движет только ревность, но, когда они с мужем смотрят новости, она поворачивается и холодно произносит: «Это был ты». Видите? Никакого полицейского расследования. В центре внимания – исключительно взаимоотношения супругов.

Роберто. Я не понял. Чего мы на самом деле хотим?

Габо. Придумать варианты для Глории, чтобы она смогла выбрать.

Роберто. Есть два варианта: либо муж убивает жену, либо наоборот. Я предпочитаю первый. Но пусть он убьет ее, как говорят адвокаты, предумышленно и с особой жестокостью. Как? Сделав ее соучастницей теракта, но только чтобы избавиться от нее.

Сокорро. И притом безнаказанно.

Роберто. Он замышляет атаку, в которой его жена станет бомбисткой-смертницей. Ни она, ни зритель этого не подозревают.

Габо. Вот эту историю нам точно нужно довести до конца.

Глория. Но я не представляю, как можно убедить женщину в одночасье стать террористкой.

Сокорро. Не станет она террористкой. Когда жена обнаруживает, что муж ведет двойную жизнь, она пытается его спасти, потому что любит его и чувствует, что так сможет подчинить себе или, по крайней мере, удержать. Он усматривает в этом элемент шантажа и, как хороший преступник, видит скрытую опасность: жена все знает и может сдать его полицейским, если захочет. Столкнувшись с этой проблемой, он заставляет ее поверить, что собирается вернуться к нормальной жизни, а тем временем загоняет ее в смертельную ловушку.

Сесилия. И она ничего не понимает до самого последнего момента.

Глория. Признаюсь, я тоже не совсем понимаю…

Габо. Герой просит жену о некоторой услуге, и она соглашается. Услуга заключается в том, чтобы доставить посылку в определенное место. В посылке – бомба; он подготовил ее таким образом, чтобы она взорвалась, когда будет в руках героини. Все устроено так, будто она принимает участие в операции. Переодетый герой затаился, сидит в машине, наблюдает, словно для страховки. Жена выходит из машины и быстрым шагом идет к условленному месту. Бомба взрывается. Он спокойно снимает парик, нажимает на газ и уезжает.

Глория. Вернемся ненадолго в супермаркет. Он сделал там кое-какие покупки, не так ли? Прежде чем оставить портфель на полу… Так жена его и вычисляет – по пакету из супермаркета. Там крупными буквами написано название и адрес.

Габо. В супермаркете установлена электронная система наблюдения – камера, которая записывает все, что происходит в магазине. Запись сохраняется, ее показывают по телевидению, чтобы обнаружить подозреваемого; но его не узнать из-за маскировки. На следующий день в сумке жена находит парик, усы, очки…

Рейнальдо. Она видит подозреваемого на экране и догадывается: это ее муж. Внешность изменена до неузнаваемости, но есть что-то – походка, жесты, манера движения головой, – что его выдает.

Глория. Хорошее предложение, но все еще не очень убедительное.

Габо. Это зависит от ситуации, Глория. Человек может так хорошо замаскироваться, что его не узнает даже собственная мать. Я имею в виду спереди, потому что со спины его узнает любой. Жена это осознает – или, по крайней мере, у нее закрадывается подозрение, – но ничего не говорит; запоминает и начинает подмечать…

Глория. Вот теперь мне кажется, что мы на правильном пути.

Габо. Признаюсь, сначала я думал, что будет совершенно невозможно направить историю туда, куда ты хочешь. Меня все очень смущало. Как решить проблемы, возникшие в результате покушения? Как сделать правдоподобным поведение жены и мужа, когда она выхватывает у него футляр? Как объяснить его поведение, когда он видит, что она приближается к сцене с бомбой в руке? Однако сейчас история вырисовывается. Меня не интересует, каким образом он собирается убить свою жену. В конечном счете это техническая проблема, которую мы неизбежно решим. Важен предыдущий сегмент, когда жена разоблачает мужа, и тот отрезок, когда он расставляет сети, чтобы она попалась, сама того не сознавая. Этот парень безжалостен, совершенно беспринципен; и в этом наше преимущество: благодаря этому мы уложимся в полчаса.

Глория. Единственное, о чем я жалею, – утерян невербальный характер истории. Я задумывала фильм без диалогов.

Габо. А почему бы и нет? Давайте сделаем немое кино.

Глория. Пусть говорят только по телевизору. Ведущий новостей.

Рейнальдо. И он говорит, что все, кто фигурирует на записи с видеокамер, уже добровольно явились в полицию или найдены… кроме конкретного человека, изображение которого показано в замедленной съемке. И этот мужчина – именно тот, кого, как ей кажется, она узнаёт.

Габо. Не усложняйте себе жизнь слишком сильно. В новостях сообщается, что человека разыскивает полиция. Этого достаточно.

Роберто. Глория, теперь я вспомнил, что в оригинале были диалоги: тот, где женщина разговаривала по телефону с парнем из театра: «Нет, сеньора, по пятницам первая скрипка…»

Глория. Это единственная фраза, которая должна быть сказана во всем фильме.

Роберто. Если использовать мало диалогов – коротких и сильных, – у зрителя сложится впечатление, что это немой фильм.

Габо. И правда: делать его вообще без звука – совершенно излишне.

Роберто. Когда героиня видит изображение подозреваемого по телевизору, она не должна быть уверена, что это ее муж. Она сомневается. Это и создает напряжение.

Габо. Напряжение возникает, когда она начинает рыскать по дому, и усиливается, когда зритель чувствует, что муж готовит ей ловушку.

Роберто. Почему бы не развивать обе линии одновременно?

Габо. Потому что это технически сложнее и не оправдывает затраченных усилий.

Роберто. Но интрига закручивается сильнее.

Глория. Мы видим, как муж готовит очередное нападение – на этот раз с помощью жены, – но еще не догадываемся, что жертвой является она.

Габо. Жена гибнет, полиция опознает тело и, естественно, идет сообщить мужу о произошедшем. Полиция еще не подозревает его, но есть что-то…

Глория. Деталь, которая его выдает. Может быть, что-то связанное со скрипкой.

Габо. В фильме рассказывается о подготовке идеального преступления. Но, судя по всему, речь идет о подготовке теракта, в котором жена станет центром операции. Конечно, муж не может сказать: «Отнеси, пожалуйста, эту одежду в химчистку». Надо попросить ее о чем-то важном, чтобы она почувствовала мотивацию. Я думаю о лидере профсоюза. Почему бы мужу не попросить жену помочь в этой операции?

Рейнальдо. Мне нравится, что мы эксплуатируем жестокую и абсурдную идею бытового терроризма. В эту пятницу парень взрывает супермаркет, а в следующую – убивает героиню, как музыканты (в нашем случае скрипач) – сегодня играют Шуберта, а завтра Бетховена: буднично. Мне интересно подчеркнуть связь, существующую между рутиной и аморальностью.

Глория. Все это очень абстрактно.

Рейнальдо. Это идеи.

Глория. Я хочу понять мотивы. Например, что движет женщиной? Ревность или подозрение, что муж – тот парень из супермаркета?

Рейнальдо. Сначала ревность.

Глория. Она подозревает, что у мужа есть любовница. И, пытаясь это выяснить, обнаруживает, что он террорист, а не ловелас.

Габо. Мы больше не можем топтаться на месте. Мне показалось, что появился консенсус: фильм должен начинаться с супермаркета. Это преступное, ужасное деяние, и притом оно не требует от нас показывать расследование.

Глория. Да, хотелось бы, чтобы никакого расследования не было.

Сокорро. Расследование ведется – должно вестись, – но его не показывают. Его запускает загадочная фигура в супермаркете.

Габо. Героиня позвонила в театр, как только он вошел в супермаркет. «Нет, сеньора, по пятницам…», – и так далее. Главным мотивом может быть ревность. Она сразу начинает обыскивать вещи мужа в поисках компромата. Не найдет ли она случайно среди его вещей парик и косметичку? Вечером, когда они смотрят новости, она наблюдает за ним. Ничего не говорит, но чувствует или, скорее, знает, что этот парень – ее муж.

Роберто. Мне нравится идея: она узнаёт, что он террорист, благодаря своей ревности.

Габо. Долго этот мотив не протянет, если только мы не снимем другой фильм.

Рейнальдо. Попробуем сохранить идею еженедельных покушений. Я признаю, что это немного гротескно, но многое говорит о холодной и бесчеловечной природе терроризма.

Габо. Надо подумать. Мы должны ухватить ту альтернативу, которая нас больше всего привлекает, которая лучше всего соответствует развитию истории.

Маркос. Можно зацепиться за то, что парень в супермаркете носит шапку. Той ночью, когда скрипач с женой смотрят телевизор и видят изображение подозреваемого, она встает, идет к шкафу, достает коробку для шапок, открывает… а там пусто. «А где твоя зимняя шапка?» – она спрашивает так, что у него возникает ощущение, будто она разоблачила его. «Не ври, я знаю, что это ты».

Габо. Это другой вариант; тогда ей не придется заниматься розысками.

Виктория. Ревность обострила ее чувства. Она уже знает: у мужа есть секреты – о том, что он делает по утрам каждую пятницу, – поэтому, когда в пятницу вечером она видит по телевизору парня в шапке…

Габо. Может быть, она даже обрадуется и попросит прощения у мужа, видя, что подозрения необоснованны… Насчет любовницы.

Виктория. Ревность заставила ее обыскать дом в поисках доказательств измены – носовой платок с помадой, светлые волосы на лацкане пиджака, – и тут она находит что-то странное, чего не может объяснить…

Сесилия. В идеале это должен быть предмет, типичный для всех женщин, но который можно использовать и для более опасных целей, мы уже знаем каких…

Габо. Я бы все-таки начал с супермаркета, то есть с настоящей трагедии, с летальным исходом. Ревность – это ложный конфликт, симулякр. Он может подспудно фигурировать несколько минут, но исчезает после выпуска новостей. Это лишь повод для жены разоблачить мужа. Остальная часть фильма должна быть посвящена рассказу о том, как ему удается избавиться от супруги. И на эту часть остается меньше тридцати минут.

Роберто. Когда жена выводит его на чистую воду, он притворяется, что любит ее как никогда прежде. Словно теперь, добавив ее в свои террористические планы, он заново открыл ее как товарища, даже как женщину… Им предстоит прожить второй медовый месяц, самые счастливые мгновения в их жизни… И все это – не более чем преднамеренный обман.

Габо. Меня беспокоит мысль, что политическое преступление смешается с преступлением на почве страсти.

Роберто. В данном случае эти два элемента переплетаются.

Габо. Если есть хорошая история, которую можно рассказать просто и ясно, следует избегать искушения ее усложнять. Скрипачу придется убить женщину, даже если он ее любит. Из соображений безопасности он должен пожертвовать даже любовью. Так история станет более драматичной.

Сокорро. С его точки зрения, это правда, но элемент ревности и фальшивого романа делает характер героини более сложным.

Габо. Почему бы нам не разработать эти два варианта порознь? Один будет исследовать обе линии, нечто вроде двойного симулякра, а второй – только одну, с точки зрения профессионального долга. Герой убивает жену с болью в душе, потому что альтернативы у него нет. Давайте разработаем оба варианта и посмотрим, где будет больше сложностей.

Глория. Для меня этот парень такой, как ты сказал: холодный человек, способный на все.

Габо. Короче говоря, настоящий мерзавец.

Роберто. А может быть, ему стоит сымитировать внезапный интерес к жене?

Габо. Для убийства этого не требуется. Ему не нужно притворяться любящим мужем, чтобы подложить жене бомбу. Зато совершенно точно нужно быть фанатиком, верить, что твое дело превыше всего.

Рейнальдо. Как настоящий террорист он думает, что цель оправдывает средства. Но жалеет, что теперь предстоит пожертвовать женой.

Габо. Потому что в глубине души он ее любит.

Сокорро. Почему бы нам не поиграть со смешанными чувствами? Сегодня любит, а завтра только притворяется… почему бы и нет? Он холоден, неумолим, но вдруг у него случается эмоциональный кризис, пусть даже временный… И все это тоже может обогатить характер женщины.

Габо. Несомненный факт состоит в том, что он собирается ее убить. Причем с идеальным алиби. Мне нравится идея, что он отвергает все, даже свою любовь, потому что чем более неумолим герой и чем более жестока смерть героини, тем лучше.

Глория. И да простит тебя Бог.

Роберто. А что, если террорист просчитается и взорвется сам?

Рейнальдо. И что тогда?

Сокорро. Подтвердится идея, что преступление не приносит выгоды.

Рейнальдо. Или что существует высшая справедливость.

Габо. Парень встречается с членами своей организации и сообщает им о случившемся. «Моя жена все знает». – «Тогда тебе придется ее убить». Точка.

Глория. Мне нравится, да. Пусть террористическая организация решит, что нужно ликвидировать женщину. Так история примет более холодный, безличный оборот: он только и делает, что выполняет приказы, как автомат.

Габо. «Либо ты убьешь ее, – говорят они парню, – либо убьем мы». И он прекрасно понимает, что это значит.

Роберто. Если он любит ее так сильно, как ты говоришь, почему бы ему не сбежать с ней?

Габо. Потому что это жестокий фильм.

Глория. Я сделала очень много заметок. Приступаю к работе.