Габо. Она знакомится с ним при заселении. Он заполняет карточку на ресепшене, они встречаются взглядом. «Вы прилетели таким же рейсом?» Она в ужасе.
Сокорро. С этого момента героиня постоянно убегает. Но тщетно. Он всегда ее настигает.
Габо. Сотрудница заселяет его в номер триста три, а ее в триста пять. Героиня в шоке. «Не могли бы вы дать мне номер на другом этаже, пожалуйста?» – «Как пожелаете». А на следующий день она видит, как он заходит в дверь напротив… «Но… у вас же другой номер?» – «Да, меня переселили. Кондиционер сломался».
Сесилия. В отеле есть аниматор или специалист по связям с общественностью. Увидев, что оба гостя одиноки и притом из Аргентины, он всеми силами старается их свести.
Габо. Принцип отеля: сосватать каждому пару.
Сесилия. Пациентка сказала, что многие нашли там спутника жизни.
Габо. Когда в отеле понимают, что женщина мало того, что одинокая, так еще и аргентинка, начинают активно действовать. «Как она может быть одна, если в отеле полно аргентинцев?» Обещают нанять танго-оркестр. К черту сальсу. К черту маракасы, музыканта-карибца… Танго! Аниматор решил популяризировать танго. Тран! Та-ран-тан!.. И тут герой, само обаяние, подходит к ее столику и приглашает на танец.
Сокорро. «Мой любимый Буэнос-Айрес…»[24]
Маркос. «Я знаю, что безумен, безумен, безумен…»[25]
Рейнальдо. Это в конце. Они танцуют, словно смиряясь с судьбой.
Габо. Нет. Они танцуют эмоционально, страстно и уезжают счастливыми и довольными. Они осознали, что жизнь – их настоящая жизнь – проходит дома, а здесь им ничего искать не нужно. Если мы согласны с этим, нам просто нужно придумать, как удачно заполнить пустое пространство.
Роберто. Ситуация первая: ресторан набит битком. Они случайно встречаются у дверей и садятся за один стол. «Вы пришли вместе»? – спрашивает метрдотель. Герой спешит уточнить: «Нет, но это не имеет значения… Если вы не возражаете». Ей приходится сдаться. Они начинают светскую беседу, но раздражение нарастает: «Извините, но я не планирую проводить отпуск среди соотечественников…»
Габо. «Я приехала сюда, чтобы хоть две недели не видеть аргентинцев».
Роберто. Они расстаются. И с тех пор постоянно натыкаются друг на друга против воли.
Габо. Она так хотела музыканта, а в итоге сошлась с соседом!
Сокорро. А музыканта так и не охмурила.
Рейнальдо. Он и так по уши занят. У него много обязательств.
Габо. Однажды вечером она гуляет с музыкантом, но обнаруживает, что он пригласил еще и аргентинца. «Сюрприз-сюрприз: я попросил своего аргентинского друга пойти с нами; мы познакомились вчера вечером, выпили рома, он славный парень…»
Маркос. Странное решение.
Габо. Музыкант боится, что быстро ей наскучит. И думает, что ей будет комфортнее в обществе еще одного аргентинца. Конечно, шаг рискованный.
Маркос. Почему?
Габо. Потому что фильм рискует превратиться в анекдот про аргентинцев.
Роберто. Другая ситуация: предстоит футбольный матч. В отель въезжает аргентинская команда. Вся делегация ужинает в ресторане…
Дениз. Но тогда теряется история о «несчастных одиноких аргентинцах» и о персонаже-своднике.
Роберто. О ком?
Дениз. Ну, аниматор, который сводит героев…
Роберто. Одно другому не мешает! Он говорит: «Только что приехали ваши соотечественники-футболисты». И ведет их брататься.
Дениз. Это просто смешно.
Роберто. Мы снимаем комедию положений.
Рейнальдо. Эти двое, наша дама и ее сосед, приходят порознь. И тут объявляются футболисты. А за ними толпа аргентинских туристов.
Габо. Потом, не выдержав наплыва сограждан, героиня меняет отель. И то же самое делает парень. Снова оказавшись вместе – случайность, судьба, кто знает, – они начинают смеяться. Они подружатся или просто смирятся с неизбежным? Это не имеет значения. Именно тогда он говорит: «Может, нам пообедать вместе в ресторане на пляже?» А она: «Почему бы и нет?»
Дениз. Как вариант, сделать это финалом.
Роберто. Они идут вместе смотреть игру.
Рейнальдо. Все аргентинцы уходят из отеля на футбол, и герои, пользуясь случаем, направляются в бар, чтобы насладиться тихой беседой за хорошей едой и бокалом «Куба либре»… Но игру транслируют по телевидению, и все – от бармена до посетителей – внимательно следят за матчем…
Маркос. Возможно, им даже придется спеть гимн.
Габо. Футболистов торжественно приветствуют. Игроки выстраиваются в ряд и начинают исполнять гимн. Финал может быть таким. Героиня в баре, не в силах сдержаться, встает и тоже поет.
Маркос. Я хотел снять фильм на Карибах и привлечь кучу местных, а оказывается, мне понадобятся десятки аргентинцев.
Габо. И даже больше. В этом отеле аргентинцев пруд пруди. Но не волнуйся: мы пытаемся придумать как можно больше ситуаций; потом соберем их воедино и посмотрим, что работает, а что нет. Главное, не прекращать поиск.
Роберто. В лифте застревает десяток аргентинцев. Они обсуждают ситуацию в стране. Одни говорят об одном, другие о другом, это безумие… Разве не так ведет себя типичный аргентинец?
Рейнальдо. Или типичный карибский персонаж.
Габо. Давайте сосредоточимся. Фильм наполняется аргентинцами. Под завязку. За футболистами приезжают фанаты, привозят символику: флаги, футболки… Все настоящее, фабричный пошив. И это снято аргентинцем Маркосом.
Маркос. Еще я бы хотел вставить в фильм один из тех ресторанов, которые специализируются на мясе и колбасах. Стейки, окорок, свисающий с потолка…
Габо. А как же вертолет, Маркос? Уже забыл? Нельзя отказываться от такой идеи. Кто на нем прилетает? Героиня загорает на террасе отеля, и вдруг появляется этот аппарат… Кто же это? Что за важная персона может позволить себе такую роскошь?
Роберто. Марадона.
Маркос. Нет. Перебор. Это порушит всю систему.
Габо. Мне кажется, мы неплохо продвинулись. У нас до сих пор нет структуры, но есть общая канва о героине и ее пациентке, которая вдохновляет на мысль, что настоящая жизнь – на Карибах, так далеко от Аргентины… Психоаналитик приезжает в отель и первым делом встречает аргентинца. Они не разговаривают, смотрят друг на друга искоса; но она слышит, как служащий говорит: «Сеньор Рибарола, добро пожаловать. Возьмите ключ от номера двести три». Когда парень уходит, следуя за носильщиком, администратор обращается уже к ней: «Доктор Риковикс, добро пожаловать. Комната двести пять». – «Нет, пожалуйста! Нет ли номера повыше? Я не люблю нижние этажи». Она уже начала от него убегать. Но на следующий день, выходя из своей комнаты, она видит, как он заходит в номер напротив. Ему пришлось переехать. Сломался душ или кондиционер…
Маркос. Мы потеряли закадровый голос.
Габо. Нет. Мы сможем уточнить это, когда закончим историю. Хотя сначала мы думали в другом порядке. Сперва развиваем историю, затем вставляем голос пациента.
Роберто. Кстати, помните «Сладкую жизнь»?[26] Все начинается с того, что вертолет перевозит статую.
Габо. Христа.
Роберто. Привязанного веревками. На нашем вертолете может быть бык. Неплохая отсылка, правда?
Маркос. Хорошая идея. Внезапно женщина открывает глаза и видит летящего быка.
Роберто. Быка, падающего с неба…
Габо. И притом аргентинского. Живого быка, которого они собираются съесть тем же вечером. Лучшего во всей Аргентине. А на шее табличка: «Чистопробное аргентинское мясо»[27].
Виктория. «Лучшее в мире».
Роберто. Она не может поверить своим глазам. Бифштекс… но еще живой.
Габо. Великолепное барбекю для праздничного вечера.
Рейнальдо. Вечер Пампы. Вот как объявляется по всему отелю: «Не пропустите Роскошный Вечер Пампы в эту субботу!»
Маркос. Я надеюсь, что там будет сальса-оркестр. «Ван Ван»[28], например. Меня бы заинтересовал такой персонаж, как Педрито, их певец. Вы его знаете?
Габо. Но у нас уже есть персонаж: он играет на маракасах.
Маркос. Я склоняюсь в сторону Педрито, мулата шести футов ростом, очень хорошо сложенного, безупречного: усы, золотой зуб, белая широкополая шляпа…
Габо. Есть еще один очень хороший джаз-банд, «Иракере»[29], и один из лучших его номеров – когда чернокожая женщина поет блюз под аккомпанемент тромбона. Роскошное зрелище, а тромбон как инструмент куда интереснее, чем маракасы.
Роберто. Да и символика фаллическая, со всеми этими движениями…
Габо. Только без непристойных намеков.
Маркос. Туристы ждут сальсу, а появляется оркестр танго. Ведущий объявляет: «Дамы и господа, сегодня вечером нас ждут сюрпризы…»
Роберто. И прежде чем оркестр начнет играть, они выводят на танцпол рогатый скот. Я видел нечто подобное в Бразилии: дефиле коров в роскошном отеле. Все при параде, дамы в драгоценностях, столы с кружевными скатертями, и вдруг му-у-у… – и корова. Взрыв мозга!
Габо. Остановимся на быке. Но – аргентинском. Мы видим, как он идет по залу с цветочной гирляндой на шее, точно модель по подиуму. А немного погодя мы видим его выпотрошенным, подвешенным на крюке. Потом разделанным. И наконец, в виде бифштекса, который с аппетитом поглощает публика. Что еще осталось? Танго. Наши герои роскошно танцуют. Они счастливы, что нашли друг друга. И всё. Полчаса пролетели. По-моему, не скучно, как считаешь?
Маркос. Согласен; жду не дождусь, когда буду снимать парящего над городом быка, привязанного к вертолету.
Габо. Бык приземляется, и героиня видит, как он исчезает где-то в саду. Тогда мы забываем об этом. А вечером… животное появляется во всей красе, как реклама «Недели Аргентины»! Потому что как раз она в отеле и проходит.
Роберто. Футбольный матч – часть этого праздника. И раз зашла речь о футболе, то события должны происходить в Мексике.
Габо. Может быть, в Акапулько.
Маркос. На острове в Карибском море.
Габо. Тогда пусть будут мексиканские Карибы: Канкун.
Маноло. Выходя из ресторана, героиня ошибается дверью и попадает на кухню. И видит заколотого быка.
Габо. Она ускользает от аргентинцев и встречает мясников, которые – вжик-вжик! – вооружившись ножами, расчленяют животное. А потом все жуют бифштексы. Итак, у нас есть прибытие героини, появление парня, быка и футбольной команды. Большего и желать нельзя. На тридцать минут событий хватит. Теперь надо их правильно скомпоновать.
Роберто. После ужина герои могут застрять в лифте. Напившись и наевшись…
Рейнальдо. Его случайно тошнит ей на затылок (дамы, прошу прощения).
Габо. После ужина оркестр играет танго. Танцпол забит. И наша парочка танцует так хорошо, что выигрывает приз вечера: их именуют «золотыми аргентинцами», или, еще лучше, в соответствии с этимологией, «серебряными»[30]. А в конце вечера все поют перед камерой национальный гимн Аргентины.
Маркос. Мне как честному аргентинцу это танго кажется подозрительным.
Габо. Разве ты не помнишь конец «Сияния»?[31] Фильм заканчивается старой фотографией – все герои уже мертвы – и красивой песней. Разве тебе не хотелось бы финала с песней? Или ты хочешь оставить этот сюжет для семинара, а мы напишем тебе историю, которая понравится аргентинцу, – то есть без аргентинцев?
Маркос. Я просто сказал: с танго уже перебор.
Габо. Знаешь, что можно сделать? Ты появляешься в середине фильма, прерывая действие, и объясняешь: «Уважаемая публика, сейчас будет танго. Я не хотел снимать эту сцену, но меня заставили. Прошу прощения». Что думаешь? Нужно осмелиться на что-то подобное.
Дениз. Пока что надо собрать историю воедино. Почему бы нам не вернуться к моменту прибытия? Самолет едва приземлился, а она уже проходит таможню в аэропорту…
Роберто. Берет такси и едет в отель. По пути мы показываем город, чтобы зритель прочувствовал атмосферу…
Габо. Подождите, если мы заговорили о последовательности событий, то давайте начнем с самого начала: кабинет, психоаналитик, кушетка, пациентка… Никто не ведет записи? Я знаю, что это тяжело; если вести конспект, то больше ни на что не остается времени, человек выпадает из обсуждения, превращается в секретаря; но кто-то должен этим заняться.
Роберто. Все понятно до момента прибытия в отель. И кстати: я бы заставил ее уехать из Аргентины зимой.
Габо. Там зима, а здесь лето. Пускай поедет в июле.
Маркос. Девятого июля – в День независимости.
Габо. Вернемся к такси. Самолет приземляется, а в следующей сцене героиня уже едет в такси и любуется городом. Склейка – она входит в отель. Подходит к стойке и замечает, что парень рядом – аргентинец. Слушает, что говорит администратор, когда дает ему ключ.
Сокорро. До сих пор у нас был голос за кадром, верно? А теперь?
Габо. После того как в центре внимания оказывается наша дама, мы больше не слышим голос. По крайней мере на время.
Роберто. В Бразилии перед посадкой пассажирам в салоне на экране показывают местные красоты. То же самое может произойти и здесь: перед приземлением она, возможно, видела некоторые из этих изображений… Конечно, рекламные картинки, чистой воды стереотипы.
Габо. В такого рода историях нужно очень четко определить порядок действий, а затем усложнять его на первом чтении. Этим мы и займемся. В этом красота семинара: ты видишь, как история развивается, затем усваиваешь метод и дальше можешь справиться в одиночку. Итак, вернемся к стойке регистрации. Когда героине дают номер двести пять, она чует неладное и колеблется: «Разве это номер с видом на море?» – спрашивает она. «К сожалению, нет». – «Ах, тогда мне бы хотелось этаж повыше и номер с видом на море». – «Но это стоит немного дороже». – «Не имеет значения». – «Тогда берите ключи от восемьсот седьмого».
Рейнальдо. Она поднимается и, выйдя на балкон, созерцает панораму города. Он не очень похож на тот, который показывают в рекламе.
Габо. А еще она может посмотреть в окно и увидеть истинный облик города. Когда вы заходите в отель с парадного входа, то даже не представляете себе, насколько отличается вид с другой стороны. А реальность именно там.
Рейнальдо. В Рио отель «Шератон» находится неподалеку от фавел[32]. С одной стороны море, с другой – фавелы.
Маркос. Парень сразу меняет комнату. И в определенный момент, когда героиня выходит на балкон, она видит его на соседнем. Они смотрят друг на друга в недоумении. «Извините, – говорит она, указывая вниз, – а вы не?..» – «О, да! Как дела? Видите ли, мне пришлось сменить комнату из-за поломки кондиционера».
Габо. Пора уже определяться. Беда этой истории в том, что она будоражит воображение и каждый готов внести свою лепту.
Маркос. И мы должны закончить ее сегодня.
Габо. Нет. Мы не продюсеры, а творцы. Истории нужно уделять столько времени, сколько она требует.
Сокорро. Мы решили, что героиня просит другой номер.
Габо. И когда она устраивается, снова видит парня. А дальше – лакуна, которую необходимо заполнить. Нужно время, чтобы герой обнаружил, что у него не работает кондиционер, попросил поменять номер, переселился и, наконец, вышел на балкон.
Сокорро. Героиня раскладывает вещи, убирает одежду в шкаф и примеряет два купальника, потому что хочет спуститься вниз и искупнуться.
Рейнальдо. Что сделать?
Cокорро. Ну, искупнуться. В бассейне искупаться.
Маркос. В номере висят огромные фотографии…
Сокорро. Пляжи, пальмы на фоне заката.
Маркос. Нет. Анды, аргентинская пампа…
Глория. Ужас!
Рейнальдо. Мачу-Пикчу.
Габо. Оставьте это на усмотрение режиссера.
Сесилия. Вдруг она слышит шум в соседней комнате, выходит на балкон… А там этот парень.
Маркос. Сначала пусть включит радио. Атмосферную музыку.
Габо. Это сделает коридорный. «Посмотрите, сеньора, вот свет, вот кондиционер, вот горячая вода, вот холодная…» Она раздражается и говорит: «Да-да, спасибо», желая скорее отделаться от него… Конечно, бедняга не унимается: он хочет выклянчить чаевые. Мы говорили, что она приехала в зимней одежде?
Сесилия. Может быть, коридорный дал ей программу вечерних развлечений и она стала ее изучать?
Глория. Я потерялась. А что в это время делает парень? Меняет номер?
Габо. Он поднялся первым. Еще пара минут, и он переедет.
Сокорро. Будем использовать параллельный монтаж?
Габо. Нет-нет, мы рассчитываем время. Камера строго следует за героиней.
Сесилия. Не думаю, что им надо видеться на балконе. Она переодевается, раскладывает вещи и, выходя из комнаты, натыкается на парня, который въезжает в соседний номер. Он узнает ее, кивает, и она не может сдержаться: «Разве вы живете не на другом этаже?»
Глория. Не нужно ничего объяснять.
Габо. Мы уже дали парню необходимое время. Когда носильщик уходит и героиня остается одна в комнате, она одевается как типичная туристка в тропиках: яркая блузка, солнцезащитные очки, шляпа… а потом выходит на балкон, вдыхает полной грудью соленый карибский воздух… и вдруг видит парня. Он стоит на соседнем балконе, все еще одетый как аргентинец. Узнает нашу даму, машет рукой, но ее мысли витают далеко… Может быть, он торговый агент, который катается по Карибам, продавая кондиционеры.
Роберто. А затем она переезжает. И другой носильщик перетаскивает вещи.
Габо. Или пускай остается в том же номере; иначе может показаться, что весь фильм – сплошная игра в кошки-мышки. Она остается, мало-помалу смиряется с судьбой и в конце концов полностью ее принимает.
Глория. Мне так больше нравится: короткие ситуации, подмигивания… Чем короче шутка, тем лучше.
Габо. Она остается там. Это ее первая капитуляция.
Рейнальдо. Она входит в комнату, берет трубку, чтобы попросить о переселении, набирает номер и, не дожидаясь ответа, кладет трубку. Сдается.
Маркос. Смиряется с судьбой. Но мы говорили, что парень тоже не хочет с ней встречаться. Он мечтает о тропическом романе.
Глория. Что не мешает ему оставаться вежливым при каждой встрече. Но героиня не скрывает неприязни, избегает его… Возникает еще больше юмористических ситуаций.
Габо. Боюсь, ситуаций уже слишком много. Нужно установить их последовательность и оценить, сколько времени они занимают. История сложная, потому что это комедия ошибок и мы точно не знаем, к чему она ведет. Прямо сейчас мы на середине, в первой трети или?..
Роберто. Не совсем. Мы где-то между пятой и седьмой минутами.
Маркос. Итак, через пять минут после начала фильма она впервые смиряется с судьбой.
Габо. Со своей «южноамериканской судьбой». Она больше не может бежать. Затем сцена в ресторане. Играет сальса-оркестр. Она пялится на музыканта, открывает на него охоту. Снова появляется закадровый голос, создающий идеализированный портрет персонажа.
Элид. Разве мы не собирались заменить маракасы на тромбон?
Рейнальдо. И сальсу на танго.
Элид. А футболисты?
Габо. Не сваливайте события в кучу. Надо идти шаг за шагом. Сначала две встречи: с чернокожим и с аргентинцем, причем последняя возвещает обо всех грядущих несчастьях…
Элид. Встреча, которая оборачивается разочарованием, потому что героиня бежит от аргентинцев, и первый, кого встречает в отеле…
Маркос. Она уже переоделась. Спускается на лифте и идет прямо в бар. Поскольку пациентка рассказала ей о типичных карибских штучках, она подходит к бармену и небрежно заказывает мохито.
Рейнальдо. Кубинский напиток с японским названием, как говорил Кортасар.
Габо. А что потом, Маркос? В чем идея?
Маркос. Большинство туристов так делает, чтобы почувствовать себя увереннее, показать, что они владеют ситуацией. Они словно говорят: видишь, как много я знаю о местных обычаях?
Габо. Она заказывает один коктейль, а ей приносят бокал «Кармен Миранды», украшенный фруктами, листьями и цветами, как шляпа актрисы. Это туристическое преображение внешней реальности. Когда я писал «Осень патриарха», я объехал Малые Антильские острова: Мартинику, Гваделупу, Антигуа, Барбадос, Тринидад, Тобаго… Путешествовал с острова на остров и обнаружил, что острова – это один мир, а отели на них – совсем другой. В отелях берут кусочек внешней реальности и трансформируют его. Например, если на улице жарят мясо на горячих углях, то в отеле барбекю подают какие-то чернокожие мужчины, одетые как пираты, которые приносят огромную сковороду и внезапно разжигают огонь – ррраз! – высокое пламя; и тамошние гринго – все старше пятидесяти лет – радуются жизни, млея от того, что их накормили набором стереотипов. Это чувство коммерческого воспроизведения внешней реальности поддается всякого рода преувеличениям, и нам это на руку, потому что кино обожает все преувеличивать. Но конечно, не так сильно, как реальность.
Роберто. Женщина с парнем оказываются в замешательстве. Герои не могут понять, что происходит. А происходит то…
Габо.…что у нас есть всего тридцать минут, из которых мы уже потратили десять. Надо начать с базовой сюжетной линии и постепенно ее усложнять. Дерево, которое растет криво…
Сесилия. Должно произойти событие, которое сумеет зацепить зрителя. Почему бы не вернуться к парню с маракасами? Харизматичный тип, шутит, соблазняет барышень…
Габо. Она сидит перед своим рогом изобилия, то есть перед бокалом «Кармен Миранды», и почти не видит музыканта; чтобы его разглядеть, нужно отодвинуть листья и фрукты в сторону. Она уже проваливается в эту искусственную жизнь. На улице деревья растут на расстоянии: тут бананы, поодаль – манго, еще дальше – кусты с ананасами; а здесь все натыкано так плотно, что ничего не разглядеть.
Маркос. Когда представление заканчивается, она идет прямо в гримерку, чтобы попытаться поговорить с музыкантом.
Рейнальдо. Я не могу представить ее такой напористой…
Габо. Надо воспользоваться атмосферой, шармом… Чем для нее заканчивается вечер?
Дениз. Аргентинцем, конечно. Случайная встреча.
Рейнальдо. Она сидит за своим столиком, и аргентинец, увидев ее, пересекает зал, приближается и галантно приглашает на танец. Или, может быть, сам к ней подсаживается!
Маноло. Она собралась на охоту за музыкантом, а вместо этого – хопа! – сидит и болтает с аргентинцем.
Габо. Пришло время им поговорить. Или у нас история о глухонемых? В какой-то момент он замечает: «Какое совпадение! Приехать в тропики, чтобы встретить соседку!» А она сухо: «Не для того я пересекала континент».
Маркос. Герои никогда бы не осмелились сказать такие вещи. Они застенчивы.
Габо. Я очень хорошо знаю аргентинцев, они не из стеснительных. Плюс у них есть маленькие капризы. В Алжире я встретил человека, который представился как Переира и уточнил, что его фамилия пишется через «и»[33]. Каприз нашего парня – потанцевать с дамочкой-психоаналитиком. А она нервничает, ждет, когда освободится музыкант! Галантность соотечественника грозит испортить ей вечер, поездку, все на свете…
Маркос. В такого рода кабаре людей под конец вечера заставляют танцевать по принципу паровозика: все держат друг друга за талию, один за другим…
Габо. Маркос, ты только что очень по-аргентински описал конгу[34].
Рейнальдо. Этот маленький поезд ее растоптал. В конге не танцуют: топают.
Маркос. И ему – какое совпадение! – пришлось пристроиться прямо за ней.
Габо. Тем вечером они должны прояснить свои отношения. Он тоже ищет приключений и предпочел бы чернокожую женщину или мулатку, но, если таковая не появится, то согласится на женщину из Буэнос-Айреса. Маркос, садись писать, надо развивать хронологию вечера. Обрати внимание, что дальше идет сцена у бассейна, где героиня наблюдает за прибытием вертолета.
Сокорро. Вернемся к нашему вечеру. Когда представление заканчивается, героиня идет к парню с маракасами, но сталкивается с аргентинцем. Она дает понять, что приехала за новым опытом, за вкусом Антильских островов… Музыкант выходит из гримерки, видит их оживленный разговор, думает, что они друзья, и уходит.
Глория. Не могу даже представить, чтобы психоаналитик из Буэнос-Айреса отправилась искать какого-то парня, который играет на маракасах.
Габо. Она отправляет музыканту записку и ссылается на пациентку: «Я аргентинка. От такой-то. Передаю привет. Могу я вас увидеть?»
Сокорро. И передает записку через коридорного.
Габо. Затем музыкант подходит к ее столику. «Сожалею, но я не Педрито, я его подменяю, пока он со своим джаз-бандом поехал в тур по Венесуэле». Смена кадра. Лицо героини: она безутешна – вечер безнадежно испорчен. Переходим к следующему дню: она загорает у бассейна. Приближается аргентинец. Последний раз они виделись на балконе, да? Кстати, совсем не как в «Ромео и Джульетте». Теперь он заигрывает с ней, а она, не раздумывая, отвергает его: «Я что, уехала так далеко от дома, чтобы танцевать танго?!» В глубине души она не отказывается от идеи с музыкантом. Хоть это и не тот самый парень.
Рейнальдо. Ее фраза про танго – ключевая, потому что так должен закончиться фильм: они танцуют танго.
Маркос. Значит, танго все-таки будет.
Габо. Это часть атмосферы, которая создается вокруг аргентинской недели. Все начинается с прибытия футбольной команды, потом приезжают болельщики, повсюду маленькие флажки…
Маноло. Просто мы продолжаем смешивать сцены, и это нас сбивает с толку.
Габо. Думаю, с днем приезда решено, верно? Вечер начинается в кабаре. Сильное шоу – мамбо, гуарача, ча-ча-ча[35]. Героиня одна за своим столом, не спускает глаз с музыканта. Внезапно к ней подходит аргентинец, которого мы не видели после истории с балконом. «Я ваш сосед, – говорит он, – можно?» – и садится, не дожидаясь разрешения. Начинаются знакомые рассуждения: «Я что, уехала так далеко…» и так далее. Она пользуется паузой, чтобы передать записку. Музыкант подходит к столику и говорит то, что мы уже знаем: «Сожалею, но я не Педрито, я его подменяю…» и так далее.
Маноло. Если аргентинец еще не ушел, то для нее не все потеряно; а если она уже его прогнала, то двойной проигрыш: ни музыканта, ни аргентинца.
Габо. Скажу прямо: я пытаюсь вывести музыканта из оборота. Он был приманкой, чтобы завлечь героиню на Карибы; никакой другой роли он не играет.
Сокорро. Сколько времени потребовалось, чтобы добраться до этой точки?
Габо. По моим расчетам, около семи минут.
Маркос. Габо прав. Музыкант больше не нужен. Сейчас важны отношения героини и аргентинца.
Габо. Музыкант уже придал истории какой-то вес, но теперь он испарился, замолчал… Эротическая фантазия героини исчезает. Проще говоря, она переключается на другого. Сколько раз подобное случалось со всеми нами! Сколько раз из нашей жизни уходил такой музыкант!
Маркос. Хочу внести ясность: когда этот запасной музыкант сообщает, что Педрито уехал в Каракас, происходит склейка и потом идет сцена у бассейна.
Элид. От кадра, где героиня с потерянным видом слушает музыканта, мы переходим к кадру, где она с потерянным видом смотрит на прибытие вертолета.
Сесилия. Она мирно лежит в шезлонге.
Габо. Камера фокусируется на лице: сонливость сменяется удивлением от поднявшегося ветра и шума.
Глория. Она видит бычьи глаза, которые, кажется, смотрят прямо в душу. И тут она понимает, что бык привязан к вертолету.
Габо. Ты спасен, Маркос: эта сцена поднимает фильм на новый уровень.
Маркос. Сильный ветер, вызванный вертолетом, сметает зонтики и столы…
Габо. Это ураган. А над пальмами, обдуваемыми ветром, бык проносится, как мираж… Маркос, надо пересмотреть «Сладкую жизнь», чтобы взять оттуда элементы и вставить их как цитаты; можешь взять в кавычки, чтобы не было сомнений. Ну и что нам делать с быком?
Сокорро. Сотрудники отеля не знают, как управиться со зверем.
Элид. А если он вырвется и вызовет панику среди гостей?
Габо. Героиня меня тоже беспокоит. Как нам вытащить ее оттуда? Поднять с места человека, загорающего рядом с бассейном, довольно сложно. Вот бы под руку подвернулся аргентинец!
Глория. Она перебарывает удивление, отправляется за ключом на ресепшен, и вдруг туда врывается футбольная команда.
Сесилия. А до этого, едва услышав ее речь, управляющий восклицает: «Сеньора! Вы ведь из Аргентины, не подскажете, как нам вытащить быка из сада?»
Габо. Эти операции всегда осуществляет страна-организатор. А что, если все это подстроил аргентинец? Точно! Наш аргентинец – организатор Недели Аргентины!
Роберто. После инцидента с быком она переходит на террасу и слышит шум со стороны улицы. Выглядывает из-за балюстрады и видит, что приближаются футболисты. За ними – сотни аргентинских туристов размахивают аргентинскими флагами. Мог бы получиться неплохой кадр, если бы она увидела маленькие флажки, выплывающие над оградой.
Маркос. Когда вертолет приземляется и бык оказывается на террасе, ветер сдувает с героини шляпу. Она хватает полотенце, наматывает его, как тюрбан, и поднимается в номер. Оттуда тоже слышен уличный гомон. Она включает телевизор и кого видит? Аргентинца! У него берут интервью. Парень организует это мероприятие. Так она узнает, кто он.
Габо. Да, но сначала она стала свидетелем прибытия команды, болельщиков, туристов, размахивающих флажками…
Роберто. Можно и без телевизора. Находясь на террасе, наша дама замечает суматоху вокруг прибывшей команды; поднявшись к себе, она слышит шум и гам, выглядывает на балкон и снова видит толпу. Что еще нужно? Лучше показывать действие, а не объяснять его. Будь ваша воля, вы бы и быка допрашивали.
Габо. Итак, еще раз по порядку: часть «А вот и аргентинцы». Сначала вертолет и бык; затем прибытие футбольной команды; затем героиня идет в вестибюль и поднимается в номер. Тем временем подъезжают автобусы, набитые фанатами. Кепки, свистки, футболки, флаги… Ей предстоит столкнуться с целой Аргентинской Республикой.
Сокорро. Если парень – организатор мероприятия, у него каждая минута на счету.
Габо. Он не обязательно должен быть организатором. Может быть, он просто принимает в нем участие. А может, это он продал быка для праздника. До сих пор у него было полно свободного времени, потому что мероприятие еще не началось и команда еще не прибыла.
Роберто. Отель превращается в адское место.
Габо. И даже если бы она его сменила, это не имело бы значения: весь город такой же. Больше некуда идти.
Сесилия. Она все равно пытается, но не может найти место, все занято.
Маркос. Если вы будете менять отель, нужно посмотреть, на какой именно; чтобы им не пришлось танцевать танго в захудалой маленькой гостинице.
Маноло. Она не должна менять отель.
Рейнальдо. Она может хотя бы попытаться.
Габо. Кто-нибудь записывает? Главное – не потерять основные элементы. Нужно сформировать хорошую структуру и затем спокойно ее заполнить.
Маркос. Когда героиня поднимется в свою комнату, то позвонит консьержу: «Можете ли вы объяснить, что здесь происходит?» Тот рассказывает. И в то же время она видит интервью по телевизору…
Маноло. Консьерж объясняет, телевизор показывает, а еще она выходит на балкон и все видит своими глазами.
Габо. Чего уж, не станем мелочиться: она слышит шум с улицы, видит толпу по телевизору и узнает новости от консьержа.
Маркос. Сумасшедшая избыточность. Получать одну и ту же информацию тремя разными способами…
Габо. Итак, последовательность ясна.
Рейнальдо. Все бурлит из-за прибытия команды. Никто не хочет пропустить матч: Аргентина против всех остальных.
Габо. Аргентина против сборной мира. О Маркос, тебя убьют в Буэнос-Айресе! Если бы ты снимал комедию, то героиня бы проснулась около бассейна в тот момент, когда бык выпускает ливень какашек.
Маркос. Она должна что-то ощутить физически; визуального образа недостаточно.
Рейнальдо. Дует ветер: срывает шляпу, сметает зонтики…
Габо. Маркос, не обязательно говорить о какашках напрямую. На героиню падает какая-то зеленая паста, она чувствует запах и бежит принимать душ. И все куда-то убегают. Затем склейка: и она уже в своем номере выходит из душа.
Рейнальдо. И просит объяснений по телефону. Но все можно было сделать в одном месте. В баре у бассейна, естественно, есть телевизор и телефон.
Габо. Ну, она уже сделала то, что должна была сделать. А между тем куда делся аргентинец? Хотя теперь понятно, что фильм не о ней и этом аргентинце, а о ней и аргентинцах, всех аргентинцах.
Сесилия. Героиня срочно заказывает такси, но ей отвечают, что все машины заняты.
Виктория. Она заглядывает в телефонную книгу, набирает другой отель, и ей сообщают, что мест нет.
Глория. Когда она звонит на ресепшен, чтобы узнать, что происходит, мы слышим не сотрудника, а голос телеведущего, который и «отвечает» на ее вопрос. Затем она смотрит в окно, потому что чувствует оживление на улице. И наконец, тщетно пытается сменить отель.
Габо. Кажется, эта история продлится всего один день.
Дениз. Та линия, которая начинается с вертолета и заканчивается ее попыткой сбежать, уже зашла в тупик.
Габо. Итак, ей обо всем рассказали по телефону. «Что вы, сеньорита! Ничем не можем помочь. Ваша страна играет против сборной мира!»
Маркос. А что потом? Мы строим сценарий, не зная, что произойдет в следующую минуту.
Габо. А голова нам на что? Мы импровизируем с самого начала.
Рейнальдо. Мне кажется, сейчас героине нужна минутка отдыха, чтобы обдумать происходящее. Она не на шутку встревожена. Ее окружили. Город захвачен аргентинцами.
Габо. Именно об этом мы и должны сейчас рассказать: что случилось с бедной аргентинкой, когда другие аргентинцы вторглись в ее мир. Кстати, а нельзя ли назвать фильм так: «Аргентинское вторжение»?
Маркос. Я учту. Но сейчас меня беспокоит другое: куда, черт возьми, подевался наш аргентинец?