Ну как сказать – не заняты… Иногда хикикомори самостоятельно добывают деньги «на булавки». С развитием телефонной связи и интернета они начали работать на дому операторами кол-центров или техподдержки, выполнять небольшие проекты в интернете и получать за это вознаграждение. Сейчас много «удаленщиков». Перед руководителями стоит сложная задача – найти способы мотивировать сотрудников вернуться в офисы или, в случае неудачи, организовать комфортные условия для фрилансеров. Однако то, чем занимаются хикикомори, не является удаленной работой! В Японии таких людей называют фури: та (フリータ) – «фритеры».

Слово фури: та – это сокращение от «фури: арубайта» (フリーアルバイタ). Оно состоит из двух частей: free (англ. «свободный») и die Arbeit (нем. «работа»). То есть фритер – это свободный работник. В русском языке есть выражение «свободный художник», но оно не относится к фритерам. Фритер – это не фрилансер, который регистрируется как самозанятый или индивидуальный предприниматель и обеспечивает себя, выполняя различные проекты по своей специальности. У него нет четкого плана, как зарабатывать на жизнь. Он лишь время от времени берется за проекты, которые обычно не требуют высокой квалификации. Это термин для тех, кто не имеет постоянного жилья и перебивается случайными заработками.

Деятельность людей, отказавшихся от реальной жизни и с головой ушедших в виртуальный мир, обычно не приносит пользы для экономики и не включается в расчет ВВП. Тем не менее нельзя не отметить вклад, который хикикомори внесли в развитие интернет-культуры. Анонимные форумы и обсуждения давно стали частью нашей жизни. Равно как и мемы; часть из них просуществовала всего несколько месяцев, а часть ушла в народ. Мне кажется, многие порождения культуры цифрового века связаны именно с хикикомори[63].

Значительное пополнение рядов хикикомори произошло во время пандемии. Это было сложное время для всех на планете, для многих вынужденная самоизоляция стала настоящим испытанием. Но когда у людей появилась возможность снова выйти на улицу, некоторые просто отказались это делать. Стало очевидно: хикикомори – действительно не только японский феномен. Люди, познавшие радость уединения, живут по всему миру. Я тоже отношусь к их числу. Мне бывает очень тяжело выйти из дома, потому что я люблю свою «берлогу». Но к хикикомори меня причислить нельзя, поскольку я in employment. Вот когда уволюсь…

До сих пор нет единого мнения о том, является ли «хикикоморство» продуктом постиндустриальной экономики или же это болезнь. Первоначально считалось, что явление имеет социальный характер. Однако у многих хикикомори «уход от мира» сопровождался депрессивными симптомами (потеря жизненных ориентиров, утрата интересов, глубокое переживание неудачи при устройстве на работу или поступлении в институт и страх повторения этого сценария[64]).

Когда число хикикомори стало слишком велико, проблемой заинтересовались исследователи. Некоторые врачи пришли к выводу, что подобное затворничество нормальным для человека не является. Но кто из нас по-настоящему здоров? Официально хикикомори не ставили никаких диагнозов, поскольку количество мест в психиатрических учреждениях ограничено, а государственный бюджет не позволяет обеспечить лечение такого большого числа людей. До сих пор никто не может точно сказать, кто такие хикикомори и как им можно помочь.