Другие важные категории японской эстетики, которые невозможно обойти вниманием, – это ваби и саби. О них часто говорят в связке, и действительно, оба термина составляют мощную комбинацию, но все же это разные вещи. Начнем с этимологии:

До развитого японского Средневековья (где-то до эпохи Муромати, 1336–1573 гг.) оба слова употреблялись в негативном ключе. Ваби значило нищету, нужду, бедность и одиночество в трудных обстоятельствах, а саби описывало грусть и печаль. Но уже в «Синкокинвакасю» (新古今和歌集) – «Новый сборник старых и новых японских песен», поэтическая антология периода Камакура – саби употребляется в значении светлой печали и светлой грусти[39]. Со временем значение слова меняется, и с его помощью начинают описывать глубокую экзистенциальную печаль или острое чувство одиночества. Саби – это понимание того, что ты всегда был и будешь один в мире, независимо от того, кто находится рядом с тобой и какие вещи тебя окружают. Это мировосприятие, близкое к дзену.

Ваби также описывает экзистенциальную тоску и глубину одиночества, но для него куда более важны категории скромности, смирения. Значение слова, изначально обозначавшее нужду и нищету, во многом изменилось благодаря Кэнко-хоси. Кэнко-хоси – литературный деятель и мыслитель XIV века, автор «Записок от скуки». Он, говоря о ваби, учил людей наслаждаться не бедностью и разрухой, а скромностью убранства и трогательностью старины. После него многие художественные деятели и представители, скажем так, средневековой интеллигенции начали видеть ценность печали. С ваби связано и представление о важности несовершенства и незавершенности; незавершенность привлекает, потому что оставляет простор для воображения. Многие принципы эстетики ваби найдут яркое отражение в искусстве чайной церемонии.

Эстетика Японии позднего Средневековья очень замкнута на себе. С этим связаны и апокалиптические настроения буддийского мира в XV–XVI веках. Существовало убеждение, что наступит эпоха маппо: – Эпоха Конца Закона: люди погрязнут в пороках, а буддийское учение будет окончательно искажено. И монахи, и миряне уподобятся охотникам, станут торговать Тремя Сокровищами: Буддой, Учением и Общиной; люди начнут убивать друг друга, Закон исчезнет, «сокроется». Эти представления хорошо согласовывались с историческими событиями в Японии, которая в то время стремительно распадалась на воюющие княжества[40].

Однако, будучи настоящими гедонистами, и в упадке японцы постарались найти красоту и эстетическое наслаждение, что и дало начало Великим Искусствам.