Ещё в раннем детстве я понял, как сильно отличаюсь от окружающих. Другим детям были очень важны их родители. Они могли любить их, недолюбливать или бояться —не это важно. У других детей вся жизнь крутилась вокруг мам и пап, а я всегда интуитивно чувствовал, что моя семья мне не родная.

Всё потому, что с самого рождения рядом был Он. Даже мои первые детские воспоминания наполнены его присутствием. Я всегда видел на стене тёмную рогатую тень.

Я смотрел мультфильмы по телевизору, а рядом была тень, меня укладывали спать, и она стояла над кроватью. Тень очерчивала длинное тело, рук и ног не было видно, словно они скрывались под плащом, а над головой высились два острых конуса.

Тень никогда меня не пугала, наоборот, я чувствовал себя спокойно в её присутствии. И я никогда ни у кого о ней не спрашивал и никому не рассказывал. Я чувствовал: это явление только для меня – другие не знают.

Мои родители были ко мне равнодушны. Они заботились обо мне, давали всё, что мне нужно, мы вели беседы, но мои мама и папа вели себя так, словно я им не сын, а чужой ребёнок, за которым им нужно было приглядывать какое-то время.

Они никогда не говорили, что любят меня, а слова вроде «ты молодец», «я тобой горжусь» всегда звучали сухо и «обязательно». Может они были вынуждены быть мне семьёй, может осознанно исполняли долг, а может, сами того не подозревая, были пешками в его игре. Я всегда плохо знал этих людей.

Настоящее родство я чувствовал только с молчаливой рогатой тенью. Я считал, что это мой настоящий отец. Я мог проводить часы сидя на полу и разглядывая мрачные очертания.

Мне было около пяти лет, когда мой всегдашний стражник защитил меня в первый раз. Я гулял во дворе своего дома и случайно заметил приоткрытую дверь в помещение, куда выходила труба мусоропровода. Любопытство толкало меня посмотреть, как там всё устроено.

Когда я заглянул в щель, кто-то потянул меня сзади за футболку. Это был нетрезвый мужчина, который решил проучить меня за желание совать нос куда не надо. Я и будучи ребёнком понимал, что ему не важны мои проделки, он просто хотел обидеть того, кто не сможет дать отпор.

Низко склонившись к моему лицу, пьяница держал меня за плечо, говорил, что я мелкий уродец, что меня надо хлестать ремнём по голому заду и ещё много всего, что я не хотел слышать. А ведь я даже ничего не сделал! Просто заглянул в незапертое помещение.

Знакомая рогатая тень – это всё, что я успел там увидеть. Когда пьяница меня отчитывал, я услышал тихий хрипловатый голос из темноты. Он требовательно произнёс: «Повторяй слова: Я всё знаю! Ты убил собутыльника и закопал у себя в огороде».

Я посмотрел нетрезвому мужчине в глаза и громко произнёс:

– Я всё знаю! Ты убил собутыльника и закопал у себя в огороде!

«Тебя поймают!», – подсказывал голос из темноты.

– Тебя поймают! – повторил я.

Пьяница выкатил глаза, фыркнул и убрался, еле переставляя ноги.

Теперь я знал, что рогатая тень принадлежит моему хранителю и защитнику.

***

Подталкивать людей к гибели меня никто не учил. Мне не объясняли кто я такой и в чём моё предназначение. Я просто шёл за своей природой. Как птицы начинают вить гнёзда, так и я однажды начал впускать тёмные силы в наш мир. У меня для этого были задатки.

Я учил своих друзей странным играм и ритуалам, которые плохо для них заканчивались.

Когда мне было десять лет, я увидел сон: в моём подъезде под лестницей поселился нечистый дух. Не ему принадлежала рогатая тень. В моём сне был другой бес – мастью ниже. Он не показывался мне на глаза, а прятался за детскими колясками и говорил, что может исполнить любые желания моих друзей, если они его призовут и попросят.

Мне тогда было десять лет. Я дружил с двумя ребятами, которых звали Вася и Глеб. Мы были одного возраста. Увидев сон, я рассказал друзьям, что надо делать: найти палку, поджечь её конец, задуть пламя и затушить голой рукой, а потом нарисовать угольком в подъезде чёртика с рогами и хвостом, и загадать желание. Это больно, зато исполнится всё, что угодно!

Я показал им: поджёг палку, без страха сжал её в кулаке, стерпел боль и нарисовал угольного чёрта. Сам я ничего не просил. Мне ничего не было нужно.

Вася первым сделал это. Ему скорее просто хотелось доказать, что ему тоже «не слабо» потушить рукой палку. И, нарисовав чёрта, он загадал быть самым сильным.

Ожог на моей руке почти разу зажил, а Вася неделю ходил с забинтованной рукой. Но вскоре он стал лучшим в своей секции по тайскому боксу. Он занимался всего месяц, а тренер отправил его на областные соревнования. Узнав об этом, Глеб тоже решился вызвать угольного чёрта. Он загадал, чтобы его семья разбогатела и ему покупали всё, чего он пожелает. Вскоре его мать получила повышение, а отец утроился на высокооплачиваемую работу. Глеба начали баловать, купили компьютер и хороший велосипед.

А потом моих друзей не стало. Вася умер от остановки сердца у себя дома. Сказали, что это от переутомления из-за плотного графика соревнований. Но было странное обстоятельство: его тело нашли в шкафу, мальчик, будто пытался спрятаться от чего-то страшного и умер от ужаса.

Глеб погиб от удара током. Что-то странное творилось с электроприборами в его квартире…

Я знал, что всё это случится. Они получили желаемое и заплатили цену. Было грустно остаться без друзей, но иначе не могло быть! Я не винил себя.

***

Годы шли, а рогатая тень всегда была со мной, куда бы я ни отправился. Возвращался домой в сумерках, и она ползла следом по асфальту. Я знал свою задачу: искать лазейки, открывать новые пути для сил, желающих ворваться в мир живых и покормиться человеческими душами.

Я легко знакомился. Я нравился людям. А они нравились мне! Но моё появление в компании означало, что мои новые друзья скоро пропадут.

Редкие люди чувствовали мою истинную природу. Таких людей, обычно, считают чудаками и сумасшедшими. Один мой вид мог вызвать у них приступ буйства. Отшельничьего вида старик, увидев меня, устроил сцену в магазине. Он убегал, расталкивая людей и роняя товары с полок, он кричал: «Помогите! Это дьявол!».

Люди пытались меня утешить, а того старика обвиняли за то, что он напугал ребёнка.

У меня была бабушка. Иногда меня отправляли к ней на лето в деревню. Я любил у неё бывать, потому что только она проявляла ко мне хоть какие-то чувства. Я был ей за это благодарен, но тоже не считал её родным человеком.

Мне было тринадцать, я проводил каникулы в деревне. Одной летней ночью мне приснился старый деревянный дом у дикого поля. Весь кривой, просевший, крыша так изогнута, что еле держится.

Утром я пошёл прогуляться и увидел тот самый одинокий дом у дикого поля. Мне захотелось узнать живёт ли там кто-нибудь. Я постучался. Дверь открыла староватая женщина. Увидев меня, она взвыла, замахала руками, а потом начала креститься.

«Уйди! Не трожь меня! Уйди!», – тётка билась в истерике.

Я – тщедушный подросток – просто стоял на пороге, смотрел на неё и не думал ничего делать. Женщина захлопнула дверь и щёлкнул замок.

Потом я услышал, как позади дома стукнула рама. Хозяйка выбралась через окно, перемахнула через забор и побежала по дикому полю к лесу.

Не стоило ей туда соваться… Лес кишел бесами. Весь рябил, как пчелиный улей. Но она этого не видела. Это видел только я. Женщина исчезла в лесу, и я знал, что больше она не вернётся.

Вечером я привёл двух деревенских ребят в её дом. Вызывать нечистых духов почему-то показалось им интересной идеей. Мы влезли через окно. Я сказал пацанам, что надо начертить круг мелом, сесть внутрь, расставить по краям зажжённые свечи и звать в дом чертей.

И для меня, и для них – это было игрой. Но только я один знал о последствиях. Когда мои друзья сделали всё, как я сказал, рогатая тень поманила меня в прихожую. Я впервые увидел руку своего отца. Он увлекал меня плавным движением.

Я не знал, зачем тень подаёт мне знак и сказал ребятам, что скоро вернусь. Но когда я оказался в прихожей передо мной сама по себе открылась дверь на улицу. Тень длинным пальцем указала мне на выход, и я ушёл. Дверь за мной закрылась.

Тех деревенских ребят больше никто не видел. Их «побрали черти», а старый дом у дикого поля стал «нехорошим местом». Я создавал «нехорошие места». Новые проходы, новые двери в ад.

***

Желал ли я зла тем, кого вёл к погибели? Презирал ли я их? Нет! Я даже любил их, ведь многие люди были ко мне добры. Подброшенный кукушонок вылупляется раньше всех и выталкивает из гнезда другие яйца. Птицы делают то, что им предписано природой. Так поступал и я. Не сознавая и не думая о том, что делаю.

Беды, которые творились с окружающими, не были для меня чем-то плохим или хорошим, это было чем-то естественным.

Всего один раз я испытал что-то близкое к удовольствию, когда тёмные силы расправились с моими обидчиками.

Я поступил в колледж и меня подселили в общежитие к второкурсникам. Их уже было трое, а меня навязали четвёртым. Эти парни давно друг к другу притёрлись, а я им мешал. Я их раздражал и создавал им неудобства одним своим присутствием.

В первую же ночь, когда я пошёл на кухню выпить воды, один из моих соседей хамским тоном сказал:

– Эй, слышь! Дверью не скрипи! Тут люди спят.

Другой засмеялся:

– Ну всё, держись парень. Славка «быдлона включил».

Он знал о чём говорил. С того дня этот Славка задирал меня по любому поводу, а другие соседи его подначивали.

Я был кроткий парень, не привык к грубому отношению, не умел за себя постоять. Тогда вмешался отец.

Душевая в нашем общежитии находились в подвальном этаже. Там всегда было темновато. Когда я был там один, то услышал странные звуки, похожие на скрежет металла. Отдёрнув шторку и выглянув из кабинки, я увидел, как в темноте чёрная лохматая рука скребёт длинным ногтем по трубе отопления. Меня это нисколько не испугало.

Спустя несколько минут в душевую явились три моих соседа. Славка посоветовал мне поскорее заканчивать и убираться – «нечего подслушивать взрослые разговоры».

Я и так уже собирался уходить…

Той ночью я засыпал в комнате один. И только утром узнал, что все мои соседи заживо сварились в кипятке. В подвалах прорвало трубу. Ребята пытались выбраться, но дверной замок заклинило. Помощь прибыла не вовремя. Никто не доехал до больницы живым.

Это был единственный раз, когда я почувствовал благодарность. Но и вину тоже! В тот раз мне казалось неправильным радоваться чужим несчастьям, хотя я всегда был источником человеческих бед.

Приятные люди приглашали в гости, а я подселял бесов в их квартиры, рисуя на зеркалах и пыльных предметах знаки, неясные даже для меня. Я учил людей выменивать свои души на кратковременную любовь, на недолгое материальное благополучие, а бывало, люди не получали ничего из обещанного, но всё равно платили жизнями. Нечистые обводили всех вокруг пальца.

***

Ко мне на улице пристал один из тех чудаков, что бурно на меня реагировали. Только этот меня не боялся, а наоборот, кажется, боготворил меня. Называл «хозяином», «повелителем», говорил, что мечтал о нашей встрече.

Обычный мужчина из толпы, на вид тихий, интеллигентный. Он шёл рядом по улице, говорил полушёпотом, что готов сделать для меня всё, чего я ни попрошу.

– Господин, вы голодны? – этому человеку было за сорок, а он так передо мной распинался. Это смущало.

– Господин, я вас накормлю. Скажите, в чём вы нуждаетесь?

Я глянул на тень, что ползла по кирпичной стене и рогатая голова мне кивнула. Теперь я был готов принять помощь от незнакомца. Родители перестали поддерживать со мной связь, как только мне исполнилось восемнадцать, и я подумал, что мой настоящий отец прислал мне нового помощника.

Тот человек поселил меня в небольшой квартире. Может она была его, а может он арендовал её для меня. Он заботился о том, чтобы мой холодильник всегда был полон еды, чтобы у меня была чистая одежда и свежая постель.

Незнакомец заглядывал в моё отсутствие, а иногда нарочно задерживался для встречи со мной. Он кланялся, рассказывал, что считал свою жизнь ничтожной, пока голос «царя ада» не пообещал ему встречу со мной. И он ждал этого почти двадцать лет.

Этот безумец, этот добровольный раб… ждал от меня приказов, желал совершать подвиги, говорил, что он может больше, чем просто обеспечивать меня едой и кровом. Но я не знал о чём его просить. Я считал, что, как и все просто живу на этом свете. Я не верил в высокое предназначение. Все мои действия, играющие на руку нечистой силе, были побочными.

И настал тот день, когда тот мужчина заявился ко мне по среди дня. Он вошёл в комнату и бросил мне две отрезанные головы. Они с грохотом покатились и ударились о мои ноги. Капля крови попала мне на лицо…

– Повелитель, это моя жена и мой сын, – сказал мужчина, упав на колени, его лицо сияло безумным восторгом. – Прошу извинить меня, что долго не мог решиться, но сегодня я с лёгким сердцем отдаю их вам. Примите мою жертву!

Я стоял с окровавленными ногами, смотрел на белые лица, открытые рты, закатившиеся глаза… Сумасшедший раб, прижался лбом к полу, поднимал и опускал руки, бредил клятвами о вечном служении и покорстве. Тень на стене стала чёрной, как пропасть, её рога упирались в потолок.

Не знаю почему, только в ту минуту я понял, сколько ужасного творилось с моей помощью и ради меня.

Я будто всю жизнь провёл во сне и только тогда проснулся. Я плакал, слёзы градом катились по щекам. Я плакал, стонал и вздрагивал. Ещё никогда в жизни мне не было так больно и так страшно.

И я решил: «Больше никогда!».

***

Я пережил очень тяжёлое время. Было сложно не открывать бесам новые пути. Я отказался от этого и умом и сердцем, но первое время руки сами тянулись рисовать неясные знаки на пыльных поверхностях. Я одёргивал и сдерживал себя.

Потом мне стали слышаться голоса. Они упрашивали меня, давили, говорили, что я должен! Во снах мне являлись миллионы бесов, ожидающих в темноте, когда я впущу их в мир живых. Это длилось много месяцев, я думал, что сойду с ума и погибну, но терпел. Рогатая тень на стене становилась всё бледнее и бледнее, пока не исчезла совсем.

Теперь я живу с двумя кошками, а близких знакомств с людьми не вожу. Работаю санитаром в клинике, мою полы, выкидываю мусор и выношу утки.

На добровольных началах помогаю в доме престарелых, ухаживаю за стариками. Кого-то вожу на коляске, кого-то кормлю с ложки. Среди пожилых людей есть те, кто не в своём уме, но никто из них не впадает в панику при виде меня. Я для них такой же, как и остальные.

Предназначения у меня больше нет. Я радуюсь, когда удаётся купить большой мешок кошачьего корма или стиральный порошок по скидке.

Иногда я по привычке смотрю на стены – нет ли там тени того, что я считал своим настоящим отцом? Он больше не является мне.

Я бы хотел прожить свой срок незаметно, помогать людям, как умею, и больше никогда не видеть эту тень.