В своем докладе о знании «Состояние постмодерна», первоначально опубликованном на французском языке в 1979 году, Лиотар определяет агонистику как основополагающий принцип информационного общества и рассматривает вопрос ее легитимности через нарратологию[156]. Нарративное знание, которое он рассматривает для этой цели, – это не те большие нарративы истории, политики и науки, которые легитимируются через априорные понятия истины и авторитета, а более локальные, обусловленные малые нарративы (petit récit) языковых игр, которые не ищут истины, но находят легитимацию в практической компетенции. Отдельные собеседники играют в эту игру с помощью своих высказываний, приемов (coups), которые являются ходами игры. «Беспрерывное выдумывание оборотов, слов, смыслов доставляет большую радость, а на уровне речи – это то, что развивает язык»[157]. Однако это не игра без правил. В ее основе лежит договор, профессиональный договор группы людей, заинтересованных в определенной игре, предусматривающий даже самые неожиданные приемы (coups inattendus), которые обеспечивают продолжение игры без нарушения ее же правил.

Хотя агонизм описывает определенное чувство состязательности, конфликта и идею продвижения вперед, Лиотар использует этот термин не для того, чтобы установить явный конфликт, который должен быть преодолен в идеальности более высокого порядка. «Это совсем не значит, что играют только для того, чтобы выиграть»[158]. Скорее, его агонизм – это условие изменения и обмена в разнородном обществе постмодерна, которое не стремится к единственной идеальности. То, что преследуется, не является Идеей, продолжением просветительского проекта в направлении всеобщей свободы. Скорее, в отличие от диалектического конфликта гегелевского Wiedersprüchlichkeit (антагонистического конфликта), направленного на полную и идеальную объективность, он предполагает множественность игровых позиций внутри дискурса.

Понятие Лиотара об агонистической игривости полезно для формулировки дружественного различия, того, что ранее в отношении времени и пространства в произведениях саунд-арта описывалось как равное различие: игривые конфликты чувственного материала. Агонистические композиции порождают игривый конфликт между монистическими ценностными сходствами, различия которых вырабатываются «обитающим» слушателем в его означивающей практике слушания: аналог parole (речи) в звуке. Эта агонистическая практика слушания порождает сложность произведения из его глубины и не отказывается от отдельных элементов и не отменяет их для создания целостного произведения.

Однако для Лиотара состояние постмодерна – это циклическое обновление модерна, который остается в его основе и к которому он неизбежно вернется. План действий – это современная основа его постмодернистской игры, которую, следовательно, можно маргинализировать как извращенную или декадентскую, асоциальную или попросту нелепую и вернуть в лоно разума, где произведение утверждают большие нарративы[159]. Деятельность композитора и слушателя как агонистическая игра с чувственным материалом, которая ведется не на арене модернизма, а в воздухе, подвешенная на неустойчивом мосту предзаданного языка, предлагает другой взгляд. Эта практика оставила постмодерн не для того, чтобы вернуться на современную почву, а для того, чтобы войти в невыразимое, в тишину[160].