Темпоральная принадлежность особенно заметна при слушании радио, когда поток настоящего обрушивается на меня из темноты. Даже если мне известен график передач, услышанный чувственный материал, воспринимаемый скорее как сфокусированный звук, а не как визуальный поток, все еще застает меня врасплох. По отношению к радиофоническому материалу слушание полностью слепо: материал, испытуемый в темноте, подвергает мою незрячую субъективность испытанию в своей означивающей практике. Смысл извлекается непосредственно из услышанного как сфокусированная мною бес-смыслица.

Испытание радиозвуком не отличается от испытания другими звуками, но оно более ощутимо. Я ощущаю, как работают мои уши, а не опираюсь на предоставленный визуальный объект. Единственная опора, которую я могу найти, – это голос, где, по крайней мере на семантическом уровне, звук временно восполняется трансцендентным порядком визуального. Но никакой голос не бывает чисто семантическим. Тело говорит более двусмысленно, и мое слушающее тело (listening body) откликается на эту двусмысленность.