Во многих отношениях произведение Арн – акустическая экология, услышанная среда. Я слышу ее в контексте произведения сочинительницы звуковых ландшафтов Хильдегард Вестеркамп, чьи композиции с середины 1970‑х годов были сосредоточены на звуках окружающей среды и которая использует звук локации, чтобы создавать места для сфокусированного слушания, склоняя к производству нового места. Такие композиции разрываются между принципами сохранности и изобретения.

Сложность практик двух художниц заключается в замысле и представлении о Реальном и его отношении к записываемой среде. Где именно производится звуковой ландшафт, слагающий вымышленное место между намерениями художницы и восприятием слушателя, и где именно делается акцент на аутентичном чувстве места с целью сохранить исчезающие звуки и способствовать развитию акустической осознанности? Последняя порождает более дидактическую композицию, направленную к слушателю, чтобы он ее услышал.

Композиция звукового ландшафта пробуждает слушание, находящееся где-то между эстетической фантазией, предложенной в произведениях Арн и Лейн, и эстетико-политическим призывом звука, ратующего за слышимый мир[43]. Проект акустической экологии напрямую касается этих сюжетов, предлагая нам слушать и участвовать. Композиции звукового ландшафта – это звуковые произведения, имеющие научно-исследовательский тон, в котором слушание – это скорее призыв, нежели двусмысленное приглашение.

В своих «Заметках слушателя» 1985 года Макс Бруинсма жалуется на зрителей, не желающих слушать… и которых требуется принуждать к этому.