У них не было лиц, ни голосов,

               ни навыка письменной речи,

Только тонкие пальцы, пробующие направления,

И слезы, что сочились из пор, сладкие слезы,

По которым они прокладывали дороги

По песку, по полям незабудок.

Вздрагивали, устремляясь в другую сторону,

Когда кит бросался на берег,

На севере падал дуб,

Изъеденный древоточцами,

В море сползал ледник,

И молния била в камень,

Когда сгорала звезда.

Подобные каждая каждой,

Словно вырезанные по лекалу,

Они носили ароматные гладкие маски,

Плотно прилегавшие к телу,

Слой высыхал за сезон, становился сухой чешуей,

Сменяясь свежим каучуковым благоуханием,

Лаванда, гранат, сирень,

Мята, ваниль, виноград.

Своих тел они, кажется, немного стеснялись.

С годами чешуя делалась крепче,

Движения резче, ароматы слабее,

Пока они не замыкались внутри

Записками в полой бутылке,

Которые никто не прочтет.

Линии на песке чертят рельсы путей,

Полоски на спине антилопы,

Марсианский рассвет, контур виолончели,

Губительный вихрь, снежинки на рукаве.

Сладкие следы на песке змеятся туда,

Где обрывается небо,

Не стареют, не выцветают, не тают.