Времени на подготовку засады, как и предупреждал Шубин, оказалось совсем немного. Едва партизаны и разведчики заняли позиции с двух сторон от дороги, как вдалеке послышался гул моторов. Сначала показались два мотоцикла, в которых сидело кроме водителей еще по одному автоматчику. Мотоциклы остановились и, не заглушая моторов, стали кого-то ждать. Как только на повороте показался открытый автомобиль, они двинулись дальше. Но уехали недалеко, потому что по ним открыли огонь залегшие неподалеку бойцы Клименко.

Машина тем временем поравнялась с местом, где ее ждали разведчики Шубина. Шофер не успел отреагировать на внезапные выстрелы и остановиться. По колесам машины ударила автоматная очередь, и автомобиль повело — сначала вправо, а потом влево, так что он едва не перевернулся. Шофер и автоматчик, сидевший на переднем сиденье, выскочили из машины и были сразу же убиты.

Офицер же не стал выпрыгивать, а просто нагнулся, пытаясь спрятаться. Глебу показалось, будто что-то блеснуло в лучах солнца, когда офицер наклонялся. Да и сам офицер показался ему очень уж знакомым — хотя времени на размышления и догадки у Шубина сейчас не было.

Он, Одинцов и Энтин выскочили на открытое пространство перед дорогой и, пригибаясь, хотели бежать к автомобилю, чтобы обойти его сзади, но тут по ним начали стрелять подъехавшие на двух мотоциклах автоматчики, которые, как оказалось, следовали на некотором расстоянии от автомобиля. Пришлось быстро залечь и откатиться в высокую траву. Шубин и Одинцов открыли огонь по мотоциклам, не давая им развернуться или подъехать ближе к автомобилю. Энтин попытался под прикрытием их огня выскочить на дорогу, но офицер, залегший в машине, уже добрался до своего пистолета и тоже начал стрелять. Он едва не попал в Энтина, и тому пришлось уйти обратно, под защиту высокой травы и кустарников.

И тут на дорогу с обеих сторон выбежали партизаны, которые, расправившись с передовыми автоматчиками, теперь спешили на помощь разведчикам. Кто-то из партизан, чтобы не попасть под обстрел офицера из автомобиля, кинул на дорогу гранату. Та взорвалась перед самой машиной.

— Какого лешего! — воскликнул Шубин, выскакивая на дорогу и бросаясь к автомобилю, совсем забыв, что оттуда только что стрелял офицер. — Сказано ведь было — по машине не стрелять!

Следом за Шубиным на дорогу выбежали и Одинцов с Энтиным. Втроем они подбежали к машине. Дверца с одной стороны была приоткрыта, и из нее наполовину вывалилось тело длинного и худого офицера со знаками отличия унтер-штурмфюрера СС, что соответствовало званию лейтенанта в войсках вермахта. Перевернув обмякшее тело и вытащив офицера на дорогу, Шубин убедился, что этот эсэсовец действительно ему знаком. Это был тот самый офицерик в очочках, которого он видел на этой же самой дороге пару дней назад, когда возвращался с предыдущего задания. Тогда-то он и увидел в его руках тот самый загадочный пакет, который этот лейтенантик вынул из другого автомобиля, расстрелянного накануне бандеровцами, и который так заинтересовал командующего 3-й гвардейской армией.

— Знакомая личность, — сказал стоящий рядом с Шубиным Энтин. — Это не тот ли офицер, который прибирал на дороге трупы бандеровцев после нападения на штабную машину и ее сопровождение?

— Тот самый, — подтвердил Глеб и вдруг увидел, как забегали под бледными веками белки глаз и скривились тонкие губы офицера. Он снял с лица лейтенанта круглые очки с треснувшим на них стеклом и сказал:

— Э, да он еще живой! Давайте-ка мы его в лесок отнесем. Может, получится с ним поговорить и узнать что-нибудь для нас интересное и важное. Жуляба, осмотри машину. Может, этот парень успел спрятать в ней что-то такое, что он вез в штаб, который у них в Радивилове.

Немца положили на плащ-палатку Энтина и отнесли в тень на другую сторону дороги. Туда же партизаны торопливо переводили и лошадей с телегами, спеша быстрее убраться с открытого пространства под прикрытие леса.

— Не ждите нас, уходите дальше, — приказал Шубин Клименко. — Я не уверен, что всю эту катавасию, которую мы устроили, не услышали немцы, так что не стоит задерживаться. Чем дальше вы успеете уйти от дороги, тем меньше шансов, что немцы снарядят за нами погоню и сунутся в глубь леса.

— А вы как же? — с беспокойством оглядываясь на дорогу, спросил Клименко.

— Если ничего толкового не узнаем от этого унтер-штурмфюрера, то догоним вас. Ну, или не догоним. Как масть ляжет, — ответил Шубин.

Клименко махнул рукой, давая добро на отправку, и телеги быстро покатили между деревьями. Следом за ними торопливо зашагали партизаны. Шубин глазами отыскал белый платочек Леси и, вздохнув, посмотрел на лежавшего у его ног эсэсовца — жив ли? Кажется, немец еще был жив, хотя дышал уже еле-еле, с перерывами и придыханием.

В этот момент к Глебу подошел Жуляба и доложил, что в машине ничего, что могло бы заинтересовать разведчиков, обнаружено не было. Шубин нахмурился. Ему стало досадно, что все усилия и весь этот шум, который они устроили на дороге, были напрасными. Больше всего он разозлился на самого себя за то, что не получилось так, как он думал. Подавив гнев и наклонившись к самому уху раненого, Глеб сказал по-немецки:

— Я знаю, что ты меня слышишь.

Лейтенант СС не ответил и только еще сильнее сжал тонкие губы. Но тем не менее серые с зеленовато-дымчатой поволокой глаза открыл и посмотрел прямо на Глеба. Взгляд его был осознанным, и в нем кроме неприкрытой физической боли виделась ненависть. Холодная и непримиримая ненависть к своему врагу.

— Тебе конец, и ты об этом знаешь, — сказал ему доверительным тоном Шубин. — Может, напоследок расскажешь, куда ты так спешил?

Немец молчал и только сверлил Глеба своими круглыми, чуть навыкате, близорукими глазами.

— Что у вас происходит на передовой линии? Какой приказ получили войска на первой линии обороны? Почему командование СС так интересуется тем, что происходит на этом направлении?

Офицер усмехнулся и наконец-то произнес сквозь зубы:

— Столько много вопросов к простому почтальону.

— Простому почтальону? — Шубин сначала не понял, но потом до него стал доходить смысл этих слов, и он с досадой выругался, что, в общем-то, бывало с ним нечасто.

Он пошарил в карманах у офицера и достал его воинское удостоверение. Прочесть, правда, мало что удалось — оно все было залито кровью, но кое-что еще можно было разобрать. Лейтенант действительно относился к не боевым почтовым войскам СС.

— Похоже, что он на самом деле не в курсе всего, что сейчас происходит в войсках вермахта, — заметил Одинцов, который понимал по-немецки и внимательно слушал весь разговор Шубина с пленным. — Этот лейтенантик — обычный посыльный. Мальчик на побегушках у штабного командования.

— У высшего штабного командования, — поправил его Глеб. — Скорее всего, вся идея с передвижениями войск на первой линии их обороны исходит с самых верхов. Чтобы секретный план не всплыл раньше времени и о нем не узнали в нашей Ставке, для связи решили использовать одного из младших офицеров из частей охраны почты СС.

— Сбить с толку нашу разведку, направив ее внимание со штаба СА на эсэсовцев? Мол, это они что-то затевают, а мы тут ни при чем?

— Может, и так, а может, и как-то по-другому… Мы с тобой не бабки-гадалки, старший лейтенант. Нам нужна конкретика и точные данные. Поэтому придется нам топать дальше. И чем скорее, тем лучше. Мы тут и так нашумели…

— А этого куда? — кивнул Одинцов на немца.

— Он и так скоро помрет, — глядя на теряющего сознание офицера, ответил Шубин и прислушался.

На дороге послышался шум подъезжавшего к месту недавнего боя грузовика. Разведчики быстро рассредоточились среди деревьев и высокой травы. Шубин с Одинцовым, подбежав к крайнему у дороги кусту, залегли за ним. С этого места им отлично была видна та часть дороги, на которой стояли автомобиль и два мотоцикла, ехавшие следом. Крытый брезентом грузовик, не доезжая нескольких метров до мотоциклов с убитыми автоматчиками, остановился. Но никто из машины не вышел, словно сидевшие в ней люди ожидали чего-то — если, конечно, кто-то был в кузове грузовика.

— Быстро они отреагировали на стрельбу, — прошептал Одинцов. — Надо бы нам уходить, пока не поздно.

— Не думаю, что это приехали по наши души, — возразил Шубин, разглядывая грузовик в бинокль. — Скорее всего, этот грузовик ехал куда-то по своим делам. Возле шофера сидит не офицер СС, а обычный унтер-офицер. Скорее всего, и солдат в машине нет.

Он оказался прав. Грузовик, постояв пару минут, осторожно объехал стоявший на дороге транспорт, потом, газанув, стартовал с такой скоростью, что разведчики невольно переглянулись, улыбнувшись. Но радоваться им долго не пришлось. Грузовик, по всей видимости, снова остановился, проехав несколько сотен метров вперед. Во всяком случае, звук двигателя не затихал постепенно, как это бывает, когда машина удаляется, а резко умолк — значит, она остановилась.

Глеб напряг слух и нахмурился.

— Надо уходить, — сказал он, вставая. — Похоже, что немцы, которых наш несчастный Хельмут отправил в Радивилов, услышали стрельбу и решили вернуться и посмотреть, что тут происходит. Как только шофер с унтером им обо всем расскажут, немцы наверняка попробуют добраться до хутора и выяснить у своего ефрейтора, что за странный приказ он получил от начальства. А заодно захотят пошарить в ближних кустах на предмет прячущихся в них партизан.

— Думаешь, они рискнут сунуться в лес после того, что обнаружат на дороге? — засомневался Одинцов.

— Рискнут или нет, но через час сюда запросто могут нагрянуть ребята из СС с собаками. Так что пора нам догонять Клименко. Жуляба, ты не догадался запастись бензином, когда осматривал машину?

— А то! Есть такое дело, — улыбнулся бывалый разведчик и показал на небольшую канистру, которую держал в руках.

Глеб одобрительно кивнул и торопливо зашагал вперед, мельком глянув на лежавшего под кустами немецкого лейтенанта. Тот уже не дышал. И хотя его глаза все еще были открыты, они уже ничего не выражали. В них не было ни ненависти, ни боли, ни сожаления… Вообще ничего — как это и бывает с мертвыми.

За Шубиным потянулись и остальные разведчики. Когда отошли от дороги примерно на километр, Глеб остановился и прислушался. Было тихо. По всей видимости, немцы теми силами, которыми они сейчас располагали, не решились преследовать напавших на офицерскую машину партизан, или диверсионную группу, или бандеровцев — неважно, кем были нападавшие. Сейчас все находившиеся в этих лесах формирования были одинаково опасны и нежелательны для фашистов. Такая тут была война — все против всех.

— Кто пожертвует портянкой? — спросил Шубин, оглядев свой небольшой отряд.

— У меня есть с собой две запасные, — вышел вперед Малкин и, сняв сидор с плеч, развязал завязки.

— Молодец, Егор, запасливый, — похвалил его Жуляба.

Нарвали из портянок тряпок и, смочив их в бензине, намотали на сапоги. Теперь немецким ищейкам будет сложнее идти по следу разведчиков.

— Нам бы пару часов спокойно дальше в лес пройти, а там собаки уже выдохнутся и работать не захотят, — высказался обычно молчаливый Малкин.

— А ты почем знаешь, что не захотят? — поинтересовался Жуляба.

— Знаю, — с нажимом ответил пожилой разведчик. — Я в свое время в егерях ходил. Собаки ведь кто? Правильно — хищники. А у всех хищников нюх лучше всего работает вечером, ночью и утром.

— А днем он у них не работает? — рассмеялся Жуляба.

— Работает, дурья твоя голова, — усмехнулся Малкин. — Только не так чутко, как в остальное время. Хищник днем отсыпается, а ночью охотится. Зачем хищнику днем нюх? Так и собаки.

— И что? По-твоему выходит, что не стоит тогда от них в это время маскировать следы?

— Почему же не стоит? Просто я хотел сказать…

— Тихо вы, умники! — цыкнул на них Шубин. — Слушать мешаете своей болтовней.

Оба бойца притихли, и дальше уже шли молча.

Вскоре разведчики разглядели мелькавшие среди деревьев фигуры партизан и лошадей, запряженных в подводы. Неожиданно прямо возле самого носа Глеба, который шел впереди всех, появился Володя Теткин. Он вышел из-за кустов и, широко улыбаясь, сказал:

— А я-то думаю, кто это за нами торопится? А это — вы!

Шубин недовольно покачал головой и прошел мимо подростка, ничего ему не ответив. Был занят своими мыслями.

— Был бы это немец, ты и подумать ничего не успел бы, — заметил парнишке подошедший к нему лейтенант Зеленчук. — Тебя бы уже автоматной очередью на травку положили.

— Были бы это немцы, я бы их еще за километр от нашего отряда услышал, — парировал Теткин. — Немцы обычно с собаками по следу идут. А собак издалека слышно. Они хотя и приучены у них не лаять, но прут через кусты, как слоны африканские через джунгли.

— А ты откуда, знаешь, как слоны африканские через джунгли прут? Наблюдал их живьем? — рассмеялся Зеленчук, приобняв подростка за плечи, словно младшего братишку.

— Нет, про слонов, как они через джунгли ходят, я точно не знаю. Сам не видел, потому что в Африке никогда не бывал, только в книжках про слонов и других животных читал. А вот как немецкие собаки за беглецами по лесу гонятся, отлично знаю. Не один раз пришлось быть в таких ситуациях.

— И, как я понимаю, тебе удавалось от них уходить? От собак, я имею в виду, — заметил Зеленчук. — Поделись опытом.

Теткин смутился и покосился на лейтенанта, думая, что тот насмешничает над ним. Но Зеленчук оставался серьезным и с уважением смотрел на мальчика.

— Да всякое бывало… — нехотя отозвался Теткин на просьбу. — Приходилось и через реки переплывать, если таковые попадались по пути, и в придорожных оврагах, и в ямах рядом с мертвяками лежать. Запах мертвых сильнее запаха живых. Я иногда даже себе на ноги привязывал дохлых крыс, чтобы сбить ищеек со следа, — горько усмехнулся он. — В отхожих местах тоже приходилось прятаться, когда облавы в деревнях проходили. Тогда немцы с собаками по дворам ходили, и всех, кто им под руку попадал, сгоняли к дороге, чтобы потом отправлять в Германию… Или просто расстреливать целыми селами. И такое было, — тяжело вздохнул Володя и замолчал.

— Да, видел я такие села. И рвы с телами расстрелянных стариков, баб и детей тоже видел, — вторя ему, вздохнул и Зеленчук.

Так, переговариваясь, они догнали отряд Клименко, который все шагал и шагал, уходя подальше от опасной для них дороги.