Два месяца спустя

Я подставляю лицо солнечному свету, льющегося сквозь французское окно. Из него открывается вид на задний двор поместья Аматорио. Он украшен белыми живыми цветами и лентами. Я бывала в этом доме множество раз. Но и не могла представить, что именно здесь выйду замуж за Кэша.

– Милая, ты готова? – спрашивает Фрэнк.

Я перевожу дыхание и киваю. Одной рукой сжимаю букет невесты, а другую вкладываю в изгиб локтя папы. Он ласково поглаживает мою ладонь и улыбается.

– Все пройдет идеально, – говорит он. – У моей дочери не может быть по-другому.

Папа ведет меня к двойным дверям. За мной тянется пятифутовый шлейф фаты, заколотой в верхней части прически. На мне платье от Vera Wang, и его пышный подол скрывает мой небольшой живот.

Мои нервы под кожей вибрируют. Я выхожу замуж за Кэша во второй раз, но волнуюсь в сотни раз сильнее. И вместе с тем сладкое чувство предвкушения расцветает в груди.

Двойные французские двери раскрываются, и легкий ветерок приятно охлаждает мои горящие щеки. Я глубоко вздыхаю и делаю шаг. Со мной идет Фрэнк, и его исходящая уверенность немного прогоняет мое беспокойство.

Звуки живой музыки заполняют задний двор. Я сильнее сжимаю букет и продолжаю двигаться по проходу. Перед нами появляются Меган и Мэтт.

Я улыбаюсь, когда смотрю на детей, бросающих в воздух белоснежные лепестки цветов. Перевожу взгляд и вижу Рэйчел и Рика, занимающие передние места среди гостей. Рэйчел поднимает перед собой руки и показывает в воздух два больших пальца. Рядом с ними сидит Малькольм и кивает мне.

Приятная дрожь пробегает по телу, когда раздаются первые аккорды гитары и клавишных. На установленной сцене играют кавер «Dangerous hands» Элизабет, Флоранс, Хьюго и Трент.

Я пригласила моих друзей из Мельбурна, с которыми училась в Тринити-колледж. Их музыкальная группа стала популярной в Австралии, и я заранее отправила им плейлист, с которым они будут сегодня выступать.

Я мысленно пою вместе с Элизабет и ступаю дальше. Мой взгляд пробегается по передним местам, где сидят Маркос, его супруга и Киллиан. Брат подмигивает мне, и я отвечаю ему тем же.

Я смотрю перед собой, и мои глаза встречаются с сияющими глазами Десмонда – шафера Кэша. Он держит за руку Кристи в розовом платье подружки невесты. Она лучезарно улыбается мне и смахивает слезу с щеки.

Мое сердце подпрыгивает в груди, стоит мне встретиться с его взглядом. Его синие глаза передают столько эмоций, что я едва не растворяюсь от чистого счастья.

Моя малышка толкает меня в животе, будто радуясь вместе со мной. Я прижимаю к животу руку и мысленно обращаюсь к дочери, что мы любим ее.

Я с трудом удерживаю равновесие, когда меня отпускает Фрэнк, но следующую секунду моя рука оказывается в руке Кэша.

– Принцесса, ты идеальна, – произносит он одними губами, и даже в его тихом голосе я улавливаю волнение.

Я не могу им налюбоваться и настолько поглощена нашим моментом, что пропускаю речь священника мимо ушей. На Кэше накрахмаленная белая рубашка, поверх которой надет черный пиджак. Волосы уложены и лишь несколько каштановых прядей спадают на его глаза…

Они кажутся мне более глубокими и яркими. Разве такое возможно?

Наступает время, когда нужно произносить клятву. Но все слова, которые я подготовила заранее, выветриваются из моей головы.

– Клянусь никогда не оставлю тебя. До конца наших дней, – Кэш смотрит на меня и повторяет слова, в которых он однажды поклялся и остался им верен.

– Кажется, нигде во Вселенной и во всем мире не существует такого языка, чтобы выразить то, что я чувствую к тебе, – произношу я и тянусь к губам Кэша.

Я больше не могу выдержать и секунды.

– Это самый лучший язык, – улыбается Кэш и углубляет наш поцелуй.

– Навсегда с тобой. До конца моих дней, – выдыхаю я ему в губы.

– Кэш и Кимберли, объявляю вас мужем и женой.

Раздается взрыв аплодисментов, гости радостно кричат и визжат. Кэш надевает на мой палец кольцо, и я снова тянусь к нему. Мое сердце к его сердцу, мои губы на его губах. И больше никто не в силах нас разделить или разрушить.

До конца наших дней. 

Особняк Аматорио превращался в настоящую зимнюю сказку каждый конец декабря. Я приезжала сюда маленькой девочкой, и передо мной всегда разворачивалось рождественское представление.

Мои детские ножки шустро ступали по мраморному полу гостиной, пока я вертела головой по сторонам. Все было устроено в лучших традициях: под высокими потолками покачивались в воздухе светящиеся белые фигуры ангелов, между французскими пятнадцатифутовыми окнами мерцали гирлянды, а елочная хвоя с украшениями обвивала перила лестницы и величественный арочный вход.

До сих пор я отчетливо помню: если пройти вглубь гостиной и чуть дальше от лестницы, то можно было выйти к празднично оформленному камину. Здесь стояла нарядная ель, а рядом с ней веселились дети.

И именно здесь я впервые увидела главу семьи Аматорио – Маркоса.

В тот день он крепко пожал руку моему отцу и слегка наклонился в знак почтения моей матери. После этого его пронзительные синие глаза задержались на мне. Маркос смотрел на меня несколько молчаливых секунд и произнес глубоким ровным голосом:

– Не могу поверить. К нам пожаловала в гости Снежная королева?

– Я – не королева, – возразила я, расправляя пушистый подол у белого платья.

– Тогда кто же ты? – уточнил Маркос.

– Принцесса, – с гордостью ответила я.

На самом деле я была не в состоянии произнести букву «Р». В возрасте пяти лет у меня выпало два молочных зуба, и некоторые звуки я проговаривала не совсем четко.

– И как же зовут принцессу? – вновь спросил Маркос.

Я раскрыла рот, чтобы ответить, но за меня это сделал другой.

– Мою дочь зовут Кимберли, – раздается слегка резкий тон. 

– В таком случае я обязан познакомить Кимберли со своими детьми, – тепло улыбнулся Маркос и подмигнул мне. – Они еще ни разу не встречали настоящих принцесс.

Он обернулся, и я проследила за его взглядом. У камина резвились мальчики и девочки в окружении Санты, оленя Рудольфа и хихикающих эльфов. На тот момент я с легкостью считала до ста, однако детей в гостиной оказалось не более дюжины.

Мое внимание сразу привлек один из мальчиков. Он повис на Санте и готов был вот-вот оторвать у него бороду, отчего мои ладошки за одно мгновение сжались в напряженные кулачки.

Как этот мальчишка смеет так неблагодарно обращаться с тем, кто трудится всю рождественскую ночь ради того, чтобы на утро все дети получили подарки?

– Десмонд, Кэш, Грейс, – позвал Маркос. – Подойдите ко мне.

Из гудящей толпы показались два мальчика и одна девочка. И среди них был тот, кто обижал Санту. На хулигане были черные брюки, того же цвета пиджак и белая рубашка. Я опустила взгляд на его руки, и с моего рта сорвался вздох возмущения.

Этому мальчишке все-таки удалось вырвать бороду Санте!

Впрочем, наглец умело и быстро скрыл следы своего преступления. Он с ловкостью убрал руки за спину, когда подошел к Маркосу. А потом с беспечным видом уставился в потолок и также беспечно начал раскачиваться с пятки на носок.

– Кимберли, познакомься: это моя дочь Грейс, – Маркос представил мне девочку в воздушном голубом платье.

Она посмотрела на меня и кивнула. Я приветливо улыбнулась ей в ответ.

– А это мой старший сын Десмонд, – Маркос указал на темноволосого мальчика.

Десмонд бросил взгляд на отца, который явно говорил сам за себя: «Можно я уже отсюда уйду?» Однако Маркос многозначительно прочистил горло, и Десмонд с трудом из себя выдавил:

– Привет, Кимберли.

Я привыкла, что мальчики его возраста считают чем-то предосудительным общение с девочками, поэтому не стала обращать внимания на его сухой тон.

– Привет. Друзья зовут меня Кимми.

– А это мой младший сын – Кэш, – сказал Маркос.

Он указал на другого мальчика, у которого были схожие черты лица с Грейс. И он все еще прятал за спиной вырванную бороду Санты и ни на кого не обращал внимания.

– Кэш, – настойчивее произнес Маркос. – Познакомься с Кимберли.

Кэш впервые перевел на меня взгляд. В этот момент мое сердце на несколько секунд прекратило стучать от того, что я увидела. Я замерла, пораженная тем, как этот мальчик был красив. И одновременно в нем таилось нечто пугающее.

У него было ангельское лицо, но глаза… Они были пробирающими и глубокими. Такие обычно рисуют у монстров в книжках, и невольно я содрогнулась.

Между тем, Кэш не двигался и продолжал пристально смотреть на меня. Его синие глаза словно заглядывали внутрь и заставляли меня испытывать что-то похожее на страх перед тем, как вступить в опасную игру.

Не знаю, сколько в действительности прошло времени, пока я и Кэш глядели друг на друга. Но в реальность меня вернул голос Маркоса.

– Познакомьтесь, это моя супруга Алессия.

К нам подошла женщина такой красоты, что я затаила дыхание. В ней было столько изящества и грации, что у меня создалось впечатление, будто Алессия была королевой.

Взрослые принялись увлеченно разговаривать между собой и вскоре присоединились к другим гостям. Дети вернулись к игре, и рядом со мной остался лишь один Кэш. Он продолжал смотреть на меня, и я опустила взгляд, рассматривая серые и золотые прожилки, тянувшиеся по белому мрамору.

– Какая твоя любимая игра? – неожиданно спросил Кэш.

– Я не собираюсь с тобой играть, – буркнула я. – Ты поступил плохо. Ты обидел Санту.

– Я не обижал Санту, – возразил Кэш и произнес гораздо тише. – Ты умеешь хранить секреты?

Я подняла голову и заинтересованно на него посмотрела.

– Какие секреты?

Кэш огляделся по сторонам и придвинулся ближе. При таком расстоянии я могла видеть контур его губ и прямую линию носа.

– На самом деле Санты не существует. Это наш водитель. Я тебе сейчас докажу.

Кэш вытащил из-за спины бороду и помахал ей перед моим лицом, словно трофеем.

– А все сказки про него придумали взрослые, чтобы дети хорошо себя вели, – продолжил он. – Чем порядочнее ты будешь себя вести, тем круче будет подарок.

Я откашлялась. Что-то примерно похожее говорил мой отец.

– Но кое-кто из сказок все-таки существует, – добавил Кэш.

– Кто? – я взглянула на него с волнением.

– Принцессы, – серьезно ответил он. – Сегодня я встретил одну из них…

Я открываю глаза, и на моих губах медленно расползается улыбка. Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Весь задний двор покрыт тонким слоем свежевыпавшего снега. На него бросают свет уличные фонари вместе с рождественскими гирляндами. Их блики расплываются на белом покрове, словно мазки акварели.

Посреди заснеженного патио я вижу Кристи. На ее груди распахнутая настежь дубленка, ее темные волнистые волосы развеваются в воздухе из-за бега. Она несется к Десмонду, который стоит к ней спиной и ни о чем не подозревает. Кристи бросается на него сзади и со всей силы валит его на снег.

Они вдвоем падают в пушистый сугроб. Окно закрыто, но я все равно слышу их громкий смех. Какое-то время они беззаботно лежат в снегу. Но потом Кристи ловко перемещается и устраивается верхом на своем муже. Одной рукой она оттягивает воротник его серого худи, а второй принимается быстро запихивать за ворот снег.

Я улыбаюсь от того, как начинает визжать Десмонд. Кристи тоже прыскает со смеху. Догадываясь, чем может обернуться для нее подобная шалость, она шустро поднимается в полный рост и убегает.

Не теряя ни секунды, Десмонд быстро встает и отправляется следом за ней. На бегу он подхватывает снег и мастерит из него снежки, чтобы в следующий миг бросить их в Кристи. Она хихикает от того, что несколько снежных снарядов так и не достигают своей цели.

– Детка, ты попала, – громко предупреждает Десмонд и продолжает бежать за Кристи.

Я теряю их из виду и перевожу взгляд на настенные часы. Стрелки показывают семь вечера и двадцать минут. До Рождества осталось меньше пяти часов.

Я подхожу к кресле-качалке и беру с подлокотника любимый свитер. Натягиваю его и поправляю волосы, позволяя им свободно спадать вдоль спины. После этого приближаюсь к шкафу и достаю оттуда теплые кашемировые брюки телесного цвета.

Одевшись, я спускаюсь в празднично обставленную гостиную и осматриваюсь. Повсюду развешаны мерцающие гирлянды и рождественские венки. В воздухе витает аромат корицы и хвои.

Несколько секунд я любуюсь елью, увешанную украшениями, а затем смотрю на горящий камин. Языки пламени охватывают поленья, отчего они приятно потрескивают. Кажется, весь дом находится в полном умиротворении.

Я отлично помню, как мы впервые переступили его порог.

– На втором этаже пять комнат и две ванные. Одна из них очень просторная, и из ее окон открывается вид на озеро, – Кэш поднимается по лестнице и открывает передо мной дверь. – Как ты думаешь, она подойдет для нашей спальни? 

– Нашей? – я застываю на месте и смотрю на мужа широко открытыми глазами. – Ты хочешь сказать, что этот дом… наш? 

– Я купил его, но если тебе не понравится… 

Я обрываю Кэша, прижимаясь к его губам, и целую его. 

– Я мечтала здесь жить, как впервые его увидела. Это любовь с первого взгляда, – признаюсь я. – Я хочу сохранить барельеф с изображением Феникса в холле, а еще антикварный камин в гостиной. Он прекрасен. Но кухню придется переделать, и на это потребуется затраты. Ты еще не думал, какую спальню можно обустроить для нашей малышки?

Вместо ответа Кэш пристально смотрит на меня и улыбается. 

– Ты просто чудо, принцесса, – после недолгого молчания говорит он.

Из воспоминаний меня отвлекают голоса гостей. Я ступаю к входной двери, просунув ноги в теплые угги. Снимаю с вешалки куртку, и моя рука машинально пытается нащупать в кармане поводок.

Мгновенно мою грудь обхватывают горестные тиски.

С Рождеством, Голди.

Подрагивающей рукой я открываю дверь и выбираюсь наружу, предварительно достав из комода пушистый плед. Внезапно яркий свет от вспышки озаряет пространство вокруг. За ней следует череда громких хлопков. Я вижу, как в вечернем небе загорается фейерверк один за другим, запущенные с соседнего дома.

Увлеченная зрелищем, я выхожу на террасу, и меня окликает Кристи.

– Кимми, давай к нам!

Она продолжает перекидываться снежками с Десмондом.

– Пожалуй, на это Рождество я пропущу активные игры, – отказываюсь я с легкой улыбкой.

На мой голос оборачивается Десмонд.

– Привет, Кимми, – говорит он, и из его рта вырывается облачко пара.

В этот момент в его лицо врезается крупный снежный снаряд. Кристи с победным визгом поднимает руку, словно заняла первое место по метанию снежков.

– Детка, это нечестно. Я накажу тебя за нарушение правил, – предупреждает Десмонд, отряхивая лицо от снега.

Я приветствую его и направляюсь вглубь заднего двора. Снег тихо похрустывает под ногами. С обеих сторон от тропинки располагаются фигуры снеговиков и оленей, обмотанных светящимися гирляндами. Я подхожу к плетенным садовым качелям и смахиваю снежинки с сиденья. Расстилаю плед и сажусь.

В морозном воздухе струится легкий дымок, тянувшийся с конца патио. Там находится длинный прямоугольный стол. Он ломится от закусок, а внутри него мерцают языки пламени.

Во главе стола стоит Аматорио-старший. Вместо привычного делового костюма на нем теплая жилетка и свитер под горло.

– Добрый вечер, мистер Аматорио, – обращаюсь к Маркосу.

– Здравствуй, Кимми, – он хлопочет над маринованной уткой. – Как дела?

– Все в порядке, – до меня доносится аппетитный аромат специй и мяса, и я чувствую, как рот наполняется слюной. – Похоже, сегодня мы попробуем вашу фирменную утку.

Маркос посмеивается.

– Очень на это рассчитываю.

– Почему тут так скучно, как на поминках? – раздается за спиной женский голос. – Где музыка, где танцы, где веселье?

Я оборачиваюсь и вижу Грейс в сверкающем платье, поверх которого накинута пушистая белая шуба из ламы. Размахивая полупустым бокалом, она приближается ко мне, наклоняется и чмокает меня в щеку.

– Чудесно выглядишь, дорогая, – буквально мурлычет она. – Как ты?

– Хорошо, – отвечаю я. – Как у тебя дела?

– Подыхаю от тоски, – признается Грейс и отходит ко столу, где стоит Маркос. – Ты же не против, если я включу что-нибудь повеселее? – бросает она на ходу.

Не дожидаясь моего ответа, Грейс включает музыку на айфоне и подсоединяется к колонкам. Вскоре «Love U Like That» Lauv наполняет пространство патио.

Грейс подпевает песне, пританцовывая у стола, с которого берет закуску одну за другой и складывает их на блюдо.

Несколько месяцев назад она извинилась перед Кристи за все, что когда-то ей сделала и сказала. Грейс призналась, что ей потребовалось время, чтобы принять ее, как члена семьи.

– Грейс, – Маркос деликатно накрывает бокал дочери, который она собирается наполнить вином. – Доктор сказал, что твои лекарства нельзя смешивать с большим количеством алкоголя.

Грейс не спорит с отцом.

Вдруг мое внимание привлекает нечто искрящееся. Повернувшись, я наблюдаю, как Даниэль и Джарвис появляются на территории патио. Брат Кристи и его будущая жена держат в руках горящие бенгальские огни. Даниэль обнимает свою невесту и что-то ей увлечено рассказывает.

Мы приветствуем друг друга, и в это мгновение рядом с моим лицом пролетает снежок. От неожиданности я замираю, и в следующую секунду рядом со мной со смехом проносится Кристи.

Она скрывается за качелью, где я сижу. Позади нее бежит Десмонд, намереваясь запустить в нее снежок.

– Нет! – кричит Кристи. – Ты не посмеешь в меня выстрелить! Я захватила заложника.

Она хихикает и обнимает меня со спины. Десмонд прицеливается, но его останавливает Маркос.

– Десмонд, – укоризненно говорит он. – Вы ведете себя, как дети. Найдите другое место. Подальше от Кимми.

Кристи отпускает меня и встает в полный рост. С поднятыми руками она обходит качель и направляется к Десмонду.

– Хорошо, я сдаюсь, – говорит она. – Предлагаю перемирие.

Кристи приближается к Десмонду и обвивает его шею руками. Он наклоняется, чтобы ее поцеловать.

– Ты проиграла, – усмехается Десмонд.

Кристи отстраняется и одновременно ловко выхватывает из своего кармана снежок. Она отправляет его Десмонду в грудь и со смехом уносится.

– Ты и в правду решил, что я сдамся? – обернувшись, хихикает она.

В глазах Десмонда полыхает огонь, когда он кидается следом за ней.

– Теперь ты точно влипла, детка!

Продолжая смеяться, Кристи скрывается за углом дома, однако в последний момент ее догоняет Десмонд и, схватив, перекидывает через плечо. Они пропадают из вида, но я все еще слышу их смех.

– У меня ценный товар тридцатилетней выдержки, – раздается спокойный мужской голос, в котором я узнаю папу. – Осторожнее.

– Не волнуйтесь, – успокаивает его Десмонд. – Сегодня ни одна из ваших бутылок не пострадает. Я буду держать эту очаровательную непослушную задницу подальше от вашего вина, – обещает он.

Вскоре из угла дома показывается Фрэнк, а за ним идет Оук, держа перед собой массивный деревянный ящик. Они вдвоем приближаются ко столу, где готовит Маркос.

– Не могу поверить своим глазам, – папа обращается к Аматорио-старшему. – Судя по аромату я был уверен, что эту аппетитную утку готовит лучший шеф-повар ресторана Гордона Рамзи.

Он протягивает руку Маркосу.

– Рад видеть тебя, Фрэнк, – тот приветствует его крепким рукопожатием. – Как добрались?

– Весь город в пробках, – отзывается папа и переключает внимание на Оука. – Ты весь вечер собираешься стоять с этим чертовым ящиком в обнимку? Поставьте его наконец на стол и открой одну из бутылок.

После этого он разворачивается и идет ко мне, раскрывая руки для объятий. Я встаю, обнимаю его и целую в щеку. В ноздри проникает аромат его терпкого парфюма, смешанный с запахом табака и сигар.

Несмотря на мои бесчисленные лекции, папа так и не смог отказаться от курения.

– Почему у моей малышки в такой день грустный вид? – спрашивает он. – Тебя кто-то обидел?

Я улыбаюсь ему.

– Все в порядке, – спешу его успокоить. – Тебе показалось. Где Киллиан?

– Он разговаривает с Десмондом, – папа достает из внутреннего кармана сигару. – Я отойду. Мне нужно поприветствовать остальных гостей.

Он отходит, закуривая сигару, и направляется в сторону Грейс. Они начинают о чем-то оживленно болтать. В вечернее небо взметает очередной искрящийся фейерверк, и от его грохота я не могу разобрать слов.

Я сажусь обратно на качели и смотрю на салют. Когда он стихает, я слышу, как папа просит Оука открыть еще одну бутылку вина.

Вскоре появляются Киллиан, Десмонд и Кристи. Втроем они задерживаются около стола, где стоит папа вместе с Маркосом. Киллиан приветствует Аматорио-старшего, а потом покидает компанию, отправляясь ко мне.

– Найдется для меня место? – спрашивает он, останавливаясь напротив меня.

– Конечно, – я двигаюсь, освобождая для него сиденье.

Киллиан занимает место рядом со мной, перекидывает руку через плечо и притягивает меня, чтобы поцеловать в щеку.

– Как ты? – спрашиваю у него.

Киллиан отводит взгляд. Я замечаю, как быстро-быстро начинает пульсировать жилка на его шее.

– В порядке, – отвечает Киллиан, не вдаваясь в подробности.

После этого он не произносит ни слова. Я догадываюсь о причине его мрачного вида и молчания.

Эйслин. 

– Она не придет? – спрашиваю я.

– Нет, – коротко бросает он и меняет тему. – Где Кэш?

– Кэш совмещает обязанности мужа и главы компании. Скоро к этому добавятся обязанности отца. И Кэш делает все возможное, чтобы я и наша дочь в будущем ни в чем не нуждались. Даже перед Рождеством он успел заключить крупную сделку, – рассказываю я. – Два дня назад ему пришлось вылететь в Атланту, чтобы подписать какой-то важный договор. Вчера выпало столько снега, что из-за непогоды все ближайшие аэропорты не принимают самолеты.

Я опускаю взгляд и прикусываю изнутри щеку.

– Я понимаю, что он старается и хочет, как лучше. Но это наше первое Рождество после всего, что с нами произошло. Я так хотела встретить его с Кэшем, – признаюсь я.

Не успеваю об этом сказать, как краем глаза улавливаю проблеск света. Я поднимаю голову и вижу две горящие фары. По подъездной круговой дороге проезжает пикап.

– Ты еще кого-то пригласила? – спрашивает Киллиан.

– Нет, – отвечаю я, и брат машинально тянется к внутреннему карману пальто.

В следующую секунду машина останавливается перед террасой и сигналит несколько раз. Я смотрю на лобовое стекло, и мое сердце отчаянно бьется о ребра. Я вскакиваю на ноги и несусь вперед настолько быстро, насколько позволяет размер моего живота.

Задняя дверь пикапа раскрывается, и я не могу не улыбнуться, когда наружу спрыгивают Меган и Мэтт.

– Я слышал, что в таких огромных домах водятся привидения. Не отходи от меня, чтобы я мог тебя защитить, – предупреждает сестру Мэтт.

В следующую секунду из пикапа выбирается Кэш, и я бросаюсь на него с радостным визгом.

– Привет, принцесса, – он прижимает меня к себе и обнимает.

– Я так боялась, что мы встретим Рождество вдали друг от друга.

Кэш наклоняет голову и накрывает мои губы. Наш нежный мягкий поцелуй стремительно переходит в горячий. Но я прерываю его, провожу носом по его лицу и вдыхаю его аромат.

– Я тоже этого боялся, – Кэш поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. –  Но вчера мне позвонил Рик. Они с Рэйчел и детьми были на пути в Даллас, где собирались отпраздновать Рождество. Мы немного посовещались и решили: у них есть новый пикап, который проедет, где угодно, и приятная компания на дорогу. А у меня есть мое чувство юмора и огромное желание встретить Рождество вместе с тобой. И мы подумали, черт, почему бы не рискнуть. И вот спустя пятнадцать часов пути мы здесь.

– Вы сумасшедшие, – смеюсь я.

– Я знаю, – парирует Кэш. – Я безумно люблю тебя.

Я хохочу и снова прижимаюсь к нему, положив голову на его грудь. Неожиданно в воздухе раздается звук, заставляющий мое сердце замереть.

– Что это? – спрашиваю я.

– Я хотел дождаться Рождества, но мой подарок слишком нетерпеливый.

С этими словами Кэш тянется к заднему сиденью и берет переноску для животных. Открывает дверь и достает наружу очаровательного золотистого щенка лабрадора.

Мои глаза расширяются.

– Я подарил Голди, когда тебе было шесть лет. У него в помете был брат, и я нашел его в Атланте. Дедушка этого щенка родной брат Голди, – Кэш наклоняется и опускает на снег щенка, позволяя ему осмотреться.

Щенок виляет хвостом и подступает ко мне, принюхиваясь к моей обуви. Его хвост начинает активнее вилять, и он радостно гавкает. В этот момент я улыбаюсь так, словно сорвала джекпот в лотерее.

Я опускаюсь на колени и протягиваю перед собой руку. Щенок смотрит на меня блестящими карими глазами, принюхивается к моей ладони и неожиданно облизывает ее.

Внутри меня взрываются фейерверки от счастья.

– Посмотри, у него такие же глаза и такая же холка, – Кэш опускается рядом со мной, не в силах скрыть улыбку.

В этот момент щенок переключает внимание на него и цепляется в край его джинс, словно это самая забавная игрушка на свете.

Мои гормоны берут надо мной верх, на глазах выступают слезы. Я притягиваю к себе нового члена нашей семьи, уже зная, как его назову. Другой рукой обнимаю Кэша. Он поднимает меня со снега и проводит рукой по моему животу.

В этот момент наша малышка толкает меня внутри, словно приветствует папу. Я морщусь от ее удара и улыбаюсь сквозь слезы. Кэш ловит мой взгляд, и моя любовь к этому мужчине заставляет меня задыхаться.

– Боже, Кэш, я так люблю тебя.

***

Сегодня первый день весны. Еще чуть-чуть и солнце будет окончательно баловать нас теплом. Небо будет ярким и чистым. Птицы будут громко петь. Из-под снега покажутся первые ростки зеленой травы и цветов.

И именно в этот день родилась наша дочь.

Мои роды длились шесть с половиной часов. Фрэнк и Маркос заранее побеспокоились о том, чтобы мои роды принимал один из лучших акушеров. Насколько могла, я старалась четко следовать его инструкциям, и роды прошли без осложнений.

Я прижимаю к груди мое маленькое чудо. Наконец, это произошло. Я стала мамой. А в семьях Аматорио и Гроссов появилось долгожданное пополнение. И пусть наша малышка еще совсем маленькая, и сейчас сладко спит, но я не сомневаюсь, что она будет окружена бесконечной любовью, заботой и защитой.

Я наклоняю голову и прижимаюсь губами к ее головке. Вдыхаю ее запах. Чистое блаженство переполняет мою грудь. Я улыбаюсь сквозь слезы и рассматриваю личико моей дочери.

У нее аккуратный маленький носик и приоткрытый ротик с изогнутой верхней губой. Пухлые щечки, и я провожу по ним кончиком подушечки моего пальца, отчего дочь издает самый восхитительный звук.

Ф-х-х. 

Я смеюсь и осторожно дотрагиваюсь до ее сжатого кулачка. Малышка моментально обхватывает его, и я считаю ее маленькие пальчики. После этого целую ее ручку.

Моя малышка.

Двадцать дюймов14 и семь фунтов15 абсолютного счастья.

– Наша красавица, – шепчу я.

Я продолжаю ей любоваться, и перед глазами проносятся образы. Какое слово она скажет первым. Когда она сделает свой первый шаг. С каким озорством она засмеется, когда впервые сделает шалость.

Интересно, какой будет ее любимый цвет? Какую музыку она будет слушать? Во сколько ее пригласят на первое свидание?

Из моих мыслей меня отвлекает тихий звук приоткрытой двери. В проеме показывается Кэш.

– Принцесса, можно зайти?

Я отвечаю легким кивком головы. Кэш входит внутрь и оставляет в вазе букет роз. Я осторожно, чтобы не разбудить дочь, двигаюсь на кровати и шепотом приглашаю Кэша лечь рядом со мной.

Он устраивается рядом и целует меня. Я поворачиваю к нему ближе нашу малышку, чтобы он смог ее рассмотреть.

– Когда она засыпала, я увидела ее глаза, – тихо говорю я. – У нее твои глаза.

– У нее твой носик и твои губы, – на его лице самая сияющая улыбка. – Я хочу ее подержать.

– Хорошо, только придерживай ее головку.

– Я знаю, – шепчет Кэш. – Я же ходил на курсы.

Он бережно берет из моих рук дочь и прижимает к себе. Я улыбаюсь, ослепленная слезами. Кэш держит нашу малышку, и только от одного этого вида мое сердце трепещет в безграничной любви.

Возможно, наш путь был далеко не самым простым. С нами случилось много темных событий. Но ничто и никто не смог нас сломать и разрушить.

Мы такие, какие есть.

Мы неделимые.

– Мы отлично постарались, – шепчет Кэш. – Она красавица.

В этот момент на его глазах выступают слезы. Он наклоняет голову и прижимается к пухлой щечке дочки своими губами.

– Можно нам тоже войти?

Мы одновременно с Кэшем поднимаем головы. В дверном проеме стоит Кристи.

– Только тихо, – предупреждает Кэш. – Она спит.

В палату проходит Кристи. За ней следует Десмонд и Киллиан, держа в руках две бутылки шампанского. После них идут Маркос с Луизой. Фрэнк заходит последним.

За одно мгновение Кристи появляется рядом с кроватью и смотрит на нашу дочь. Ее карие глаза расширяются в несколько раз.

– Какая же она хорошенькая. Добро пожаловать в нашу семью, мы так тебя ждали.

Она наклоняется и обнимает меня.

– Поздравляю вас от всего сердца.

Кэш поднимается с кровати. Его моментально окружают все остальные и смотрят на нашу дочь. Пространство заполняется перешептыванием и поздравлениями.

– Вы уже выбрали имя? – спрашивает Киллиан.

Мы переглядываемся с Кэшем.

– Алессия, – отвечаю я.

– Чудесное имя, – говорит Фрэнк и обращается к Маркосу, который стоит рядом с ним. – Наконец, мы стали дедушками. Но это не повод списывать нас раньше времени.

– Конечно, нет, – отзывается Маркос. – Теперь у нас есть внучка. И у нас появился еще один повод видеться чаще.

Неожиданно все резко замолкают, когда дочь начинает ворочаться в руках Кэша и тихо пыхтеть. Я смотрю влюбленными глазами, как он убаюкивает нашу малышку и покачивает ее. Он отходит ото всех подальше к окну.

– Давай, Киллиан, – распоряжается Фрэнк. – Мы должны выпить за Алессию.

Все берут бокалы, кроме меня и… Кристи.

– Я откажусь, – она загадочно улыбается.

– Мы решили не говорить раньше времени, – признается Десмонд и обнимает жену, поцеловав ее в макушку. – Сейчас отличный момент об этом сообщить. Крис на третьем месяце беременности.

– У вас будет ребенок? – радостно восклицает Луиза.

Десмонд и Кристи обмениваются взглядом.

– Два, – отвечает Десмонд с торжественным блеском в глазах.

На растерянном лице Маркоса появляется улыбка. Все начинает поздравлять и обнимать Кристи. Я снова смахиваю слезу и улыбаюсь, мечтая о том, что моя дочь станет для детей Десмонда и Кристи не только сестрой, но и самым лучшими другом.

Я перевожу взгляд на Кэша. Он продолжает стоять у окна, его взгляд прикован к нашей дочери. Его губы шевелятся, напевая тихий мотив колыбельной.

– Кэш, – обращается к нему Десмонд. – Ты даже не поздравишь нас?

Кэш поднимает растерянный взгляд. Мне кажется, в нем проскальзывает легкая тень недовольства. Словно его вырвали из самого сладкого сна.

– Что, прости? – спрашивает Кэш в замешательстве. – Я задумался.

– О чем ты задумался? – спрашивает Десмонд.

Кэш переводит взгляд на меня.

– Раньше я думал, что счастье – это нечто неосязаемое и невидимое. То, что может быть внутри или окружать нас снаружи. Но прямо сейчас я держу на руках свою дочь. Это и есть то самое счастье. Оглядываясь назад и вспоминая путь, который мы прошли, я понимаю – оно того стоило.