Бостон

Спустя две недели

– Отец решил устроить небольшой прием в честь вашего возвращения.

Десмонд поворачивает руль, подъезжая к воротам. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидит Кристи. Она оборачивается и в очередной раз наблюдает, как Кэш обнимает меня на заднем сиденье и шепчет на ухо пошлые словечки, от которых на моих губах растягивается улыбка.

– У меня кое-что есть для вас, – Кристи перевешивается с переднего сиденья и что-то отдает Кэшу.

Он раскрывает ладонь, и я вижу блестящую ягоду вишни.

– Ваш малыш сейчас примерно такого же размера, – говорит Кристи. – На этом сроке он уже двигает ручками и ножками, но ты еще не можешь это почувствовать.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по своему животу. Пусть он еще совсем не заметен, но внутри него скрывается удивительное чудо. Крохотный эмбрион становится малышом с бьющимся сердцем, который развивается день за днем.

В начале весны мы с Кэшем увидим нашего ребенка. Возможно, у него будут такие же глаза, как у Кэша. Или такая же наглая ухмылка. А может быть, такой же озорной характер. И я стану самой счастливой мамой на свете.

– Кажется, я знаю, кто будет нашей крестной мамой, – шепчет на ухо Кэш.

Мы обмениваемся с ним взглядами, и я без раздумий киваю.

Я успела подружиться с Кристи, когда она с Десмондом навещала нас в больнице каждую неделю. Думаю, они вдвоем предпочли бы это делать ежедневно, если бы не слова Кэша о том, что он добавит их в черный список. Наверняка, ему надоело, что все нянчатся с ним.

Десмонд сворачивает с подъездной дороги и останавливает машину возле центрального входа. Здесь припаркован темно-серый Rolls-Royce и еще несколько тонированных черных автомобилей.

Мои глаза округляются.

– Папа здесь? – спрашиваю я.

– Отец позвал Фрэнка и Киллиана, – кивает Десмонд, и я чувствую, как Кэш сжимает мое бедро.

– Не терпится их увидеть, – ехидно протягивает он.

Я отстегиваю ремень безопасности и выбираюсь из салона наружу. Поднимаю взгляд и осматриваю особняк Аматорио. Он такой же роскошный и внушительный, каким я его впервые увидела.

Десмонд открывает багажник и достает оттуда наш чемодан. Мы прилетели в Бостон ближайшим рейсом, и в аэропорту нас встретил Десмонд и Кристи.

По правде говоря, я с трудом узнала старшего брата Кэша. Десмонд стал более беззаботным и буквально светится рядом со своей женой.

– Идите, мы вас догоним, – бросает Кэш брату и берет меня за руку.

Он уводит меня все дальше и дальше от дома. Я оборачиваюсь и извиняюще улыбаюсь Кристи. В ответ она подмигивает, а затем многозначительно шевелит бровями.

– Теперь Кристи думает, что мы идем делать еще одного малыша, – смеюсь я и спрашиваю. – Куда мы направляемся?

– Тут недалеко, – расплывчато отвечает Кэш.

Я подозрительно прищуриваюсь.

Что он задумал?

Мы сворачиваем с аллеи и заходим вглубь соснового леса. Начинаем идти по тропинке из щебенки, и в следующую секунду я замираю.

Перед нами возвышается двухэтажный бревенчатый дом с окнами от пола до потолка. Его вид вызывает во мне головокружительную радость вместе с грустью от ностальгии.

– Это наше место, – шепчу я.

Мы переглядываемся с Кэшем.

– Это наше место, – повторяет он с улыбкой. – Хочешь войти?

Я крепче сжимаю его руку и с уверенностью киваю. Кэш открывает передо мной дверь, и я захожу внутрь. В нос ударяет запах хвои и древесины. От этого сочетания ароматов у меня захватывает дух, а перед глазами проносятся воспоминания.

Кэш заходит следом за мной, и я предоставляю ему право вести меня дальше. На нем свободная черная футболка и джинсы. Мы проходим фойе, и я опускаю взгляд на углубление в стене рядом со входом в гостиную.

И тут же мою душу раздирает когтями самая мучительная тоска.

Когда-то это было излюбленным местом Голди.

– Мне так его не хватает, – дрожащим шепотом произношу я.

Я помню, как Голди вскакивал с лежака и бежал встречать меня с радостным лаем. Я помню, как он переворачивался на спину, чтобы я погладила его животик. Я помню, как ярко блестели его глаза каждый раз, когда он видел меня.

– Мне тоже его не хватает, – Кэш с трудом сглатывает.

Он глубоко вздыхает и ведет меня дальше. Мы оказываемся в гостиной, откуда тянется лестница на второй этаж. С одной стороны располагается камин и плетенная корзина с дровами. Из просторных окон открывается вид на сосновый лес.

Но я не могу отвести глаз от полок, заставленных…

– Это книги, которые ты читал для меня, – шепчу я.

На негнущихся ногах я приближаюсь к шкафу и провожу кончиками подушечек пальцев по выцветавшим позолоченным корешкам книг. Кроме того, здесь все мои вещи и фотографии.

На моих глазах наворачиваются слезы.

Кэш продолжал верить даже тогда, когда надежды совсем не было. Как же ему было невыносимо больно.

И одиноко.

– Ты помнишь, какую книгу мы читали последней? – едва слышно спрашиваю я, потому что мой голос исчез.

Вместо ответа Кэш тянется к верхней полке и берет «Этюд в багровых тонах». Разворачивается ко мне лицом, и его глаза пылают. Воздух между нами наполняется эмоциями.

– Я читал ее перед тем, как тебя потерял. Но это не последняя наша книга. У нас впереди целая жизнь, чтобы я прочитал для тебя много новых историй.

Кончики его губ ползут вверх, и он заражает меня своей улыбкой. Мы смотрим друг на друга, и в наших глазах сверкает только одно.

Случилось самое лучшее, что могло с нами произойти.

Мы нашли друг друга. И вернули наш маленький совершенный мир.

Кэш пристально наблюдает за мной, словно пытается запомнить в этом моменте мою каждую черточку, мою каждую частичку. Затем тянется к следующей полке и оттуда берет…

Кольцо с нашей надписью. Клянусь, никогда не оставлю тебя.

В моих глазах стоят слезы. Я смахиваю их и обнаруживаю, что Кэш встает на одно колено. Одной рукой он держит кольцо, а другой ласково поглаживает большим пальцем костяшки на моей ладони.

– Кимберли Эванс, выходи за меня замуж. В третий раз. И даже не вздумай отказываться.

«Отказываться» – самое нелепое слово для того, что я могу сделать с Кэшем.

Только с ним я вижу свое будущее.

Наше каждое утро, наполненное теплом и уютом. Наш каждый вечер, где мы будем неразлучны. Наша каждая ночь, где мы будем растворяться друг в друге.

Все это будет принадлежать только нам.

И пускай Кэш предлагает стать его женой в третий раз, именно сейчас мое «Да» рвется от самого сердца.

– Третий раз и последний, – улыбаюсь сквозь слезы. – Я твоя навсегда.

Я повторяю это снова и снова, когда бросаюсь на Кэша и обнимаю его. Мои слезы смешиваются со смехом. Кэш надевает кольцо и наклоняет голову, накрывая мои губы. Он целует меня, и я теряю рассудок.

Я не могу дышать. Не могу говорить и не могу ни о чем думать. Но единственное, в чем точно уверена: я не хочу, чтобы Кэш останавливался.

***

Доктор смотрит на монитор, когда водит УЗИ-датчиком по моему животу. Я лежу на кушетке и ощущаю приятный холодок от геля. Рядом со мной сидит Кэш и держит меня за руку. Его большой палец потирает внутреннюю сторону ладони успокаивающими кругами.

– С ребенком все хорошо. Он развивается, согласно вашему сроку, – доктор нажимает кнопку на клавиатуре.

В следующую секунду раздаются приглушенные постукивания, звучащие словно под водой. Доктор скользит датчиком по животу и смещает его на несколько дюймов. Удары становятся громче.

Я поворачиваюсь к Кэшу, и несколько мгновений мы смотрим друг на друга.

– Это бьется сердце нашего малыша, – наконец произносит Кэш со счастливой улыбкой.

– Или малышки, – шепчу я и радуюсь, что ко мне вернулся голос. Я поворачиваюсь к доктору. – Это мальчик или девочка?

– На этом сроке еще маловероятно определить пол. Еще две-три недели, и можно сказать точно, – объясняет она и наклоняет голову, рассматривая монитор. – Но похоже, это девочка.

– Разве это не член? – спрашивает Кэш и указывает на экран, где мы наблюдаем за нашим ребенком.

Доктор прокашливается.

– Это ножка, а не пенис.

Я опускаю голову и прикусываю губу, чтобы сдержать смех.

– На этом сроке у вашего малыша формируются кости и хрящи, развиваются коленные суставы и голени, а на ручках формируются локтевые суставы. Они начинают сгибаться и разгибаться. В этот период вам необходимо принимать, как можно больше продуктов, содержащих кальций…

Доктор продолжает консультацию, и в какой-то момент Кэш не выдерживает и спрашивает.

– До какого срока мы можем продолжать заниматься сексом?

Следующие несколько минут доктор объясняет, что нет угрозы прерывания беременности, и занятия сексом для меня полезны. Он добавляет, что в этот период мой организм сильно перестраивается, и моя грудь может стать очень чувствительной, а оргазмы более яркими.

В глазах Кэша вспыхивает огонек, прежде чем он мне подмигивает.

Я уточняю дату следующего приема, после чего доктор отдает первый долгожданный снимок нашего ребенка. Кэш кладет руку на мою спину, когда мы выходим из кабинета и неторопливо направляемся в вестибюль клиники. По пути он рассматривает снимок.

– Принцесса, зацени, – Кэш указывает на изображение малыша. – Ты ведь тоже видишь член?

– О боже… – фыркаю я. – Это такой намек, что ты хочешь мальчика?

Кэш останавливается, и на его шее дергается кадык, а челюсть сжимается.

– Я буду одинаково любить нашего ребенка, независимо от его пола. Но мне страшно представить, что я могу сделать с ублюдком, который не так посмотрит на мою дочь.

В такие моменты мне кажется, что Кэш волнуется гораздо сильнее меня.

– Я уверена, что ты станешь самым лучшим папой для нашей девочки, – я ободряюще ему улыбаюсь. – И почти уверена, что ты будешь относиться к ее будущим парням…

– Ким, даже не продолжай!

Кэш надевает на меня пальто, хотя я бы могла сама с этим справиться. Затем убирает снимок в нагрудной карман куртки.

– Жаль, что я не могу увидеть мерзкую рожу Льюиса в этот момент, – задумчиво произносит Кэш. – Несмотря на все дерьмо, которое он нам сделал, мы все равно вместе, и скоро нас будет трое. Но старый ублюдок не дожил до этого дня. Иногда в тюрьме случаются загадочные и странные вещи…

«Два самоубийства в один день».

Именно эту тему до сих пор обсуждают в интернете и новостях. Лица Льюиса Эванса и Гаспара Монтано мелькают во всех криминальных сводках и статьях.

После того, как мы с Кэшем дали показания, Льюис и Гаспар были взяты под стражу. Вскоре после этого их тела были обнаружены повешенными у себя в камерах.

Два мертвых тела, проходящие по одному делу, показались детективам слишком подозрительным. Однако не было найдено ни единой улики, указывающей на то, что это могло быть убийством. К тому же каждый из повешенных оставил предсмертную записку.

– Кэш, он и Гаспар этого заслуживают. Давай, не будем портить этот момент, – я провожу пальцем по его груди вниз и задерживаюсь на пряжке ремня. – Лучше придумай, что ты со мной сделаешь. Мне очень хочется прямо сейчас… – я понижаю голос и сужаю глаза. – Чтобы мой папочка показал, кто здесь главный.

Кэш тихо хохочет и заводит меня в пустой коридор. Прижимает к стене и придвигается ближе. Его взгляд прикован к моим глазам, а затем опускается на мои губы.

– Я не думал, что это возможно, но сейчас ты еще сильнее заводишь меня, – его рука опускается на мою талию, другая скользит по бедру. – Ты меняешься. Твоя кожа, твой запах, даже то, как ты разговариваешь… Я уже твердый, принцесса. И хочу слышать, как ты будешь кричать мое имя, когда мой член будет глубоко внутри тебя.

От его низкого сексуального голоса мое тело обдает волной жара. Пульсация между ног становится невыносимой, когда я чувствую растущую выпуклость под его джинсами. Я перевожу взгляд за его плечо на вестибюль клиники, где несколько пациентов.

– Я не стану кричать, – я возражаю с дразнящей улыбкой. – Мы должны быть тише. У тебя есть идея, как в ближайшее время подарить мне самый яркий оргазм, о котором говорил доктор?

– Определенно, – уверенно говорит Кэш.