Она проснулась необычайно поздно. Предыдущий день сильно утомил ее, и на восстановление сил потребовалось больше времени. Когда же Вивьен наконец спустилась к завтраку, в столовой никого уже не было. Слуга принес омлет с артишоками и трюфелями, свежее сливочное масло, абрикосовый конфитюр и свежеиспеченный багет. Как только нос уловил аромат еды, леди Алертон поняла, как же голодна. Она стала работать ножом и вилкой не хуже Стивена и тихо радоваться, что ее никто не видит. Особенно Диди, он уж точно не упустил бы случай подколоть ее острой булавкой. Вивьен на секунду представила, какими бы глазами на нее в этот момент посмотрела ее старая гувернантка, миссис Перстон, и чуть не подавилась. Вдова отставного полковника всегда была более требовательна к манерам маленькой Виви, нежели к ее знаниям, и жестко пресекала проявление здорового аппетита, считая его недостойным настоящей леди. Но ее уже давно не было на свете, и леди Алертон, вздохнув с облегчением, продолжила получать настоящее удовольствие от еды.

Покончив с завтраком, она выпила чашку крепкого кофе и только тогда ощутила, что полностью пришла в себя. Кровь в ее теле ожила, забурлила, и захотелось действовать. Леди Алертон, повинуясь этому порыву, незамедлительно отправилась на веранду в поисках Дидье. И не ошиблась. Тот восседал на своем излюбленном месте, а рядом с ним на столике стояла неизменная бутылка шампанского и два бокала.

– Виви, дорогая! – возликовал месье де Кринье при ее появлении. – Как вы могли бросить несчастного старика совершенно одного в этом ужасном месте?! Мне было так одиноко.

– Диди, – рассмеялась Вивьен и легко коснулась губами его щеки. – Не драматизируй. Я отсутствовала всего один день. А Стивена ты недолюбливаешь, так что явно не тосковал по нему.

– Могла бы из вежливости проявить хоть капельку сочувствия, – он укоризненно покачал головой и взял со столика бокал.

Месье де Кринье и в самом деле был рад видеть внучку. И не только потому, что скучал. Ему не терпелось узнать новости. Но если бы кто-нибудь заподозрил, что расследование убийства мадам де Навен увлекло и его, он бы стал все решительно отрицать. По этой причине Дидье завел разговор издалека.

– Ты осталась довольна поездкой? – поинтересовался он, сделав глоток. – Наверное, купила себе пару новых шляпок.

– Нет, – Вивьен, улыбаясь, покачала головой.

– Больше?

– Я вообще ничего не купила.

– Ты была в Париже и не обновила гардероб? – месье де Кринье явно над ней подшучивал, стараясь изобразить, как страшно он удивлен этим обстоятельством.

Леди Алертон трудно было обмануть. Она отлично понимала, что шляпки и прочие женские прихоти его интересовали меньше всего. Но она не собиралась обрушивать на его голову все подробности своих встреч и решила сначала немного помучить. Иначе какая она женщина?

– Это было ужасно! В одном магазине мне понравились три шляпки. Одна темно-синяя, с чуть поднятыми вверх полями, спереди большой атласный бант, – Вивьен руками изобразила нечто объемное размером с кочан капусты. – Перьев совсем немного, зато по тулье раскиданы очень милые жемчужинки. Другая – темно-серая, с цветами и лентами. Поля маленькие и одинаковые со всех сторон. Снизу подшиты кружева. Они цвета топленого молока, исключительно тонкие и изящные. Говорят, теперь это очень модно. Третья – зеленая, с фазаньими перьями, приколотыми сбоку крупной брошью с зеленым камнем. По тулье проходит шелковая коричневая лента. Сначала решила купить все три. Но потом подумала, зачем мне синяя шляпка, если у меня нет синего платья? Не шить же мне его из-за одной только шляпки. Поэтому померила только темно-серую и зеленую. Оказывается, мне совсем не идут кружева вокруг лица. От них у меня становится какой-то простоватый вид, как у селянки в чепце. Так что от темно-серой пришлось отказаться. А зеленая была такая маленькая, как будто мне на темя положили лягушку. Совершенно невозможный образ. В такой и выйти куда-то стыдно. Возможно, кому-то такой фасон и идет, но только не мне. Пришлось идти в другой магазин. А там…

– Все, все, прекрати! – от души рассмеялся Дидье. – Достаточно. Я все понял.

Оставшись очень довольной своей шуткой, Вивьен рассмеялась вслед за ним.

– И все же, как прошла поездка? Ты осталась довольна? – уже серьезным тоном спросил он.

– Мне трудно ответить, – леди Алертон слегка пожала плечами. – И да и нет. Я услышала совсем не то, что хотела.

– И как же это понимать?

– Месье Мельяк не убивал Элис…

– Ого! – воскликнул Дидье, не дав ей договорить. – Как тебе удалось у него это выпытать? Воспользовалась своими женскими чарами и усыпила бдительность?

В этот момент из-за угла дома появилась все та же служанка, похожая на котенка. Месье де Кринье привычно вскинул голову, но лишь на секунду, и тут же перевел взгляд на Вивьен. В другой раз дед непременно бы отвлекся на хорошенькое личико, причем настолько, что моментально потерял бы интерес к разговору. Но не теперь. Леди Алертон это искренне удивило, но она решила сделать вид, что ничего не заметила.

– Ничуть не бывало. Он мне сам об этом сказал.

– Виви! – дед всплеснул руками. – Как можно быть такой доверчивой?

– Ты ошибаешься. Дело не в доверчивости. Он не отнимал у Элис писем, и по этой причине ему не было смысла ее убивать.

– Ты разве ожидала услышать что-то другое? Неужели ты ждала, что он тебе скажет: «Да, я – вор и убийца»? – возмущенно воскликнул Дидье. – Я отлично знаю таких типов.

– Нет-нет, ты меня недослушал. Письма забрала мадам Дюссо. Это она подкупила служанку, чтобы та их украла. Они действительно встретились за калиткой на дороге. Там они повздорили. Элис потребовала сумму в два раза больше той, на которую они договаривались. Дюссо разозлилась и попыталась выхватить письма…

– А потом столкнула бедняжку с обрыва, – удовлетворенно кивнул дед, сделав приличный глоток в подтверждение своих слов.

– Не угадал. Элис оступилась и упала сама.

– Об этом тебе, разумеется, по большому секрету сообщила сама мадам Дюссо?

– Можешь иронизировать, сколько душе угодно. Но это так.

– Святая наивность! – Диди сокрушенно покачал головой.

– Как бы не так! Я ей поверила вовсе не потому, что излишне доверчива. Мадам Дюссо просто не смогла бы этого сделать. Ей не хватило бы на это сил. Вспомни, какая была Элис?

– Обычная деревенская девушка, – пожал плечами он.

– Обычная?! Ничего подобного! – во взгляде Вивьен мелькнуло торжество. – Она была очень крупной. Не у каждого мужчины я видела такую широкую спину. А руки?

– О да! Припоминаю. Она и мадам де Навен составляли удивительную пару. Так нехорошо говорить о женщинах, тем более о мертвых, но они напоминали мне ломовых лошадей.

– Определение грубое, но вполне точное, – Виви удовлетворенно кивнула. Наконец-то ей удалось пошатнуть недоверие деда к ее выводам. – Так вот, мадам Дюссо, в отличие от них, больше всего напоминает нахохленного воробья. Маленькая, с тонкими руками и шеей. Непонятно, в чем там душа держится. Если бы она со всей силы толкнула Элис, та даже не шелохнулась бы. Какое там упасть. Вот по этой причине я и говорю, что верю ей.

– А письма?

– Она их сожгла.

– Ты опять поверила на слово или тебе показали пепел?

– Мне ничего не показывали, и я ни во что не поверила. Просто письма меня больше не интересуют.

– Вот как?

– Именно. К чему они мне? – леди Алертон удивленно вскинула брови. – Это ее письма, и в ее интересах от них избавиться. К чему ей афишировать свои отношения с Алексисом Мельяком и подвергать выгодный брак угрозе? И ты знаешь, что удивительно? Мадам Дюссо показалась мне очень неглупой женщиной. Поэтому я ей верю. Если бы я оказалась на ее месте, поступила бы точно так же.

Вивьен сделала паузу, ожидая очередной критической реплики. Но собеседник безмолвствовал, и она закончила мысль:

– Меня интересовало только одно – кто убил Элис. Больше ничего. Я узнала обстоятельства ее смерти, остальное меня не касается.

Месье де Кринье с любопытством посмотрел на нее. Он и представить себе не мог, что это оранжерейное растение, выросшее среди нянек и гувернанток, оказывается, в состоянии провести свое собственное расследование. А не только читать криминальные хроники в газетах и готические романы. И ведь это было еще не все. Смерть мадам де Навен – значительно более трудная задачка, с которой предстояло справиться. И похоже, Вивьен готова была идти до конца.

– Скажи мне, Виви, – неожиданно серьезно заговорил он. – А задумывалась ли ты о последствиях?

– О чем ты? – леди Алертон с недоумением посмотрела на него.

– О втором убийстве. Ведь все, кого ты… мы подозреваем, твои родственники, в той или иной степени. Ты понимаешь, что, если ты найдешь среди них убийцу, именно ты и отправишь его на гильотину?

– Понимаю… – по одному только тону было понятно, что она уже задавала себе этот вопрос. – Но я хотя бы отправлю туда виновного. Если же довериться месье Бонналю, на плаху пойдет невиновный. Считаешь, так будет лучше для всех?

– Пожалуй, что нет… – задумался Дидье. – Но это очень трудный выбор.

– Знаю, – лицо Вивьен стало мрачным, но убежденным. – Я уже думала об этом. И очень серьезно. Если ты считаешь, что сделать его мне было просто, то ошибаешься… Ты полагаешь, если я не обливаюсь слезами и не рву на себе волосы, значит, мне легко? Я понимаю последствия. Общество, скорее всего, меня осудит. Многие могут даже отвернуться от меня. Но это ничего не изменит. Если я сейчас откажусь… остановлюсь, то никогда себе этого не прощу.

В глазах у нее заблестели слезы. Дидье было ее очень жаль, но он не хотел этого показывать. Он прекрасно знал, что утешения здесь не помогут. Если она приняла такое решение, то должна сама справиться с эмоциями, пережить их. Поэтому месье де Кринье, сделав глоток шампанского, мягко улыбнулся и заявил:

– На мой взгляд, ты сделала правильный выбор.

– Спасибо, Диди, – одними губами прошептала Вивьен и с благодарностью посмотрела на него.

– Знай одно: как бы то ни было дальше, я на твоей стороне. Да и твой Хейворд, похоже, тоже. Так что одна ты в любом случае не останешься. – Он налил шампанское во второй бокал и протянул его ей. – Выпей и забудь о грустных мыслях. Отлично помогает.

– Тебя послушать, шампанское – лекарство от всех душевных болезней, – одними уголками губ улыбнулась она, но все же приняла протянутый бокал.

Они посидели какое-то время в молчании. Глаза леди Алертон постепенно просохли, взгляд вновь стал ясным и острым. Дидье с удовольствием наблюдал за ней. Вивьен все больше удивляла его. Он никак не мог ожидать от нее такой смелости. По рождению, по воспитанию ей полагалось блистать в свете, больше ничего – постоянно шить себе новые наряды, танцевать на балах, устраивать званые вечера. Возможно, еще раз выйти замуж и родить детишек. Однако она выбрала другой путь. Что-то подсказывало, что на этом она не остановится, и месье де Кринье искренне гордился внучкой.

– Раз ты со мной до конца, – леди Алертон вернулась к разговору. – Окажи мне одну любезность.

– С удовольствием. Если только это не очередной твой эксперимент.

– Нет-нет, – покачала она головой. – Уговори месье Бонналя привезти сюда Гиойма.

Виви понимала, что отчаянно сглупила прошлым вечером. Ей самой следовало попросить об этом инспектора. Он бы легко поддался на ее уговоры, стоило только послать ему многообещающую улыбку. Но она была так вымотана дорогой, да и судьба тела Элис, о которой все так благополучно забыли, волновала куда как больше. А сегодня после сытного завтрака и чашки ароматного кофе голова стала работать совершенно в другом направлении.

– Виви, дорогая, это же невозможно! – воскликнул Дидье в искреннем изумлении. – Смею тебе напомнить: он под арестом.

– Постарайся, прошу тебя, – Вивьен умоляюще посмотрела на него.

– А если у меня не получится?

– В таком случае сделай так, чтобы хотя бы сам инспектор приехал.

Месье де Кринье на какое-то время задумался. Но затем вскинул голову и, усмехнувшись, заявил:

– Думаю, эту просьбу я выполнить в состоянии.

Он быстро переоделся в свой лучший сюртук, прихватил с собой Энгеля и довольно скоро отбыл. А леди Алертон, посидев некоторое время в задумчивости на веранде, поднялась в свою комнату и позвала Мари. Вивьен накануне дала ей задание узнать все о распорядке дня на кухне и в гостиной для слуг, но из-за поездки в Париж совершенно об этом забыла. Появившаяся камеристка подробно изложила, кто, когда и где бывает в течение дня и пустуют ли помещения ночью. Она очень старалась и выяснила даже больше, чем требовалось, однако Вивьен только нахмурилась от ее слов. Отпустив Мари, она по привычке начала мерить шагами комнату.

Через несколько минут таких упражнений леди Алертон неожиданно встала как вкопанная. Глаза ее смотрели в окно, но не видели там ничего. Пришедшая в голову мысль оказалась настолько неожиданной и яркой, что захватила ее целиком. Простояв неподвижно некоторое время, Вивьен тихо охнула, после чего поспешно вышла за дверь. Спустившись на первый этаж, она чуть не налетела на Полин, направлявшуюся в столовую.

– О дорогая! – воскликнула она. – Ты как раз вовремя. Пойдем обедать, стол уже накрыт.

– Чуть позже, Полин. Мне сейчас некогда. – Леди Алертон обогнула ее и устремилась в сторону кухни.

Вивьен ожидала, что Дидье вернется после обеда. Однако уже начало смеркаться, когда экипаж наконец подъехал к воротам. Из него выбрались месье де Кринье и инспектор Бонналь. Оба были в прекрасном расположении духа и, громко обмениваясь какими-то шутками, направились к дому.

Вивьен встретила их в холле и сразу поняла причину приподнятого настроения – прибывшие были слегка навеселе. Пока никто не заметил их появления, она увела их в библиотеку, где никто бы не помешал разговору.

– Диди, это была твоя идея выпить вина? – поинтересовалась она, как только закрылась дверь.

– Мадам Алертон! – глаза Бонналя смотрели на нее с обожанием. – Не ругайте своего деда. Он поступил так от чистого сердца. Если бы не он… В Шамори появился цыганский табор, а вы знаете, какая это головная боль для полиции? У меня было отвратительное настроение. Но месье де Кринье привез несколько бутылок «Шато де Бокастель», и я перестал уже так мрачно смотреть на мир.

«Еще бы, – усмехнулась про себя Вивьен. – Диди знает метод, который действует безотказно. Впрочем, я его тоже знаю».

– Когда же он сказал, что вы хотели меня видеть, мир стал просто прекрасен! – между тем с восторгом продолжал инспектор. – Я поехал сразу, не задумываясь.

– Да, да, – подтвердил Дидье, важно качая головой. – Мы выпили по бутылке и собирались уже расстаться, как вдруг я вспомнил, что ты как-то на днях упоминала о месье Боннале. И я подумал, а почему бы нам не отправиться в поместье вдвоем?

– А месье де Навена вы с собой, случайно, не прихватили? – невинным голосом поинтересовалась леди Алертон.

– Нет, мадам, – развел руками инспектор и печально вздохнул. – Дело не продвинулось, но и другого обвиняемого у нас пока нет. Как же мы его отпустим?

– Не переживай, Виви, – Дидье подмигнул из-за его плеча. – Мы оставили Гийому бутылку вина. Так что вечер он проведет неплохо.

Для ее задумки наличие месье де Навена было бы очень желательно. Однако приходилось мириться с обстоятельствами. Вивьен решила не показывать своего разочарования.

– О, раз так, я за него рада, – беззаботно произнесла она. – И раз уж вы, месье Бонналь, оказались у нас в доме, и не по долгу службы, предлагаю вечером собраться в гостиной. Кажется, мы давно не играли в вист. Вы же играете, я не ошиблась?

– Немного, – кивнул беззаботно инспектор.

За столом Дидье сел напротив месье Бонналя, Франсуа – напротив Вивьен, а мистер Хейворд, Полин и Иветт расположились в креслах. Леди Алертон специально выбрала такое место, чтобы оказаться лицом к кузинам. Старшая из сестер была довольна, что представилась возможность приятно провести вечер в компании, младшая же по-прежнему оставалась подавленной и сидела с опущенной головой. Казалось, она пришла сюда просто из вежливости. Иветт в последние дни вообще редко выходила из своей комнаты и предпочитала ни с кем не общаться. Но леди Алертон мало заботило ее настроение. Начиналась игра.

Как только раздали карты и объявили козыри, она обратилась к инспектору:

– И как же, месье Бонналь, поживает наш бедный месье де Навен?

– Признаться, неважно. – Инспектор светился от счастья, что ему представилась возможность провести какое-то время в ее обществе. – Он очень угнетен, мадам. Что неудивительно в его положении.

– Бедный, бедный Гийом! – воскликнула она, сокрушенно качая головой и забирая леве. – Я так переживаю, что не в состоянии принять участие в его судьбе.

– В самом деле? – удивился Франсуа, состроив недовольную гримасу. – Тебе стало жалко убийцу?

– Убийцу? – Вивьен в ответ вскинула брови. – Не припомню, чтобы ему было предъявлено обвинение.

Месье Сабатье открыл было рот, но потом передумал что-то говорить и стал внимательно рассматривать свои карты. Ему очень не нравилось, что леди Алертон затронула эту тему, тем более в присутствии инспектора, и решил не поддерживать разговор. Но она тем не менее продолжила:

– Гийом, разумеется, после смерти жены получит солидное наследство. Чем же не повод ее убить, особенно после скандала? Резон у него определенно был. Ведь вы именно так рассуждали?

– Да, да, – довольно закивала Полин.

– Однако я подумала, что Гийом всегда был очаровательным мотом, как назвал его Дидье, – продолжила Вивьен, не обращая на нее внимания. – Деньги никогда не задерживались у него в руках. И тетя Агнес отлично это знала. У них бывали ссоры, но она при этом всегда гасила его долги. Отчего же вдруг он решился на такой отчаянный шаг?

Она замолчала и вопросительно обвела взглядом собравшихся. Полин неуверенно заерзала в своем кресле, но не проронила ни звука. Иветт на секунду вскинула на кузину глаза, но тут же снова опустила их. Кажется, в них мелькнуло что-то похожее на любопытство, но леди Алертон не взялась бы утверждать. Остальные ждали, что же она скажет дальше.

– Вы не знаете? – продолжила Вивьен. – Я тоже. В таком случае, может быть, это сделал не он? Но как проверить? Я долго думала об этом и не нашла ничего лучше, чем поехать в полицейский участок и выяснить некоторые детали у самого Гийома. Оказалось, он рассчитывал получить деньги от продажи своей роскошной виллы в Йере, оттого и подписал вексель. Но сделка расстроилась, и банк уведомил тетю Агнес о плачевном состоянии дел. Разумеется, она вскипела. Но после Гийом ей все объяснил, и она простила его. Более того, она погасила вексель. Финансовые дела были улажены. С чего бы тогда ему убивать жену?

– Какую сказку ни придумаешь, чтобы только выпутаться из грязной истории, – презрительно фыркнул месье Сабатье.

– Именно так я и решила, – невозмутимо заметила леди Алертон. – Поэтому просила Дидье узнать у месье Кено из Парижского банка, так ли это.

– О да! – кивнул месье де Кринье. – Мы с Кено старые приятели, сколько вечеров провели вместе за картами. Помню, как-то играли мы в баккара, и приходят мне две восьмерки и семерка…

– Так вот, месье Кено подтвердил, что тетя Агнес действительно погасила вексель. И я снова задаю вопрос. Зачем же тогда Гийому убивать ее?

Франсуа посмотрел на нее крайне неприязненно, но промолчал. Полин же вопросительно взглянула на мужа. Ей явно было не по себе, но она не знала, как себя вести. Казалось, если бы представилась возможность, она немедленно покинула бы гостиную. Иветт тоже не осталась равнодушна к словам, но несколько иначе. Как будто очнувшись от своих мыслей, она стала прислушиваться к разговору. Да и остальным уже стало не до игры. Дидье и месье Бонналь, отложив карты, повернулись к Вивьен. Лишь Стивен не проявил интереса к происходящему. Лицо его, обращенное к потолку, оставалось безучастным.

– Если это сделал не Гийом, то кто же тогда? – Леди Алертон снова скользнула взглядом по присутствующим. – Ответ очевиден – тот, кому это было выгодно.

– Ты намекаешь на меня? – взорвался месье Сабатье. – Я сразу понял, к чему ты завела этот разговор. Какое ты имеешь право оскорблять меня в моем собственном доме?!

Лицо его побагровело от ярости. Если бы не воспитание, он накинулся бы на нее и задушил, так сжимались его кулаки. Месье де Кринье это моментально понял. Он на всякий случай немного развернул свой стул так, чтобы в любой момент вскочить и остановить Франсуа, если тот вдруг потеряет самообладание. Мистер Хейворд тоже неожиданно потерял всяческий интерес к кессонному потолку и весь подобрался. Вивьен отлично знала, что, несмотря на свою нескладную фигуру, он достаточно быстр и ловок. Находясь под защитой двух мужчин, она сохраняла невозмутимость. Более того, на губах ее дрогнула слабая улыбка.

– Не совсем так. Но ход моих мыслей был близок к этому, – кивнула она. – Сам ты, разумеется, ни на что по завещанию рассчитывать не мог. Зато Полин и Иветт должны были получить приличные суммы. И ты, Франсуа, в этом крайне заинтересован. Дом требует ремонта, а своих средств у тебя нет. Сам ты не пытался справиться с финансовыми трудностями и годами заставлял Полин выпрашивать деньги у тети Агнес. И с каждым разом это становилось сделать все сложнее…

– Как ты можешь, Виви! Это так жестоко! – выкрикнула мадам Сабатье и залилась слезами.

Леди Алертон не обратила на нее внимания и продолжила:

– Не проще ли было все решить раз и навсегда?

Франсуа вскочил со своего места. Его трясло от ярости так, что он не мог вымолвить ни слова. Но стоило ему вскинуть руки с сжатыми кулаками, как Стивен быстро подошел сзади и, положив ладони ему на плечи, надавил вниз. Месье Сабатье, как будто опомнившись от этого прикосновения, оглянулся, а затем покорно опустился на свое место. Но его лицо при этом продолжало кипеть от ненависти.

– Ответ очевиден – конечно, проще, – Вивьен с благодарностью посмотрела на секретаря. – Но как убили тетю Агнес? Это очень важный вопрос. Очевидно, ее отравили. Но умерла она не от этого. Всем прекрасно известно, что мадам де Навен захлебнулась в пруду. Яд в этом случае сыграл свою роль, хотя и не был сам по себе смертелен. И что же это был за яд? Мышцы под его действием на лице у тети Агнес напряглись так, что улыбка стала похожа на звериный оскал. Судебный медик сразу заподозрил стрихнин, но не нашел его. Удивительное обстоятельство. Правда, месье Бонналь?

Леди Алертон взглянула на инспектора. Тот уже давно перестал смотреть на нее влюбленными глазами и пребывал в полном недоумении. Не дождавшись от инспектора ни звука, она продолжила:

– Но я теперь знаю ответ благодаря моей очень наблюдательной камеристке и мистеру Хейворду. Однако речь о них чуть позже. Давайте лучше вернемся пока к основной истории. В это же самое время мне в руки попадает странный листок. Это пропись какого-то зелья, состоящая из множества веществ, среди которых был и стрихнин. И записано это было рукой Иветт.

Все головы моментально повернулись в ее сторону. Гнев Франсуа тут же улегся, и нервозность Полин моментально пропала. Вивьен было противно смотреть, как они испытали облегчение, стоило только подозрению пасть на кого-то другого. Им даже не было важно, что это близкий им человек, главное, их больше никто не подозревал. Мадемуазель Пиорри мужественно выдержала взгляды, брошенные на нее. Она сидела очень прямо и смотрела только на леди Алертон. А та, в свою очередь, продолжала:

– Мистер Хейворд выяснил, что Иветт не только написала эту записку, но и купила все эти вещества в деревенской аптеке. Но как же так? Стрихнин в прописи есть, отвар приготовлен и выпит, а в организме яда обнаружить не удалось. Почему же его не установил анализ? Стивен как опытный химик сделал два предположения. Первое – стрихнин вступил во взаимодействие с чем-то другим и новое вещество определить уже стало невозможно. Второе, схожее с первым, – яд изменился под действием пищи в желудке. И мистер Хейворд решил провести некоторые опыты. Не знаю деталей, да они мне и не нужны. Достаточно того факта, что стрихнин каждый раз обнаруживался. Откуда же тогда такое расхождение в результатах: Стивен его находит легко, а судебный медик нет?

Все слушали ее как зачарованные. Казалось, они и дышать перестали, настолько повествование оказалось увлекательным. Вивьен ликовала в душе. Когда она только начала говорить, изрядно нервничала, хотя и прилагала все усилия, чтобы скрыть это. Но теперь, когда поняла, насколько присутствующие серьезно воспринимают ее слова, обрела силу и уверенность.

– Пришлось поговорить с кузиной напрямую. Признаюсь, это был не самый приятный разговор в моей жизни. Прости, дорогая, – при этом леди Алертон посмотрела не на нее, а на месье де Кринье. И в ее глазах читалась благодарность. – Оказалось, Иветт нашла в какой-то сомнительной книжонке рецепт зелья, который обещал сделать человека очень сговорчивым. И она решила напоить им тетю Агнес, чтобы та дала свое согласие на ее брак с месье Мельяком.

Полин охнула, как будто увидела, что ее сестра поедает живьем головастиков или пиявок. Франсуа и инспектор воздержались от выражения эмоций. Их больше интересовало, чем же закончилась эта история. Вивьен мельком взглянула на Дидье. Тот, зная финал, явно получал истинное удовольствие, наблюдая за лицами. Даже бокал с его любимым «Шато де Бокастель» оставался нетронутым вот уже около получаса.

– Но вот беда, – она развела руками. – Входящая в состав зелья сера никак не хотела растворяться в воде. Ее желтая пленка на поверхности смутила бы кого угодно. И Иветт отказалась от своего плана. Замечу специально, мистер Хейворд проверил это утверждение. И в самом деле, получающийся при этом напиток ни по вкусу, ни по запаху не мог никого обмануть. Сами посудите, моя кузина вне подозрений… Получается, это сделал кто-то другой?

Полин, которая до этого пребывала в благостном расположении духа, опять встрепенулась и стала сама похожа на человека, который понял, что случайно проглотил пиявку. Ее муж, по всей видимости, также испытал нечто подобное. На лице месье Бонналя отразилось легкое разочарование. По его глазам читалось: «Ах, какое красивое по скандальности дело сорвалось». А вот дед одобрительно отметил последний вопрос большим глотком вина. Чувствовалось, что эта история ему все больше и больше по вкусу.

– Тогда кто? И, главное, как? – Вивьен, все сильнее вдохновляясь рассказом, слегка повысила голос. – И вот тут пора вспомнить о моей камеристке. Она случайно обратила внимание на странное растение рядом с оранжереей. Мистера Хейворда оно тоже привлекло своим внешним видом. Некоторые ветки этого куста были совсем без листьев. Без сомнения, их кто-то оборвал. Но зачем обрывать листья? Очень странно, не находите? А ответ прост, если знать, что это за куст. По всей вероятности, кто-то из предков месье Сабатье, увлекающийся ботаникой, привез секуринегу из Китая. Возможно, из Японии. Это не так уж и важно. Важно другое: это растение содержит вещество, очень похожее на стрихнин. Хоть оно и несколько слабее по действию, но вызывает те же самые симптомы. Если вспомнить, что говорил Парацельс, то все становится ясно. Все – яд, все – лекарство, и то, и другое определяет доза. Из чего следует, что и этим ядом тоже можно при желании отравить. Когда я узнала это, в моем представлении головоломка почти сложилась. Поясню ход моих мыслей. Полин с ранних лет была неравнодушна к ботанике. Попав в поместье, она наверняка изучила все растения, которые в свое время высаживали предки ее мужа и, конечно же, имела представление о свойствах секуринеги. И когда настал момент, она решила воспользоваться своими знаниями…

– Как ты можешь?! Не смей! Не смей говорить про меня такое! – закричала Полин и снова залилась слезами. – Я ее не убивала!

Леди Алертон ожидала, что и месье Сабатье тоже накинется на нее с упреками. Однако он повел себя совершенно неожиданно – развернувшись к жене, Франсуа возмущенно произнес:

– Зачем ты это сделала?

От этих слов Полин разрыдалась еще сильнее. Хорошо хоть Иветт не осталась безучастной. Она опустилась перед сестрой на колени, взяла ее за руки и стала утешать. Но та, неожиданно вскочив, устремилась вон из гостиной. Однако инспектор Бонналь оказался проворнее. Сорвавшись со своего места, он одним прыжком оказался у двери и преградил ей путь.

– Сожалею, мадам, – твердо сказал он. – Вы никуда не уйдете из этой комнаты, пока мадам Алертон не закончит свой рассказ.

Подоспевшая Иветт снова взяла сестру за руку и отвела назад к креслу. Полин рухнула в него, как будто у нее отказали ноги, а в глазах, смотревших на Вивьен, читалась ненависть. Иветт снова принялась утешать ее, говоря что-то тихим голосом и поглаживая по голове. Через некоторое время Полин перестала рыдать, что дало возможность леди Алертон вернуться к разговору.

– Правда, Полин не знала смертельной дозы и времени это выяснить у нее не было. Но она понадеялась, что целого чайника окажется вполне достаточно. Позднее мистер Хейворд, рискуя собственным здоровьем, опробовал его на себе и почувствовал лишь легкое недомогание. А вот его приятель со слабым сердцем действительно почувствовал себя очень плохо. Возможно, Полин рассчитывала именно на это, ведь и тетя Агнес часто жаловалась на боли в груди. Мы этого, конечно, никогда не узнаем точно, но будем считать, что это так. Полин все рассчитала и предусмотрела. По ее замыслу, тетя Агнес должна была выпить отвар и часа через четыре ей должно было стать плохо. Как раз в это время, после ужина, она должна находиться одна в своей комнате. Чтобы тетя не смогла никого позвать на помощь, Полин заранее спустилась в гостиную для слуг и отвязала колокольчик от шнура, который вел в ее комнату.

Вивьен сделала паузу. Ей было интересно, не захочет ли кто-нибудь возразить ей. Но все были настолько поражены, что не могли проронить ни слова. Разве что Стивен опять что-то искал на потолке.

– Однако другая история невероятным образом переплелась с этой и нарушила хитроумный план. Тетя Агнес, желая расстроить брак Иветт с месье Мельяком, раздобыла компрометирующие того письма. И на них началась охота. Не только месье Мельяк пожелал вернуть их, но и сам автор писем. Не буду здесь называть его имени, оно вам ни к чему. Этот человек подкупил Элис, чтобы та их выкрала, а сам написал записку тете Агнес, чтобы выманить ее из дома. В записке говорилось, что ее автор располагает еще более интересными сведениями в отношении месье Мельяка, которые готов предоставить. Разумеется, тетя Агнес не могла отказаться от предложения и вместо того, чтобы умирать в своей постели, отправилась на встречу к пруду. Там она и погибла. Но совсем не так, как рассчитывал убийца. Если бы тетя скончалась в своей комнате, то это не вызвало бы никаких подозрений. Но ее тело лежало на берегу пруда, а голова была в воде. Такая странная и страшная смерть, естественно, привлекла внимание полиции. Инспектор Бонналь приехал сюда и тут же забрал с собой банку с травами, предполагая, что в ней и находился яд. Но там оказались безобидные травы. Нетрудно догадаться, что содержимое заменили дважды – один раз, насыпав листья секуринеги, второй – вернув обычные пустырник и душицу на место. И тут у меня возник вопрос. Когда же это было сделано?

Она вновь остановила рассказ. На этот раз Полин сидела прямо и смотрела на Вивьен, но в глазах была уже не ненависть, а торжество. Кузина явно хотела что-то сказать, но ждала удобного момента. Леди Алертон это ничуть не смутило. Сделав глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло, она продолжила:

– В этом вопросе мне помогла моя камеристка Мари. Это она выяснила, что на кухне и в гостиной для слуг все время кто-то есть. Кухарка постоянно находится у плиты, кто-то ест за столом или просто отдыхает, присев на диван, а ночью рядом с печью разрешено спать старому лакею, которого мучает артрит. От постоянных болей сон у него чуткий, и, если бы кто-то пришел в это время, он бы обязательно услышал. Но все было тихо. Да и вообще Полин не имеет привычки заглядывать на кухню. Тогда как же заменили содержимое банки? Этот вопрос не давал мне покоя несколько дней. Я представляла разные ситуации, но все они не казались мне достаточно убедительными. И тогда я поняла: это произошло, когда все отправились на поиски мадам де Навен…

– Вот твоя ошибка! – торжествующе воскликнула Полин. – В это время я была с тобой в гостиной. Я не могла этого сделать!

Все присутствующие, как будто очнувшись от летаргического сна, тут же задвигались и стали с недоумением смотреть то на Вивьен, то на мадам Сабатье, то друг на друга. Леди Алертон решила немного подождать, чтобы первое волнение улеглось. На это потребовалось несколько минут. Но когда все взоры снова обратились к ней в поисках ответа, она невозмутимо продолжила:

– Я прекрасно это помню. Я тоже хотела пойти искать тетю Агнес вместе со всеми, но ты была так расстроена, что я побоялась оставлять тебя одну. Поэтому отправилась найти кого-нибудь из слуг. Но дом был пуст. Мне удалось лишь обнаружить на кухне девочку лет десяти. Это племянница экономки, сирота. Ей запрещено одной выходить куда-нибудь за пределы кухни. Сегодня я вспомнила о ней и отправилась поговорить. Анни очень смышленая девочка. Это она мне рассказала, что на кухне в тот день никого не было дважды. Первый раз, когда тетя Агнес устроила разнос своему мужу. Тогда все слуги столпились на первом этаже, чтобы насладиться скандалом. И второй, когда все отправились ее искать. И каждый раз на кухню кто-то заходил. В первый раз Анни сидела на стуле, от входа ее закрывал буфет, так что вошедший не мог ее видеть. И тут девочка услышала звук колокольчика. Она выглянула, думая, что кто-то требует к себе слугу, но у подставки с колокольчиками стояла женщина в красивом платье. Анни испугалась и спряталась, ведь тетя запретила ей попадаться господам на глаза. Поэтому, кто отвязывал колокольчик, она не разглядела. Зато услышала, как после этого скрипнула дверца подвесного шкафчика, где хранились банки с бакалеей, чаем, кофе и сахаром. Постояв там недолго, женщина ушла. Но когда все отправились на поиски тети Агнес, Анни опять услышала шаги. Как и в первый раз, она сделала так, чтобы ее не заметили. Женщина снова подошла к шкафчику и открыла его. Таким образом, моя догадка подтвердилась. Одна беда, оба раза Полин была у меня перед глазами. А вот Иветт ни в первом, ни во втором случаях я не видела…

Вивьен посмотрела на Полин, а затем перевела взгляд на ее сестру. Если бы она в этот момент увидела себя со стороны, то сильно удивилась бы, насколько от гнева стали зелеными ее глаза. Иветт в ответ упрямо дернула подбородком и встала.

– Веришь рассказам какой-то глупой девчонки? – резко бросила она.

– Да, – просто ответила леди Алертон.

И в этот момент она поняла, что не зря тогда назвала ее про себя упрямой ослицей. Кузина только производила впечатление хрупкой и невинной. Если ей было что-то надо, она умела добиваться своего. Сейчас перед Вивьен стоял совершенно другой человек – решительный и опасный.

– Но зачем?! – воскликнула Полин, повернувшись к сестре.

– Потому что не надо вставать у меня на пути! – зло ответила та, а затем снова повернулась к Вивьен: – Подлая, коварная змея! Ненавижу тебя!

Леди Алертон в ответ лишь слегка улыбнулась. Ничего другого она и не ожидала услышать. Пока все приходили в себя от изумления, Вивьен встала и молча вышла из гостиной. Когда за ней уже закрывалась дверь, она услышала голос инспектора Бонналя:

– Ну что же, мадемуазель, мне придется вас арестовать.

Чемоданы были собраны, и два экипажа подготовлены заранее, так что леди Алертон сразу направилась через холл к выходу. За ее спиной раздавался звук поспешных шагов. Это месье де Кринье и мистер Хейворд догоняли ее. А на улице их уже ждали Мари и Энгель. Несмотря на то что солнце уже зашло, Вивьен решила ехать немедленно. Она представить себе не могла, что хотя бы еще несколько часов проведет в этом доме.

Только когда лошади тронулись, леди Алертон позволила себе расслабиться. Она откинулась на подушки и прикрыла глаза. Несмотря на внешнее самообладание, внутри ее все было натянуто как струна. К концу разговора голова у нее начала болеть, теперь же она просто раскалывалась.

– Тебе было очень тяжело? – участливо спросил месье де Кринье.

– Нелегко, – тихо произнесла Вивьен, не открывая глаз.

Неожиданно раздался резкий хлопок, от которого она чуть не подскочила на месте и захлопала в испуге ресницами. Но тут же снова откинулась на спинку сиденья, когда увидела, как Дидье наполняет шампанским бокал:

– Возьми. Тебе сейчас это не помешает.

Она не стала отказываться. Ей действительно сейчас требовалось хоть немного расслабиться. А месье де Кринье наполнил еще один бокал и протянул его Стивену, затем налил и для себя. После того как подготовительные мероприятия были завершены, он без тени улыбки произнес:

– Виви! Позволь мне выразить свое восхищение! Ты самая отважная и умная женщина, которую мне когда-либо доводилось встречать.

Он поднял свой бокал и выпил залпом. Его примеру последовал мистер Хейворд. Свое мнение он выразить не посмел, но было очевидно, что оно полностью совпадает с мнением Дидье. Леди Алертон очень хотелось бы поблагодарить их за поддержку и помощь, но она настолько устала, что не могла себя заставить произнести ни звука. Вивьен лишь тепло им улыбнулась и тоже сделала небольшой глоток шампанского.

А месье де Кринье между тем вновь наполнил себе и Стивену бокалы. Сняв цилиндр и бросив его на сиденье рядом с собой, он поинтересовался:

– Ну что ж, как я понимаю, теперь мы можем ехать в Лондон, чтобы узнать тайну дневника?

– Какого дневника, сэр? – удивленно посмотрел на него мистер Хейворд.