Никто из приезжих и не догадается, что за лесом спрятался монастырь, да какой, при Петре Первом созданный. Лишь подивится, когда в перекличку колоколов двух монастырей Болтужева включится третья колокольня. Или это эхо над рекой разносится? А вот с горы, где мужская Никольская обитель высится над городом, дальний монастырь хорошо виден. И зимой, когда от чащи лесной лишь голые ветви остаются, нет-нет, да и выглянет в проеме деревьев белая колокольня.

Добраться туда не просто, сначала мост перейти над рекой, потом пройти лесной дорогой. Ох, уж эта река! Вроде узкая, хоть и быстрая, но как разольется, отрезает монастырь полностью от «большой земли». А стороной, не пересекая реку, то ближайшего населенного пункта километров пятьдесят. С горы хорошо видно, что вокруг лишь леса непроходимые. Так и не освоили люди даже в XXI веке ту сторону реки. Может, и хорошо, что такие заповедные места сохранились, да недалеко от Москвы?

Настоятельница, сказали, приболела, но визитеров приняла. И Таисию узнала, одно поколение. Попросила подать чаю и начала неспешную беседу.

– Прислали меня сюда двадцать лет назад, тогда еще послушницу, восстанавливать монастырь. Я как глянула – так и ахнула. Живого места не осталось от монастыря. Заночевала в комнате, продуваемой ветрами со всех сторон, а утром вышла на улицу, слышу – шипение. Оглянулась, а это гадюки… Не хотели темные силы восстановления. Много с тех пор лет утекло. И бурьян выше головы выдергивали и огородики разбивали, дерн носили тазиками. И строились потихоньку, до сих пор строимся. В алтаре в советские времена лошади стояли, а в храме овцы, окна все навозом были заляпаны.

– Как же вы сумели все это поднять?

– Руки опускались. А потом понимаешь, что все это детский лепет: не могу, уеду… надо, значит надо. Я лишь просила: – Господи, оглянись на мое убожество, раз ты меня сюда послал, помоги! Появились насельницы, но выживать монастырю легче не стало. Пробовали держать баранов, кур, гусей, коз, а потом остановились на коровах. И решили делать сыр. Изучили в интернете все, что связано с сыроварнями, даже в Италию поехали. И теперь сыр наш – не сыр, а песня! Делаем мы скаморцу, азьяго, качотту, адыгейский и сулугуни, а еще сыр «архиерейский» – в вине! Все по правилам, не сыроварня, а настоящая лаборатория у нас теперь. Заметили, что монахини наши не в черном, а в платьях в цветочек? Вера – это радость, а не уныние. Говорят, что у нас не монастырь, а большая семья. А так и есть. По вечерам, вон, песни поем под рояль. Марина Мироновна поиграть заходит. Не смотрите на меня так, забегала она, про вас рассказывала. Вот пришел человек с грузом на душе, отчаялся, а мы чайку нальем, тут и рояль тихонько играет. И говорим о чем-то совсем не важном. А у человека груз с души падает, невзгоды отходят. Оттаивает человек. Ведь музыка воскрешает! Так и Марина Мироновна приходит, чтобы полегчало.

– Теперь я понимаю, почему отец Игнатий Татьяну Шустову к вам послал.

– Бедная девочка, упокой, Господь, ее душу… Ну, что ж, чайку попили, пора и к делу. Вы же за ее свертком пришли? Вот, у меня и расписочка имеется, Татьяна своей рукой написала, что передает на хранение ценности. – Настоятельница положила на стол листок бумаги.

Следователь взял его в руки, а Грайлих надела очки, вгляделась и забормотала. – Погодите, погодите…

– Что такое?

Таисия нашла в телефоне нужную фотографию, показала следователю. – Видите?

– Не понял?

– Почерк! Список в бумагах Татьяны написан другим почерком!

– Час от часу не легче! Почерк женский несомненно, мужчины так не пишут. Теперь у всей женской части придется брать образцы почерка.

Стрельников раскрыл сверток.

– Ох ты! – Выдохнула Грайлих. – протянула руку, но следователь поднял ладонь. – Не трогайте! – Он достал две пары перчаток, протянул одну Грайлих. Она осторожно дотрагивалась до браслетов, старинных, потемневших от времени. Маленькие серебряные тарелки…

– В списке 12 предметов, а здесь только шесть.

– Татьяна сказала отцу Игнатию, что часть предметов украли. Он решил, что из шкафа, где она спрятала клад. Но тогда почему лишь часть? Татьяна все равно не сказала о находке, а значит, не смогла бы доказать, что все украдено. Я думаю… Все сходится, Александр Михайлович! Все сходится!

– О чем вы?

– Этот список написан женской рукой. Но не Татьяной Шустовой. Похоже, что сначала она нашла клад, а потом список. Поэтому и сомневалась, говорила о несоответствии.

– Но кто написал список?

– Помните убийство девушки Кати, с которой встречался Леонид? Тридцать лет назад.

– Вы еще убийство столетней давности сюда приплетите.

– Я не придумываю. Все реально сходится! Катя работала в музее, она вполне могла найти документы о кладе и составить этот список. Поэтому ее и убили! А теперь список попал в руки Татьяны.

– Вы хотите сказать, что их убили из-за клада?

– Или из-за того, чего в этом кладе не оказалось…

– Вы о перстне? – Настоятельница позвала послушницу, что-то прошептала и через несколько минут та вернулась с маленьким свертком.

– Простите меня. Татьяна просила никому и никогда не показывать этот перстень, потому что он очень важен. Все же я решила, что в подобных обстоятельствах я вправе нарушить обещание.

Золотая оправа была слегка помята. Вокруг основного камня красовалась двойная россыпь мелких жемчужин, обрамлявших красный драгоценный камень, крупный, тяжелый. Неужели это кольцо Софьи Болтужевой, легендарное кроваво-красное кольцо с портрета? Конечно, нет смысла сравнивать, художник не должен был придать кольцу на портрете идеальное сходство с оригиналом. Но все же… В списке оно значилось, как золотое кольцо с красным драгоценным камнем. По легенде в перстне князя Болтуша был рубин.

Таисия осторожно поднесла кольцо к свету. Ничего. Центральный камень насыщенного, прозрачного красного цвета с лёгким землистым оттенком, но…

– Я немного разбираюсь в драгоценных камнях… предполагаю, что это гранат. Но точно не рубин. Есть такой термин- рубин цвета голубиной крови. Если перстень с рубином существовал на самом деле, в нем должен быть именно такой камень, а иначе он не вызывал бы такого ажиотажа.

– Я точно не специалист в драгоценностях,– усмехнулся Стрельников. – И что это за цвет? Почему вы решили, что это гранат?

– Цвет «голубиная кровь» красный с легким пурпурным оттенком, обязательно темный или средне-темный, очень насыщенный. Здесь мы видим совсем другую игру света.

– Это может зависеть от старины кольца.

– В том-то и дело. Этот камень слишком чистый и прозрачный. Я бы предположила… новодел. Что-то современное.

– Это не то кольцо?

– Или не тот камень.

– Я отдам кольцо на экспертизу. Но вы говорите кольцо, а в легенде перстень.

– Это практически одно и то же. Кольцо более широкое понятие, перстень – всегда со вставкой. Но экспертиза надолго? Представьте, какой ажиотаж вызовет выставка, если вместе с картиной появится кольцо! Усадьба получит хорошее финансирование на завершение реставрации.

– Нам нужно заключение для расследования, так что все должно произойти достаточно быстро, главное – найти эксперта-гемолога. Но я все равно не смогу отдать кольцо до окончания следствия. И потом, клад принадлежит государству, причем здесь усадьба?

– Я думаю, они решат тот вопрос. Я не знакома лично с Дживсом… простите, с руководителем работ. Но внучка рассказывала, что он компетентный человек с хорошими связями.

* * *

Оставив настоятельнице протокол об изъятии предметов, Стрельников отправился в город. Таисии ужасно хотелось попробовать монастырский сыр, но она не могла не воспользоваться моментом и отправилась со следователем.

– Мы понимаем мотив преступника и знаем способ. Но не знаем кто. Давайте начнем с профессора. Кто мог убить его теоретически? Это же правда, что большинство убийств совершают те, с кем жертва знакома?

– Другие случаи очень редки. Кто мог убить? Актриса, возмущенная его неуважительным отношением, звезда, привыкшая к поклонению и наказавшая невежу.

Она расхохоталась. – А еще хозяйка гостиницы, владелица кафе и горничная, которых профессор достал настолько, что от него решили избавиться.

– Хорошо, давайте вычеркнем их из списка. Тогда кто?

– Соседи. Он с ними не ладил. Отравил любимого кота одних и устроил невыносимую жизнь другим. Причем любой нормальный человек нашел бы им оправдание. Даже вы.

– В этом случае одна семья давно бы с ним расправилась, а вторая скорее подкараулила в темном переулке и ударила по голове. Но самое главное- никому из них он не открыл бы дверь и шумел бы так, что разбудил бы вас, захлопнул дверь перед носом, орал. Полная чушь.

– Тимофей, молодой садовник?

– У него алиби, да и нет у него никакого смысла.

– А бывшая жена? После того, как Григоревич с ней обращался, она вполне могла расквитаться с ним.

– Спустя десять лет, устроив свою жизнь и родив ребенка? Вряд ли. Тем более, что у нее есть алиби, как и ее мужа.

– Его семья?

– Мы проверили. Родители давно умерли, с другими членами семьи он не поддерживал отношение. Они его даже не узнают в лицо.

– Коллеги?

– Серьезных ссор не замечено. Вы уверены, что никогда не играли роль судьи?

– Бог уберег! – Снова рассмеялась Грайлих.– Старый садовник, дедушка Тимофея, он ведь нашел тело Кати тридцать лет назад!

– У него твердое алиби. Был на юбилее у родственников, там и заночевал.

– А то старое дело, вы же его посмотрели?

– Посмотрел, не сомневайтесь. Единственные улики против Леонида Светлицкого были косвенными. Он встречался с девушкой Катей, признался в этом. Свидетели видели, как они ссорились, и у него была репутация агрессивного человека. Годом ранее он избил знакомую, но та забрала заявление. Леонида освободили и он тут же сбежал, поэтому его и считали основным подозреваемым.

– А та девушка, что попала в больницу из-за профессора? Его студентка.

– Мы нашли ее и я разговаривал с ее родителями. Она умерла.

– А ее родители?

– Таисия Александровна, поверьте, я знаю свою работу. Они живут на другом конце страны и не приезжали в Болтужев.

– Тупик?

Следователь вздохнул. – Тупик.