— Брат, а ничего, что мы вот так вот… ушли, и ходим тут… мороженное жрем? — поинтересовалась сестренка, лизнув мороженку своим хитрым язычком.

— Ничего, — улыбнулся я, и тоже лизнул, а затем откусил кусочек лакомства — вкуснота!

Хотя я бы больше волновался о том, что мы мороженное под моросящим дождиком хаваем! И не потому, что заболеем — три раза ха! А потому, что люди косятся! Странно это как-то. Надо что ли пирожков пойти горяченьких покушать — вон вывеска красивая! И запах тоже как бы ничего.

— Эх, проедаем мы мамкины с папкиными деньги… — вздохнула сестренка, проследив за моим взглядом.

Но развернулась и пошла в сторону пирожковой. И… мы почти час сидели и жрали пирожки с различными начинками, болтая языкам на ходу и с полным ртом, болта ножками под столом, что недотягивались до пола. Игнорируя выпученные глаза прочих посетителей.

И их можно понять! Это заведение явно не пользовалось спросом у детей, да и молодёжи в целом. тут заседали одни брутальные мужики, поглощая пирожки и обсуждая какие-то свои серьёзные сделки на серьёзные деньги.

А тут мы, все такие нарядные! И хаваем за десятерых, ужимая в свои маленькие животики огромные корзинки. И… я вот не пойму, со мной то все ясно, у меня там черная дыра просто, а вот с сестрой то что? Или она что, тоже научилась так делать? Растет! Горжусь! Умница!

— Ты чего, брат? — заметила сестрица мою лыбу, — У тебя такое лицо, — и утерла крошку с края губ, — будто… будто… ну чего?

— Да так, доедай, да пойдем, хочу еще на моську нашего Крида поглазеть.

— Так у нас еще нет наших новых карточек! — развела сестрица руками, в одной из которых был пирожок.

— Ага, вот потому то я и хочу посмотреть.

Моська сестренки расплылась в немного садисткой лукавой улыбке.

— Аа… это мы запросто! — и затолкав пирожок себе в рот целиком, проглотила не жуя.

— А вот так, — тихонько тюкнул я ей в живот носком ботинка и пирожок выскочил из рта сестрицы целиком, как из торгового автомата сдача, — лучше не делай. — сестрёнка поймала пирожок в полете и обиженно на меня посмотрела, — жуй давай! Это говорят полезно!

— Бука, — сделал она на мгновение обиженное лицо, потом показала язык, потом прикрыв рот руками всё равно затолкала пирожок в рот целиком.

— Ну как знаешь. — развел я руками, и допил остатки яблочного компота, которым мы запивали пирожки.

— Я его потом доем, — покрылась она румянцем от смущения, и я ни разу не понимаю из-за чего.

— Как хочешь. — улыбнулся я, и позвал официанта, чтобы расплатится за последнею партию купленной тут еды.

Итого… почти триста Юнь! А еще говорят, что детям деньги тратить не на что. Эх! Шесть килограмм колбасы, мы просто сожрали… с удовольствием, да. Да еще и растянутом, в случае сестры. Хм, может мне тоже попробовать так делать? Хотя зачем? Можно ведь и проще!

Вернувшись в здание ассоциации, мы без проблем поднялись на третий этаж, хотя в холе чувствовалась какая-то суета и оживленность, наверняка являясь результатом нашей активности на тестах. Хотя может и нет, там какую-то группу все обсуждали, но я не вслушивался.

На третьем этаже в третьем кабинете третьего этажа, талончики мы брать не стали, а поглядев, как усач работает, «расправляется» с очередным клиентом, вежливая ему разъясняя какой он дебил, раз покупал коньяк за сто тысяч, да еще и три раза, мы уселись напротив него на шикарные мягкие пуфики. Были тут такие, для ожидания своей очереди на прием.

А еще тут есть детский уголок с доской и мелками! Вот в душе не чаю, зачем он тут нужен, в здании «только для охотников» и в кабинете, где разбираются с финансовыми проблемами. Однако судя по тому, что мелки там жеваны явно не точилками, а доска вся в царапинах, и явно не ногтей, кто-то этот уголок все же посещает. Может и нам тоже, пойти пересесть туда?

Я кивнул головой сестре в сторону уголка, она посмотрела на него, и помотала головой.

— Не люблю мел. Он напоминает мне… песок. — сморщилась она и высунула язык, делая «бэ!» видимо вспоминая наши песчаные бассейны и то, как песок набивается во все места.

Я в ответ сделал вид «Да что-такого-то?». Но был проигнорирован сеструхой. Потом сделал вид «Да ладно тебе!», но тоже оказался заигнорен. А потом понял — сестрица на меня даже и не смотрит! Она в думах, вся в себе…

— Кстати, брат… — проговорила она, выплывая из задумчивости, — а… ты же можешь чинить мою броню? — провела она пальчиками по своей коже, скрывающейся под тонким слоем осиной стали, невидимой для глаза.

— Ну да. — кивнул я, — но эту керь при такой обработки пробить будет не просто тяжело, а сверх тяжело! Даже мне…

— Зашей мне дырку.

У меня «отпала челюсть». Как⁈ Где⁈ Когда⁈

— ЧЁ⁈ — только и смог выдавить из себя, с трудом сдерживая крик, и сохраняя шепот.

— Ту, между ног.

— Э…

— Не, ну серьёзно, брат! — серьёзно она на меня посмотрела. — Я вся такая забронированная, а между ног поддувает!

— Э…

— И постоянно… боюсь сесть на что-нибудь. — покраснела она, отводя взгляд.

— Ну ладно, — пожал я плечами, беря себя в руки.

— Обещаю ходить в туалет как положено и не ссатся под себя! Честно-честно! — сжала она кулачки и посмотрела на меня «Обещаю, обещаю!». — Только зашей.

— Ладно. — кивнул я, — Но два условия, — она кивнула в ответ, — Первое — в туалет ходишь на горшок, даже если горшок будет пуст, — она вновь кивнула, — Второе — по дому — без брони!

— Только дом, это только квартира, — отвела она взор, — наша квартира и ни чья иная.

— Естественно.

— Хорошо, я согласна! — уверенным взглядом посмотрела на меня, как бы говоря «Утверждаю! Сделаю!».

— Ну посмотрим, — усмехнулся я, — я буду следить, — она кивнула, соглашаясь, — Если не сдержишь слово, — она напряглась, ожидая кары, — распорю дырку до самого пупка!

— Брат!

— Я все сказал!

— Ну ты… бука. — притворно обиделась она, отворачиваясь.

— И до поясницы!

— Брат! — повернулась, ставя ручки мне на коленки и заглядывая в глаза снизу-вверх.

— И на бедрах сделаю вырезы. — покивал я сам себе, и её ручки подкосились под весом такой угрозы.

Она упала мне на колени грудью, и… улеглась, даже не думая вставать.

— Я все сделаю, обещаю. Тебе не придется этого делать. — пробормотала, повернув голову на бок и смотря в сторону Крида-бухгалтера.

Бухгалтер как раз закончил обрабатывать клиента и тот понурый и даже слегка, морально, битый, пошел на выход с кабинета, а Крид занялся наведением порядка на столе и в компьютере, пока не замечая нас.

— Посмотрим. — улыбнулся я, и сестренка, потеревщись об мои ноги грудь, с неохотой встала и села рядом, приняв расслабленную позу «мы кого-то ждем и просто болтаем».

И как раз в этот момент Иван заметил нас, закончив со всеми своими делами и поглядывая в поисках клиентов, словно хищник саванн, выискивающий в траве добычу. Но клиентов не было, зал был пуст, и даже половина столиков работников пустовала, зато были мы, чинно мирно беседующие, хотя по факту сейчас просто молчащие. И с загадочным видом и полу улыбками смотрящие на него.

— Что, пришли извинятся? -вполне по-доброму улыбнулся человек, не выдержав наших загадочных взглядом и улыбающихся морд. — Эх, дети, — помотал он головой и причмокнул губами, — и как же вас так угораздило…

— Да не, мы просто тут время коротаем. — улыбнулась ему в ответ сестрица, сказав это игривым голосом, которым обычно говорят «Ой, ну не надо меня уговаривать!».

— Э… — Крид немного опешил от такого, а сестренка пошла на добивание.

— Мы им там всю аппаратуру пожгли, но они сказали, что через два часа что-нибудь придумают. — она взглянула на часы, — У них осталось чуть более получаса, а потом…

— Что потом? — чуть посерьёзнел бухгалтер, но все еще оставался немного навеселе и не серьёзности, с улыбкой доброго дядюшки подле любимых внуков.

— А потом мы от недовольства пойдём убивать. — сказала сестренка предвкушающим голосом, и выгнув спину взглянула в потолок, играя пальчиками, словно бы кошка, выпускающая коготки.

Мужик в конец растерялся, и хотел уже было перейти на грубость, став в миг серьёзным, сказать что-нибудь типо «Девочка, а не слишком, и ты много на себя берешь?» или же «А ростику не маловато для таких фраз?», но я его опередив, сказав сестре свою коронную фразу:

— Нельзя убивать людей! — сказал я строгим-строгим голосом, словно нашкодившему котенку.

И сестрица тут же вся сжалась, словно бы и впрямь была этим самым котенком.

— Ну а если… — прошептала она тихонько, но так, чтобы это все слышали, ведь за нами наблюдает уже весь зал! Делать то всё равно незанятым работникам нечего, — Если они сами…

— Что? Что сами? — захлопал я глазами, удивляясь.

— Если они сами нападут? — приподняла она головку, глядя на меня снизу-вверх, словно дитя в нерешительности на мать.

— А… — захлопал я глазами еще сильнее.

— Ну вот… подойду я к кому-нибудь… — тут на входе в кабинет показался какой-то здоровенный мужчина в годах, охотник, в сопровождении других охотников, и как видно группа, — Ты дурак! — почти что прокричала она, указывая пальчиком на впереди идущего, того самого здорового и возрастного, опешившего от такого и замершего соленым столбом, — А он зять и кинутся! — перевела сестренка взгляд на Крида.

Крид тоже заметил на кого она пальцем тыкает, и почему-то взбледнул лицом. Выскочил из-за стола, вставая со стула, изобразил поклон привития старшего, и его действия тут же повторили все иные работники, сгорбив спины пред данным человеком — видимо какая-то известная и очень уважаемая группа! Любопытно! А не о них ли там говорили в холле?

Мужик тем временем отмер, посмотрел на клонящихся, его сопровождающие хотели что-то сделать, возможно приструнить наглых малолеток, что не кланялись, а нагло сидели, даже не встав из вежливости, что вообще моветон моветоном! Но он остановил их жестом, преградив путь. Впился в нас внимательным, ну очень, очень, очень внимательным взглядом, словно бы желая прощупать суть. И маной зашевелил вокруг нас — непростой охотник! Ой не простой!

Я закрылся глубже, не пуская его внутрь, подставляя бездонную пустоту, изображая из себя обычного человека, будто бы у меня и нет маны вовсе. Сестра, ощутив щупы, хотел взбрыкнуть, и плеснуть силой на вертела. Ответить, проагресиравать! Еще что отчудить, но с её контролем это бы привело к новому пожару!

Она не умеет не то что в тонкие манипуляции, но даже в средние! Только грубая сила! Что, впрочем, и неудивительно — практики пока слишком мало. Так что я чувствуя её желания побаловаться силушкой, положил руку ей на ногу, на бедро, слегка сжимая и как бы намекая — не надо!

Так что она, вместо выплеска энергии, тоже закрылась, крутанув силу в обратную сторону становясь пустым местом, лишенным магии. Даже, наверное, слишком пустым, показывая, что и тут, все плохо по контролю.

В итоге мужчина так и не смог найти в нас ничего интересного, ни взглядом, ни магией, ведь мы продолжали сидеть как сидели, с любопытном глядя на него, будто ничего и не было и никто не кланяется тут — но мы же дети! А потому, он перевел взор на усатого бухгалтера, что пусть и не гнул уже спину, но стоял всё это время солдатиком. И Крид, видя взгляд, вновь согнулся в поклоне извинения.

— Прошу простить их! Они еще просто дети! — проговорил он, не разгибаясь.

Люди бугая с морщинами, хотели вновь рыпнутся на нас — а че это они сидят⁈ Вообще берегов не видят малолетки! Как они жить то дальше будут⁈ Ужас! Но босс им попросту не дал, продолжая преграждать путь рукой, и вновь начав пялится на наши милые и улыбающиеся рожи, но на этот раз недолго и без магии.

— Дети, извинитесь, быстро, это важный человек, очень… — зашептал нам тем временем мистер Крид, не разгибаясь, — вы обозвали очень важного человека! Так нельзя делать! Где ваши манеры⁈ Ну же, давайте! А то будет…

— Неважно. — сказал предводитель группы охотников словно в никуда, и Иван выдохнув, позволил разогнуться, натянул на лицо дружелюбную улыбку, и почти что лебезил пред этим человеком.

А я подумал о том, что, блин, этот Крид, пред нами, с тремя звездами, не стелился так, как пред этим… ну… в принципе тоже тремя. Да, но — мы же равны! Так… обидно как-то! Но не сильно. А вед сестренке сильно обидно, что драки, похоже, не будет — даже группа этого охотника, состоящая преимущественно из не особо сильных охотников около двух звезд, перестала обращать на нас хоть какое-то внимание.

А ещё интересно то, что они все скорее в смокингах, чем в боевой броне. Одежда у них не одинаковая, это не форма какая, просто, некий деловой или рабочий стиль, что-то, что можно встретить в любом офисе.

— У нас мало времени, — заговорил мужчина в костюме, с ширеной плеч, как полтора роста моего тела, обращаясь к усачу и смотря на него сверху вниз, — к вам недавно приходили дети, — Крид рефлекторно бросил взгляд за его спину на нас, и сестренка помахала ручкой, под неодобрение свиты охотника, — мальчик и девочка, — Иван в ответ кивнул и сглотнул слюну, силясь справится с эмоциями.

Что они натворили? Что сделали? Аааа! Что будет… Что теперь будет! — так и читалось на его лице, но нового взгляда он на нас не кидал, беспристрастно пялясь в глаза большому человеку наперёд собой.

— Они не дети кого-то из охотников или приходящих сюда людей, — замотал мужчина-шкаф своей шикарной шевелюрой, — они сами охотники с тремя звёздами оценки, — Крид в ответ вновь кивнул и сглотнул появившийся ком в горле, паникуя все сильнее, но старательно это скрывая, пытаясь быть подобострастным, — Мне нужно знать все, что вы можете о них рассказать.

— Они…

— Это очень важно! — почти прокричал этот шкаф на ножках, — Любя информация может помочь! И нужна она нам срочно!

— Они…

— Ну! — не выдержал мужчина этого нерешительного настроя собеседника.

И проследил за медленно поднимающейся рукой человека с указательным пальцем.

Взглянул туда, куда мог бы показывать трясущийся человек-бухгалтер, мелком, быстро обернувшись и назад, а потом опять, но не увидев там ничего интересного кроме нас, вернул внимание человеку с усами.

— Они у вас за спиной. — договорил наконец усатый бухгалтер, смотря на мир с глазами полными холодного принятия «Ну все! Приплыли…».