Темно… и душно. И уныло.

— Брат, а давай дверь с петель срежем? — зевнул сестра, ковыряя носком туфли ту жижу, в которую превратилась сфера. — И кстати, почему я тут все вижу, словно день, если лампы все погасли?

— Я же уже говорил, из-за магии, мы видим в любом месте, даже если там нет света. Правда, — я смутился, — до тех пор, пока там есть магия.

А иначе будет как со светом: нет света? Нифига не видно! Но сестрёнка тут напустила много «света», так что тут аж светится все, и для нас темноты запертой коробки просто не существует.

— «Тук-тук-тук» — раздался приглушенный стук по толстой экранированной двери с той стороны.

— Эй, вы там? — а затем и голос кого-то возрастного, какого-то мужика лет эдак за полтинник. — Живы?

— А что нам сделаете? — усмехнулся я в ответ.

— Шутите… шутите, это хорошо! — донесся ответ и на некоторое время воцарилась тишина. — Вы это, не волнуйтесь, мы как свет починим, сразу вас выпустим!

— А это долго будет? — поинтересовалась сестричка.

— Ну… думаю час, или полтора…

— Скучно! — напустила она плаксивые нотки в голос.

— Придется потерпеть, иначе никак.

— А если мы дверь с петель срежем, это плохо?

С той стороны воцарилась тишина на некоторое время.

— И как же ты её с петель срежешь? — донесся голос с интонацией «И как же ты по воде пойдешь?».

— Так можно? Нас не накажут? — продолжала сестра настаивать на своём.

— Ну попробуй, — сказал голос, и судя по всему, отошел от двери от греха подальше.

Сестра достала одно из новых копий, что получилось сильно лучше прочих, даже форму лезвия имеет иное, и вообще, не копьё, а протазан. Три движения, и она отпрыгивает прочь, от падающей вовнутрь створки.

— Делов то! — усмехается она, глядя на ошарашенное лицо некого почтительного, но еще не старца. — А то час, час… — передразнивает она кого-то, — две, нет, три секунды! — показывает она пальчики, — да и то от того, что дверь так долго падала!

Мужик, в шоке. И похоже не только от того, что мы сделали, но еще и от того, какие мы… маленькие. Прямо так и смотрит… явно ожидав увидеть тут кого-то иного, сильно… не такого как мы.

— Вы… кто?

— Мы пятый ранг! — стукнула сестра себя в грудь одной рукой, держа во второй все тот же протазан.

Мужчина в ответ сделал моську «Много вас таких тут ходит! Пятых!». И вообще, похоже, решил уйти, чтобы не спорить с детьми.

— Да сколько еще нам оборудования спаливать. чтобы вы нам поверили⁈ — возмутилась сестренка таким отношением, прокричав это уже почти в спину мужчине.

— Спаливать⁈ — резко обернулся он, с видом «Сча убью! Как ты могла⁈»

И у сестренки из плеча даже инстинктивно выглянуло копье, словно бы говоря «Кого убить? Я готово!». Только вместо «иди и вон того», сестрица засунула его двумя пальчиками обратно в плоть. Хотя могла и просто вдернуть внутрь усилием воли — позёрщица!

Мужик всю эту понтонному видел, но не обратил особого внимания. Его наши действия сейчас волновали в меньшей степени, чем наши действия тогда, в комнате для измерений. Оборудование! Оно его интересовало и дабы он не начал задавать нам глупые вопросы, мы тупо разошлись в разные стороны, и сделали реверанс ручками, словно приглашая его самого поглазеть на результат наших «трудов». Ну а поскольку он тоже охотник, темнота полутемной комнаты не будет для него проблемой.

— Как? — выдал он всего лишь одно слово, глядя на растекшеюся кляксу сферы.

— Просто выдала в него весь доступный импульс маны, — пожала плечами сестра, — А оно вот так вот, обидно.

Мужчина в летах посмотрел на неё как на идиоту. Или скорее, как на ту, что его за идиота считает. Но в слух этого всего говорить не стал, а место этого что-то замыслил.

— А ну как пойдем, — хотел он схватит за руку девчонку, но та в последний момент сообразила, что её хватают как ребенка, как дите, и не предки, которым можно, и отдёрнула руку прочь.

Мужчина в итоге сжал лишь воздух, но похоже не обратил на это внимание, продолжая куда-то идти и вести нас за собой. Хотя идти было не далеко — кабинка измерения номер два была лишь немногим дальше по коридору. И её двери запитав от аккумулятора, как раз только что открыли, выпустив наружу напуганную и заплаканную девчушку.

А мужик, попросив коллег расступится, и убедившись, что в кабинке больше никого не осталось, позвал нас внутрь.

— Вот! — указал он на точно такую же сферу торчащею на проводах из стены, какая была в прошлой кабинки, — Можешь повторить свой «выброс силы»? При мне, пока я смотрю. — как бы намекнул он, на наше жульничество и своё честное судейство.

— Но… — замялась сестрёнка, взглянув на меня.

— Не можешь? Я так и думал. — хотел было уже уйти мужик, но тут я его остановил:

— У вас же три измерительных кабинки?

— Даже четыре. — остановился он уже почти у входа, и обернулся к нам лицом. — Правда одна не работает, так что… — и усмехнулся, — на вас хватит.

— Но сфера же без питания! — взяла слово сестра, найдя что сказать, — Как будет…

— Она как раз-таки запутается от твоей силы, — ответил мужчина серьёзным тоном и усмехнулся, — если она такая, как ты… вы вдвоём тут мне говорите.

Мы переглянулись.

— Дверь закройте пожалуйста. — попросил я, но видя непонимание на лице собеседника, добавил, — а то все оборудование во всем крыле погорит.

Мужик стал чуть серьёзнее от моих слов, но тем не менее послушно затворил створку, двигая махину руками, и прижал ей своей спиной к косяку, добиваясь хоть какой-то герметичности. А после… уставился на нас, выжидая.

Сестра вздохнула, подошла к сфере. Я отошел в сторонку, для чистоты эксперимента, и словно бы даже для безопасности, что не укрылось от глаз мужчины — что, боишься быть задетым? Слабак-салага!

Сестренка тем временем положил ручку на поверхность прибора, подала ману, он заработал, даже свет в комнате зажегся! А за через щель неплотно прикрытой двери послышались звуки активации разных приборов в соседних помещениях — сестрица подавала энергию на все крыло! Запутывая систему не с того конца.

Ведь по сути, измеритель, если утрировать и объяснять в меру моих, действительно скромных знаний, просто преобразует ману в электричество, и измеряет сколько его в итоге вышло. Это конечно не совсем так, и там много чего еще намешано, и сканирование, и пересчет колебаний, и анализ плотности, при разложении и флуктуаций, и фиг знает, что еще — я не понял и не пытался разобраться! Для меня там даже не половина, а девять десятых терминов пустой звук и филькина грамота!

Однако функция преобразования маны в электроэнергию в устройстве есть, и преобразование, как измерение силы, используется лишь косвенным образом, одним из факторов замера, а в основном этот функционал нужен тупо для того, чтобы сбрасывать лишнею энергию с аппаратуры в общею сеть здания или города. Не давать произойти тому, что случилось с тем шаром в третьей кабинке. Не дать случится ситуации, когда в чувствительной к мане системе её станет слишком много.

Но пропуская способность проводов тоже ограничена! И преобразования в единицу времени тоже — у всего есть лимит! И он тут не очень большой. Эти измерители, не предназначены для измерения сил пятерок! Ну, как я сейчас, после того шара в соседней комнате понимаю. Они от такой мощи если не дохнут и сгорают полностью, то слепнут, становясь словно бы засвеченная матрица у фотоаппарата.

Пятерки очень редкие существа! Делать под их мощь каждый измеритель глупо! Они дай бог если под четверку заточены и способны его выдержать. А было бы иначе, делали бы эти сферы под пятерок-четверок специально, они бы не видели таких слабаков как однозвёздочные и ползвездочные, они бы для них были неотличимы от простых людей, за гранью чувствительности и погрешности измерения.

Ну, как я понимаю принцип работы этих сенсоров, со своей «колокольни».

Можно было бы всех сначала прогнать через аппарат больших энергий, а если ноль, то через малые с высокой чувствительностью, но… видимо такую схему посчитали нерентабельной и громоздкой и не используют.

А ведь это бы позволило сэкономить массу средств на оборудовании, что ломают пятерки при каждом своём появлении средь обычных людей! Однако… десять человек на почти пол миллиарда населения Залиха — ничто и капля в море.

Мужчина подпирающий дверь, видя, как светит свет и слыша, как запустилась оборудование, довольно усмехнулся. Что и следовало доказать! — так и читалось на его лице. — Максимум четверка! А то и тройка. И никакая не пятерка! Девочка, оки… — но маска довольствия потекла на его лице, когда сестра, устав сдерживаться, пустила мощь на волю погулять.

Вспышка, искра, чей-то протяжный крик за дверью, хлопок чего-то лопнувшего оттуда же, и растекающаяся сфера под рукой у девчонки. Челюсть у бедняги дверь держащего отвисла, руки опустились, дверь чуть приоткрылась, и магия, запертая в этой комнате, рванула наружу, еще там что-то подпаливая и хлопая.

Запахло полёной проводкой.

— Эх, опять. — вздохнула сестра на дела рук своих, а свет погас над нами только сейчас — заряд гуляющий по проводам и накопившихся в них как в индукционном контуре закончился.

— А, вы, а… АААА! — заорал мужик, хватаясь за голову

— У вас осталось всего одна комната для теста, будем повторять? — прервал я его крик, говоря спокойно, и с нотками жулика базара «Ставку будем делать, или домой пойдешь?».

— ДА, ЧТО, А⁈ — продолжил паниковать человек, а из коридора были слышны крики, мат, звук работы огнетушителей и шел запах горелого пластика.

— Брат, может разнесём тут все? — вновь появился в руке сестренки ей приглянувшийся протазан, исчезнувший в теле, пока мы сюда шли, — Мне уже надоело возится этими, — кивнула она на прекратившего орать, но все так же держащегося за голову с открытом ртом мужика, — всякими, считающими себя важными.

— Не сестрица, — помотал я головой, и взглянул на мужика глазами полными льда, — людей убивать нельзя.

— Тогда, — проговорила она и в один прыжок оказалась к нему почти в упор, — пусть он на меня нападёт!

Мужик попятился, уперевшись спиной в дверь, что открывалась вовнутрь.

— Не сестренка, так тоже нельзя. — вновь помотал я и вновь посмотрел ледяными глазами на человека, словно бы он жук, — Вот если сам… — сестра замахнулась древком мужик под колено, — Сестра!

— Прости! — отпрыгнула она в сторону от человека не нанеся удара.

Мужик выдохнул, и отлип от створки, оставляя на ней потный след от спины, четко видимый мной даже в свете маны.

— Так что, — посмотрел я на него, но уже без ледяного взгляда, а просто, серьёзно, — Что там насчет наших рангов? Или мне спалить вашу последнею сферу?

— Мне… — сглотнул он, — мне необходимо собрать консилиум коллег! Пять звезд так просто не даётся!

Я усмехнулся — это правда, и тем забавное тот случай, с пятью звёздами у той девочки, которые намеряли на обычном оборудовании без бесконечной череды перепроверок еще при первом обнаружении. Ведь как правило, если смотреть на туже историю становления большинства нынешних пятерок, перепроверка в других ассоциациях уже простая фикция с подтверждениями, а вся возня с «Приходите завтра! Мы еще перепроверим данные!» происходит еще в первом филиале, потому что пятерка — это событие! А никто не хочет прослыть лгуном и опозорится с тем, что его пятерка обманка. Никто, кроме тех явно мутных людей.

— Хорошо, собирайте. — пожал я плечами, и вновь вперил в него свои глаза, — и подготовите комнату с аппаратом высоких энергий для нас! Она же у вас есть, от вас вышла в свет Леди Сфера, впервые обнаружив в себе силы и подтвердив свой ранг.

— Она, — сглотнул мужчина, — она не работает.

Так это та самая четвертая комната! Вот блин! И ни где ведь не написано, что с ней такая оказия!

— А как быть? — склонил я голову на бок, а сестра крутануло древко в руке, — Как нам получить СВОЙ, — надавил я на это слово, — ранг?

— А. э. мы что-нибудь придумаем! Обещаем! Дайте нам час! Ппполтора! И все будет! — начал он заикаться, видимо понимая, что с пятерками не шутят.

Мы его тут и сами можем чпокнуть, и начальство потом еще добавит во все новые щели если чпонькнутый выживет. Ссорится с пятерками нельзя! Их нужно умасливать, а тут такое. А в том, что мы именно пятерки, он теперь уже не сомневается.

Он ведь тоже охотник! И не самый слабый — двойка! Даже её пик, как понимаю, возможно до пенсии и всех этих морщин на лице, был даже тройкой. И поэтому в его глазах, мы сейчас, в этой комнате, два огненных столба, коптящих потолок пламенем, что растекаясь по нему, заполняет все вокруг, делая ману в воздухе и сам воздух гуще, и гуще, но свет пламени при этом не слабеет, не теряется в загустевшем воздухе, а, наверное, становится только ярче.

Мы пропитываем все тут своей силой! Делаем это место своей территорией. А на свой земле, во своих владениях, мы сильнее, гораздо сильнее. И пусть, он это все вряд ли понимает вот так, но то, что мы не обманщики, видит отчетливо.

— Хорошо, у вас два часа на все про все. — киваю я, и мана, резко перестаёт исходить из моего тела.

Она вся, все что тут накопилась, разом приходит в движение и единым потоком устремляется в мое тело, закручиваясь в спираль торнадо. Сестра, какое-то время продолжала «коптить» не успев среагировать и переключится, и часть её энергии полетела ко мне, что она уже не могла не заметить.

И отсекла поток — нечего гонять энергию из сосуда в сосуд. И поглядев на мой вихрь, сама стала поглощать силу — умница девочка! Быстро учится! Особенно на практике если показать. Ну и, если есть пред кем покрасоваться, иначе никак! Хех.

Воздух вокруг быстро лишился наших сил, даже став чуть жиже общего фона ассоциации по уровню излучения. У мужчины-охотника перехватило дыхания от такого и он начал задыхаться, хватаясь за грудь рукой и отлипая от двери, пуская во внутрь воздуха с запахом горелого пластика и частичками маны.

Ведь для него, такой резкий переход, равносилен выходу на улицу в минус шестьдесят из бани с плюс восемьдесят! Да, выдержать можно, но и сердце может прихватить. И, пожалуй, только приоткрытие двери позволило ему избежать серьёзных внутренних травм.

— Начальник! — толкнув человека в спину, дверь приоткрылась сильнее, и в неё сунулся какой-то человек, — У нас… ой. — заметил он, что толкает дверью босса, что в не лучшей форме, а еще тут два подозрительных дитя, у одного из которого копьё, — Начальник, вам плохо? Я сейчас…

— Нормально все со мной! — рявкнул человек в годах, разгибаясь и краснея лицом от злости и боли, что помогает преодолеть недомогание, — Быстро собирай всех наших главных!

— Но там пожар! И…

— Да плевать! — рявкнул он на бедолагу, при этом сам чуть не плача, и немного смеясь, — Затушили и… — бросил он на нас мельком взгляд, — У нас пятерки. Две.