— Ты видел, видел? — проговорил автор и организатор канала «загадки подземелий», круглыми как блюдца глазами смотря на разрыв в пространстве, обращаясь к своему оператору.

— Я это заснял! — проговорил оператор, поднимая такие же круглые глаза от маленького экрана старенькой камеры.

Зато с защитой от помех и магии! Большего для тех, кто регулярно снимает разрывы, и не нужно.

— Покажи! — потребовал автор, и метнулся к аппарату.

На аппарате прокрутилась запись того, как двое «невинных ангелочков, напивая 'ля-ля-ля-ля» себе под нос, протопали-пропрыгали через детскую площадку к ужасу мира — порталу в подземелье. И все бы было бы печально — на двух прекраснейших детей в мире стало меньше, ведь монстры их не пощадят! Но… самый последний момент, пара последних кадров…

— Вот! — проговорил автор канала, глядя на тот момент, как в руках у этих невинных карапузов, из неоткуда появилось по здоровенному копью на каждого, больше самих детей раза в два.

— Это будет сенсация!

На телестудии одного государственного телеканала тем временем творился хаос. Во-первых, их главная звезда и «кормилица» в очередной рас решила взбрыкнуть и показать норов! В очередной раз показала каприз, вынеся продюсеру мозг на тему отсутствия душа и фуагра. И если отсутствие одного из этого он еще мог как-то понять — неважно чего! То вот и того и другого сразу⁇!!? Она работать поехала, или развлекаться?

Тем ни менее, сама по себе новость не была новой. Как и нежелание звездочки работать с какой-либо очередной группой операторов. И даже требования уволить очередных людей, что отказались лизать красотке ноги было не первым! Однако… те люди, которые уже фактически уволены, тут прислали новость, способную сильно поднять рейтинги канала.

Или опустить их за плинтус всем штатом разом — зависит от того, угадают ли они мнение начальства, угодят ли им эти новости, и их текущим планам и политике, или же напротив — всё испортят. Ведь начальство в гневе — головы летят у подчинённых. А тут… весьма щекотливая тема.

Дети. Дети охотники. И это по сути факт, хоть видео еще проверяется на предмет монтажа, но вероятность подлога крайне мала — камера группы приславший материал, опломбирована, и все коды подтверждения пришли в целости вместе с пересланной записью. Никто, кто способен провернуть подмену в полете, не станет таким заворачиваться над видео, где не замешана политика. И звезды.

А их звездочки там нет! И это первая проблема. Можно будет наложить голос поверх видео — но это надо будет уговорить кралю, а она, обычно, после скандала ну очень несговорчивая. Можно забить — но тогда будет обиженно лобби красотки, и её влиятельные родители, что до сих пор поддерживают «девочку» всеми силами. Хотя «девочке» уже сильно за тридцать, и она уже скоро станет старовата для ведущей.

Можно не выпускать ролик! Но — потеря возможности! И денег! Это тоже могут не простить. А потому, находящийся в студии монтажа главной режиссёр, рвал волосы и метался из угла в угол. Ему не впервой принимать сложные решения, и он никогда не промахивался — иначе бы не занимал своего кресла, но в тоже время — он всегда вел себя именно так, пред принятием очередного сложного решения.

— Ну так что, выпускаем ролик? — поинтересовался видеомонтажёр, закончивший предварительный монтаж.

Режиссёр тут же подскочил к нему, и отсмотрел получившиеся кадры на два раза. Внес небольшие правки и подскочил к другому работнику, дав ему задание по этим же материалам сделать совсем иной ролик, со совсем иным смыслом.

— Что говорит ассоциация? — прокричал он словно бы в пустоту, не отходя от видеомонтажёра.

— Пока молчат. — ответили ему с другого конца зала.

И режиссёр закусил губу — ребята, снявшие ролик с детками, предупредили, что там, на месте событий, были и другие камеры, и вскоре ролик может всплыть в сети, утратив свою уникальность. Но в тоже время выпускать его вне сетки новостей и без резолюции высокого начальства… а начальство, как назло, либо спит, либо не в сети.

— По базам, как понимаю, тоже пусто? — спросил он вновь, словно в пустоту.

— Сейчас из детей охотников в стране всего тройка человек, и никто из них не имеет схожих внешних данных.

— Значит новички.

Незарегистрированные дети охотники, что решили попытать свою удачу… но почему дети⁈ Были бы взрослыми, из ролика с ними можно было бы сделать рекламу пива! Или презервативов. Или… средства для потенции! Но дети! Это низко, даже для такого прожжённого циника, каким был режиссёр.

Причём именно низко, а не морально неприемлемо. Такие ролики с детьми, идут в разрез с его профессионально этикой.

Тем временем, новый вариант ролика после монтажа был готов, и отсмотрев его и не найдя к чему придраться, режиссёр для себя все решил — да будь что будет!

— Выпускай в эфир!

— Вне сетки?

— Да, как срочную новость. «в портал шестого уровня вошло двое детей, предположительно — охотников, мы следим за развитием событий, ну и бла-бла-бла, все сам знаешь. Только не вздумай так прямо и написать 'бла-бла-бла!» в тексте суфлера! Урою!

— Какие-то они хилые, — высказалась сестренка, протыкая копьем какого-то четырёхметрового мужика, после того как пронзила четырехметровую женщину, — прям даже не интересно.

— А ты хочешь, что бы они были как тролли? — усмехнулся я, — Регенерировали бесконечно, да?

— Ну…

— А по прочности маноброни они им не разу не уступают, просто ты наловчилось впихивать побольше маны в копья.

Сестра посмотрела на меня неодобрительно, выражая лицом «я⁈ Да ману⁈». И я лишь усмехнулся на это — ты-ты! Не строй из себя дурочку! Ты все могешь! Если захочешь.

— Интересно, что они тут делали? — поинтересовалась сестра, вынимая копье из начавшего чернеть тела. — В этом закутке, вдали от основных ходов и прочей толпы.

Что они тут делали? Да ясно что делали! Уж больно сильно топорщились определенные места у этих двоих! Правда, почуяв нас, они забыли обо всем, в желании нас убить и съесть, так что самого процесса мы как-то не застали.

— Интересно, а как размножаются гиганты? — поинтересовалась сестра, убирая копьё в тело, и направляясь сторону выхода.

— Понятия не имею, — честно признался я, — может как обычно, а может никак.

— А другие виды? — проговорила она, словно бы к чему-то прислушиваясь, и гуляя взглядом по проходом туннелей, в которых мы еще небыли.

— Ну… гоблины гермафродиты.

— Мерзость!

— Ага, еще та. — согласился я, — Особенно учитывая то, что они способны откладывать своих личинусов в тела любых иных видов — любимчики хаоса! — скривился я, а сестрица пошла в сторону одного из туннелей, на ходу убивая выскочившего оттуда гиганта с трехметровой булавой.

Походя! Чисто как от мухи отмахнутся! Раз, и два копья в теле «человека» в животе и груди. Он, после такого, вроде еще дернулся, упав, но два копья в голову, пробивших черепушку и насадивших его тело как на вертел — и уже не дёргается.

А ведь он был довольно сильным! Ну, как для гиганта. И молоток у него с магией и из магического сплава. Не прям вах, а так, чуть менее дрянного, чем у гоблинов. Но это уже тема так то! Из такой колотушки можно много что отчудить! Учитывая её размеры в особенности.

— Любимчики говоришь? — приступила сестрица к извлечению своего оружия, втягивая его в себя с мерзкими звуками рвущейся плоти.

— Ага, еще те. — покивал я, вытягивая из поверженного существа его ману, ускоряя распад его тела и упрощая извлечения копий, — Например у них, вне боя, отключается инстинкт «убей все живое, разрушь все построенное» и они могут спокойно мыслить и действовать находясь рядом с пленными живыми. Остальные так не могут.

Сестрица остановила процесс возвращения копий в хранилище, и захлопав глазами, удивленно на меня посмотрела — Серьёзно?

— Ага. — кивнул я — Всё эти существа, — кивнул я в сторону горки испаряющегося пепла — погруженные в Хаос, перестают отдавать себе отчет, когда видят человека или любое другое существо, не принадлежащее Хаосу. Их единственная цель — убивать! А вот гоблины — я коварно улыбнулся, а сестренка вздрогнула.

— А что другие виды… по части… размножения? — неловко улыбнулась она, решив сменить тему.

Вернее — вернутся к старой.

— А что с ними? — усмехнулся я и пошел дальше по коридору вперед сестры, на ходу запуская пару копий в гигантов впереди, — Тролли, к примеру, размножаются почкованием.

— Это как? Почки свои что ли где-то откладывают?

— Хех! Нет. Но если разрубить тролля пополам — будут два тролля.

— Брр! — вздрогнула сестрица, от такой перспективы.

— Причем, в условиях родного осколка, да без связи с материальным миром, их сила, размеры, масса и скорость от деления никак не изменится. Будут два, три, десять, абсолютно одинаковых тролля. Еще и действующих синхронно!

Сестренку вновь передернуло от такой перспективы.

— Так мне еще повезло…

— Ага. — кивнул я, и запустил еще одно копье «куда-то в темноту», откуда через миг послышался рев боли, и топот десятка ног, — Но будем честны, разрубить тролля копьём — это надо еще постараться.

— И быть извращенцем, — хихикнула сестренка, выходя вперед меня на толпу гигантов, и превращая свои руки и плечи в установки залпового огня.

Секунда обстрела, и впереди уже нет живых, зато много утыканных копьями мертвых ежиков.

— Наверное надо где-нибудь посидеть и попинать балду. Если мы слишком быстро пройдем подземелье будет странно. Могут решить, что тут было всего две три особи и ничего сложного, — покивал я сам себе и своим мыслям.

— Разве мы быстро идем? — удивилась сестра, но согласилась, — Ладно, можно прямо тут и посидеть — здесь вон камень удобный есть, — указала она на «живописный валун» в форме окаменевшего уродливого черепа, и умастила на него свой зад.

Я тоже присел на черепушку с другой стороны, наблюдая как обращаются в прах поверженные нами существа, и копья падают на пол. Ну, те что не были вбиты в пол и стены сестрой при обстреле и промахах!

— Кстати — форме каюк, — взглянул я на блузку и пиджачок девчонки, которые держались на её груди лишь на паре ниточек.

— Ну да… -поглядела она на свою грудь, и коснулась этих ниток на плечах.

От чего бедные волосинки остатков одежды на плечах, сильно обиделись, рассыпались, и исчезли, переставая удерживать прочие остатки формы в приемлемом положении, изображаю подобие верхней части школьной формы. Остатки блузки и пиджачка поползли вниз, начав топорщится складкой шмотья на животе.

Попытка сестры опустить её или ниже, или выше, ни к чему не привела — вниз — топорщится, вверх — не держится, наизнанку не выворачивается, при усилии — рвется. Поэтому, устав бороться с непослушной одежонкой, сестра решила проблему радикально, уничтожив корень проблемы — миг, и выскочившие из её живота и груди копья порвали остатки ткани блузки и пиджака, ставшие пояском на уровне живота, на мелкие ошметки.

— Так-то лучше, — стряхнула она с себя эти лоскуты, — И не придется больше сдерживаться, выбирая части тела, которыми можно работать, а какими не стоит, чтобы не испортить форму…. Может зря мы её надели?

— Не, не зря! Такой вид был классный! — не согласился с ней я.

— Ага…. Только родители нас убьют! — усмехнулась она, на моё заявление.

— Не смогут. Максимум — выпорют да в угол поставят.

— И-хи-хи-хи-хи-хи-хи.

А я подумал, что мне бы тоже стоит избавится от верхней части гардероба, чтобы не выглядело так, будто Лина работала, а я ваньку гонял. Только вот так ловко шевелить копьями я не умею, а потому просто снял с себя верхнею часть одежды и убрал в пространственный карман.

— Блин! Надо было тоже так поступить! — огорчилась сестра, глядя на меня.

— Хорошая мысля, она вечно опосля, — назидательно поднял я пальчик вверх, — и вообще — не все коту масленица! Не все тебе придумывать простые и гениальные мысли.

И получил от сестренки локтём под ребра за такой высокопарный наезд.

— Ах, ты еще и дерёшься! — сделал я вид, будто собираюсь кинутся драться в ответ.

А сестра сделал вид беззащитной жертвы, хотя сама выставила ножку, что бы в случае чего, лягнуть меня коленом в живот. И нападать я на неё не стал. И вообще, сел ровно, поглядывая вдаль, и думая о том, как там, снаружи, всё прошло? Надо было оставить компьютер включенным! И отслеживать новости в режиме реального времени.

А то сидишь тут, и не знаешь, как там и что? Сидишь, молчишь…

— А как вообще убивать этих троллей? — поинтересовалась сестренка, нарушая тишину, — Ну, не так же как я, тупо затыкивая до смерти и в кашу, да?

— Ну вообще — огнём, льдом, камнем, распылением. В принципе даже ядами можно! В общем — магией, что действует сразу на все тело, а не точечно, с воздействием на кусочек.

— Хм, ясно. Значит если… — высунулось из её груди копье на половину, — смазать копье ядом…

— Яд должен быть сильным, — кивнул я, — но я бы не советовал так делать.

— Почему? — захлопала она глазами, глядя мне в лицо.

— Потому что яд смажется о пространственный проход в твоё хранилище, и начнет действовать на тебя саму.

— Оу… да, это… тогда… а! Поняла!

— Да, копья, которые ты возвращаешь в себя. мажут грязью по твоей броне, и нестрашно, даже если на них будет яд.

Сестрица кивнула, показывая, что понимает, о чем я говорю и даже соглашается, что это действительно так.

— Так что не вздумай поглощать копья лицом или затылком!

— Так? — усмехнулась она, высунув из лба копье, и начав его меееедленно заталкивать обратно.

— Единорог! — усмехнулся я, а сестренка показала язык.

А потом начала высовывать копья из разных мест, изображая… всякое! То типо крылья у неё, рога… то уши, всякие… до хвоста дело не дошло!

— Ладно, пойдем, — сказал я, ознаменую окончания перерыва. — слишком долго тоже не стоит тут торчать, а то еще гости пожалуют — нас спасать.