Британская аристократия предпочитала проводить время в загородных поместьях, и их расслабленные повседневные наряды вызывали у французов невероятный восторг. Они органично легли на популярные тогда идеи Руссо, согласно которым возвращение к природе соседствовало с идеалом равенства. «Квинтэссенция хорошего вкуса и высшая степень дерзости» [23] – все должно было быть «фешенебельно», в британском стиле. Мария-Антуанетта очень рано проявила особую приветливость к многочисленным британцам, которые проживали во Франции или путешествовали по ней. Особенно приветлива она была с герцогом Дорсетом, послом в Париже, близким другом герцогини Девонширской, которая, в свою очередь, дружила с Иоландой де Полиньяк, известной в их кругу как «Литтл По».

Герцогиня Девонширская

Джорджиана Спенсер, родившаяся в июне 1757 года, вышла замуж в 17 лет за Уильяма Кавендиша, герцога Девонширского – богатого аристократа, но плохого супруга. Она несколько раз бывала во Франции и подружилась с Марией-Антуанеттой. Активно участвуя в политике в партии вигов и пережив бурную личную жизнь, она скончалась от болезни в марте 1806 года. По родословной герцогиня Девонширская является тетей леди Дианы в пятом поколении.

Естественно, общество Трианона быстро переняло англоманию. Освободившись от одежды, регламентированной этикетом, они нарочито нарушали условности, выбирая своего рода антимоду, вдохновленную непринужденным стилем с Туманного Альбиона. Мужчины носили сюртуки из шенилла (мягкой ткани с коротким ворсом), женщины – лаконичные платья, дополненные скромным фишю. Весной 1780 года по приезде своих подруг детства, принцесс Гессен-Дармштадтских, Мария-Антуанетта удивилась их нарядным туалетам. Она отправила им предупредительное письмо, сообщив о дресс-коде Трианона, и вежливо попросила, «поскольку мы в деревне» [24], не приезжать в церемониальных костюмах, а их спутникам предложила выбрать обычный сюртук.

Англомания достигла пика: повсюду расцветали английские сады; по загородным дорогам катались в легких одноколках, гарцевали на лошадях в лондонских упряжках; заводили английских собак; пили «пунш» в уютных нарядах из шенилла; прогуливались с тростью и даже в будуарах хвастались сапогами в стиле британских лордов; на званых ужинах игнорировали изысканную французскую кухню, томно вздыхая от чисто британского «сплина»; следуя моде на язык Шекспира, общались с налетом английского пафоса, что ярко отразилось в эксцентричных письмах графа Прованского к Гастону де Леви. В салонах играли в «вист» и обсуждали «спорт»; на равнинах Саблон в Венсенне восторгались конными скачками; в Париже процветали «Вокс-холлы», а «рукопожатия» (shake hands) приводили в восторг молодую Марию-Антуанетту. В то время как в лондонских светских кругах оставалось популярным традиционное платье а-ля франсез, во Франции бушевала мода на платья а-ля англез и рединготы. Стиль британской аристократии оказал огромное влияние на французскую моду. Модистки, чьей задачей было превращать любую простоту в роскошь, быстро подхватили тенденцию, создав уникальный «французский» вариант англомании. Смешение английских фасонов и парижской изобретательности дало жизнь новым тенденциям. Шляпы герцогини Девонширской, якобы разработанные ею лично, вдохновили множество вариаций, как и те, что она носила во время визитов в Спа – космополитический курорт, привлекавший как лечебными водами, так и светскими встречами. Путешествия этой элегантной дамы были настоящим шоу, требовавшим сотни сопровождающих и нескольких кораблей. Мария-Антуанетта, подписчица [25] журнала La Feuille de Spa[36] и периодического издания Le Magasin Anglais[37], внимательно следила за всеми новинками. В своей переписке британский офицер упоминает королеву за игрой в Версале в «широкой голубой шляпе и коричневом шелковом платье точно в английском стиле» [26].