Старший из братьев, Леонар-Алексис Отье, прибыл в Париж в 1769 году в возрасте 23 лет. Предположительно, он поступил в Академию парикмахерского искусства, основанную месье Легро, который обслуживал мадам Дюбарри и был автором «Искусства парикмахерского дела». В мае 1770 года несчастный Легро погиб, задохнувшись в давке во время трагического фейерверка на площади Людовика XV, устроенного по случаю свадьбы Марии-Антуанетты и дофина. Его смерть открыла путь многообещающему ученику, который занял место своего наставника. Леонар основал собственную академию, намереваясь обучать камердинеров и горничных из знатных домов парикмахерскому делу. К нему присоединились два его брата, Жан-Франсуа и Пьер Отье, а также двоюродный брат по матери, Жан-Пьер Виллануэ, которые тоже прошли обучение в его школе.
Так появилась «династия» Леонаров. После того как месье Ларсёнер отошел от дел, а месье Леге умер, Жан-Франсуа и двоюродный брат Жан-Пьер поступили на службу в Версаль в качестве камердинера и парикмахера королевы. Пьер, ставший парикмахером мадам Елизаветы, женился на дочери Леге.
Династия Леонаров
Леонар-Алексис Отье родился в феврале 1746 года в Альби, сын слуги Алексиса Отье и Катрин Фурнье. В 1780 году он женился в Бюке на мадемуазель Малакрида, художнице, которая вместе с сестрами состояла в трио «Три грации». С ней он позже развелся. Скончался в Париже в марте 1820 года [2].
Жан-Франсуа Отье, известный как Леонар-младший, родился в августе 1758 года в Памье [3]. Он так и не женился и был казнен на гильотине в Париже 25 июля 1794 года.
Пьер Отье родился в июле 1753 года в Памье [4]. В январе 1786 года [5] он женился на Маргарите-Розали Леге, камеристке мадам Елизаветы, от которой у него было 8 детей. Свидетельств о дальнейшей жизни Пьера почти не осталось, он скончался около 1814 года.
Великий Леонар, которого прозвали «Маркиз», прибывал в Версаль в сопровождении «Красавца Жюльена», своего элегантного напарника, и не был прикреплен исключительно к королеве. Совершив небольшую дворцовую революцию, Мария-Антуанетта сочла, что работа с другими дамами даст толчок его творчеству. Сам Леонар был энергичным и стильным, носил шпагу и выглядел как настоящий светский человек. Называя себя физиономистом, он превращал женские прически в настоящие архитектурные сооружения. Его харизма, неудержимая фантазия и мастерство принесли ему беспрецедентную славу. Прежде чем полностью раскрыть свой талант при молодой королеве, ему пришлось немного подождать: траур по умершему королю требовал строгих и сдержанных причесок, «соответствовавших случаю».
Но вскоре пришло время парикмахерского безумия. В октябре 1775 года Мария-Антуанетта появилась в королевском оперном театре в платье из газа, отделанном цветами, а ее голову венчало «нечто вроде дерева невероятной высоты» [6], украшенного перьями! Новости о таких новшествах, разумеется, дошли до Марии Терезии в Вене, которая немедленно потребовала увидеть эти сооружения: «Я вышлю моей дорогой матушке с ближайшей почтой рисунок моих разных причесок; она может посчитать их нелепыми, но здесь все настолько привыкли, что никто уже не обращает внимания – ведь так причесаны все» [7]. Скептически настроенная императрица ответила: «Признаюсь, рисунки французских уборов весьма необычны; я не могла поверить, что их носят, а тем более при дворе» [8]. Ее удивление легко понять, если прочитать живописное описание, оставленное графом де Вобланом, от которого волосы на голове встают дыбом!
«Над лбом возвышались волосы, тщательно начесанные и выпрямленные, густо смазанные жиром и обильно напудренные. Эта прическа имела строгие прямые углы, как выступающие, так и впадающие, что придавало ей угрожающий вид, словно у крепостной стены. По обе стороны лица и на шее прикалывали крупные, твердые локоны, также смазанные жиром, обильно напудренные, их надежно удерживали железные шпильки. Эти локоны обладали «привлекательным» свойством постоянно пачкать шею… Над упомянутой крепостью размещали подушечку из черной тафты, набитую конским волосом. Эта подушечка, быстро терявшая свою первозданную чистоту, цеплялась к крепости длинными железными шпильками, которые удерживали бесчисленное количество украшений, дополнявших прическу: ленты, цветы, косы и валики из волос. Волосы же на затылке, также жирно смазанные и еще более обильно напудренные, убирали то в несколько косичек, то в массивный пучок, который внушал страх всем предметам мебели и одежде, оказавшимся поблизости. Так как сзади прическа выглядела неряшливо из-за грубого перехода к пучку или косам, пространство между подушечкой и волосами заполняли крупными кокардами из крепа или тафты, чтобы скрыть эти уродливые начала кос и пучков. Я забыл упомянуть, что неумолимая мода вскоре заставила всех дам заменить белую пудру на рыжую. Она оставляла отвратительные пятна на лбу, шее и плечах. Весь этот сложный каркас венчался пучком белых перьев разной высоты!» [9]
Чтобы разрядить обстановку и элегантно причесать королевскую головку, мадемуазель Бертен и Леонар разработали новый стиль, гармонировавший с воздушными нарядами королевы. Этот оригинальный образ, вдохновленный столь любимым Марией-Антуанеттой балетом, прекрасно вписывался в дух времени и придавал облику несомненный шарм. Искусное переплетение газовой ткани, лент, жемчуга, часто дополненное бриллиантовой эгреткой, венчалось легкими белыми перьями, которые оживали с каждым грациозным движением Марии-Антуанетты. Прическа a la Reine («Как у королевы») была гениальным изобретением, принесшим огромный успех. С первых же публичных появлений этот стиль стал образцом, вернув величие, которого, естественно, ожидали от королевы Франции. Молодые дамы при дворе, а за ними и вся Европа мгновенно переняли эту моду: «Зрелище в галерее Версаля было восхитительным – словно лес перьев, колыхавшихся от малейшего дуновения ветра» [10]. Некоторые ворчуны, включая Мадам, сравнивали прически с конскими упряжками, но в конце концов и они, как все остальные, приняли их.
В 1779 году императрица с радостью получила портрет, написанный Элизабет Виже-Лебрен, на котором Мария-Антуанетта изображена в белом платье. Не упрекнув дочь за ее плюмаж, императрица написала ей: «Ваш большой портрет доставляет мне истинное наслаждение!» [11] Мария-Антуанетта сделала перья своим любимым украшением и отличительным знаком и носила их в самых разных вариациях на протяжении всей жизни. «Ее голова была украшена живописными конструкциями из белых перьев, но без всякой чрезмерности» [12], – комментировала в 1785 году немецкая писательница София фон Ларош. Тогда же она с почти детским восторгом описала прически Марии-Антуанетты и ее окружения: «Казалось, будто находишься в воображаемой стране, наблюдая, как порхают и колышутся над самыми очаровательными головками королевства столь разнообразные перья, ленты, кружева и цветы».
В городе услуги экстравагантного парикмахера стоили очень дорого не только из-за его мастерства, но и из-за того, что он имел честь прикасаться к августейшей голове королевы. Прическа стала настолько важной частью моды, что в 1777 году к гильдии цирюльников и парикмахеров присоединились 600 мастеров, вынужденных лавировать в условиях новой конкуренции. Леонар приезжал в Версаль из Парижа каждое воскресенье к полудню, ко времени утренней туалетной церемонии, чтобы «привести в порядок» волосы ее величества, а также в дни, когда его присутствие требовалось по особым случаям. Важно отметить, что, вопреки распространенным представлениям, Мария-Антуанетта не носила париков. Как и у многих женщин того времени, ее собственные волосы были очень длинными, и к ним при необходимости добавлялись искусственные пряди. Его братья, теперь все известные под именем Леонар, занимались повседневной укладкой. Жан-Франсуа, прозванный «Рыцарем», ухаживал за волосами королевы каждое утро, ему помогал двоюродный брат Жан-Пьер Виллануэ. Леонар и Мари-Жанна Бертен тесно сотрудничали, поскольку именно модистка подбирала украшения, а парикмахер воплощал их в прическе. В этом маркиз был непревзойденным мастером: помимо того, что он виртуозно завивал, начесывал, заплетал и пушил волосы, наносил помаду и пудру, он умело закреплял гофрированные пуфы из газа (которые повторялись в одежде), украшенные многочисленными лентами, цветами и перьями от модистки. Следует уточнить, что знаменитые прически à la Belle Poule[27], à la frégate Junon («В честь фрегата «Юнона»), à l’indépendance («В честь независимости») или au triomphe de la liberté («В честь триумфа свободы»), где паруса и корабли, украшенные лентами, венчали головы в честь побед над Англией в Войне за независимость США, были лишь кратковременной причудой. Эти эксцентричные образы, возникшие по случаю громких событий, носили лишь на определенных мероприятиях, и вскоре они полностью вышли из моды.