Весь церемониал утреннего подъема королевы подробно описан мадам Кампан, которая назвала его «шедевром протокола». Остановимся лишь на основных моментах. Если король ночевал в покоях королевы, что происходило редко, он покидал комнату до начала утреннего ритуала. После этого члены королевской свиты могли приступить к делу в соответствии со строгой иерархией: менее знатный участник передавал предмет следующему, более высокого ранга. Так, простой стакан воды мог пройти через несколько рук, прежде чем попасть к королеве. Знаменитая сцена, где юная Мария-Антуанетта стоит полуобнаженная, дрожа от холода, ожидая, пока сорочка пройдет через цепочку придворных, иллюстрирует абсурдность выражения «воздаяние почестей при служении». В эти минуты королева Франции превращалась в объект, существующий, чтобы удовлетворить тщеславие своей свиты. Ее утренний набор одежды включал нижние рубашки, ночные пеньюары, утренние платья, накидки для купания, чулки, подвязки, платки… и единственное женское нижнее белье того времени – сорочку (современных трусов и бюстгальтеров в то время еще не существовало). Королева выбирала дневные наряды, прикрепляя булавками образцы тканей в специальной книге, которую ей подносила дама гардероба. Многочисленные переодевания были обычным делом, поскольку этикет предписывал смену одежды как минимум трижды в день, не считая специальных нарядов для охоты, прогулок или приемов. Завтрак королевы состоял из чашки кофе с молоком или шоколада и выпечки и подавался в зависимости от дня в постель, в ванной комнате или в ее покоях. После этого начинались «малые приемы», где присутствовали личные слуги, врачи, хирург, чтец, секретарь и другие приближенные. До появления отдельных ванных комнат прикатывали медную ванну на колесиках, застеленную тканью. Вода в ней была ароматизирована. Королева защищала волосы специальной шапочкой и оставалась в скромной длинной фланелевой сорочке. После купания ее обтирали служанки, прикрывая от посторонних глаз, она надевала «свободную длинную сорочку, украшенную кружевом, и пеньюар из белой тафты» [1] и возвращалась в постель для чтения или вышивки в ожидании официального подъема. Во время «представительской» утренней процедуры королева снимала чепец, сидела перед туалетным столиком, покрытым тканью (слово «туалет» произошло от французского toile – «ткань»), и ей долго укладывали волосы. Пока она наносила румяна, беседуя с окружением, ей доставляли ранее отобранную одежду в корзинах, укрытых зеленой тафтой.

Затем наступала пора одеваться. Согласно принятому тогда этикету, процесс происходил в спальне, и этим занимались почетная дама и дама гардероба (им помогали камеристки), но при необходимости первая из них могла справиться самостоятельно. Однако ситуация быстро изменилась, когда прически королевы настолько усложнились, что стало невозможно надевать сорочку через голову. Пришлось делать это через низ. Это обстоятельство Мария-Антуанетта использовала как предлог, чтобы покончить с отвратительной традицией – появляться наполовину обнаженной на публике.

Таким образом, покидая туалетную комнату, она вежливо приветствовала присутствующих, чтобы затем уйти в свои личные покои, где регулярно проводила встречи с модисткой, которая, впрочем, ни при каких обстоятельствах не могла попасть в ее спальню. В системе, основанной на рангах и их привилегиях, появление такого человека в частном пространстве королевы было бы равно тому, как выпустить слона в посудную лавку и надеяться, что все останется целым. Но разве Мария Терезия не наставляла свою дочь, когда та впервые ступала на порог нового королевства, не следовать старым французским обычаям, а, напротив, «задавать тон»? Понимая уроки матери по-своему, освободившись от тяжких обязательств и ломая устоявшиеся нормы одежды, молодая королева сильно подрывала священный этикет Версаля. Теперь посмотрим, как Мария-Антуанетта лично определила моду XVIII века, став знаменитым мировым символом стиля. Займемся серьезными вопросами…