Сохранилось множество описаний этой очаровательной молодой женщины, взошедшей на трон спустя четыре года после прибытия во Францию. Многие из них чрезмерно лестны и, следовательно, малоинтересны. Для тех, кто желает узнать более правдоподобные детали, можно привести следующие воспоминания:

«Я много слышала о красоте этой принцессы и, признаюсь, никогда не разделяла эту точку зрения; но у нее было то, что для трона лучше, чем совершенная красота, – образ королевы Франции, даже в те моменты, когда она больше всего стремилась выглядеть просто красивой женщиной. У нее были глаза, которые не отличались красотой, но в которых читались нюансы: доброжелательность или отвращение проявлялись в ее взгляде гораздо ярче, чем у кого-либо еще. Не могу сказать, что ее нос был самой удачной чертой ее лица. Ее губы были явно неприятными: толстая, выступающая верхняя губа, порой опускающаяся, упоминалась как нечто, придающее ее лицу благородный и характерный вид, но служить она могла только для выражения гнева и негодования, а это не свойственно красоте. Ее кожа была безупречна, плечи и шея тоже прекрасны, грудь немного полновата, а талия могла бы быть более изящной. Но я не встречала рук и кистей красивее» [16].

«У Марии-Антуанетты было больше блеска, чем красоты. Каждая из ее черт в отдельности не была примечательна, но в целом она обладала величайшим обаянием. Это слово, так часто употребляемое для описания красоты, как нельзя лучше подходило для того, чтобы описать ее прелести. Ни одна женщина не несла голову с такой грацией, каждый ее жест был элегантен и благороден. Ее походка была достойной и легкой, напоминая известную фразу Вергилия: Incessu patuit Dea[13]. В ее облике сочетались грация и величественное достоинство, что так редко встречается» [17].

«Была ли королева действительно красивой? Нет, если рассматривать ее черты по отдельности, но она была прекрасна в целом: в тонкой талии, сияющей коже, легком шаге, величественной осанке и грациозных движениях» [18].

Как можно увидеть на картинах, гравюрах и скульптурах, дошедших до нас, Мария-Антуанетта не была красивой в соответствии с эстетическими канонами своей эпохи. Однако, несмотря на несимметричные черты, она принадлежала к числу тех женщин, чье обаяние и легкость затмевали идеальную красоту. Хотя кисть Элизабет Виже-Лебрен была известна своей лестностью, ее работы позволяют представить не столько точный облик, сколько эффект, который производила королева. Это же впечатление подтверждается на изображениях миниатюристов Франсуа Дюмона и Игнаса Кампана́. Именно поэтому королева долго предпочитала этих художников, которые умели улавливать ее выражения, подчеркивая, а не искажая ее черты. Работы Кухарского, который писал ее с 1789 года до конца ее жизни, также можно сравнить с работами его коллег.

Кроме того, сохранился очень интересный рисунок, выполненный Виже-Лебрен в конце 1770-х годов. Сосредоточенный на силуэте, этот эскиз лучше, чем статичные изображения с официальных портретов, иллюстрирует описания мемуаристов. Хотя это всего лишь набросок, поза Марии-Антуанетты в «черкесском» платье из другой эпохи отражает живую, почти современную фигуру, стремящуюся к движению. По мнению одного автора, который ссылается на мадам Кампан, она была в сценическом костюме для своей роли в постановке оперы «Роза и Кола́», представленной в Трианоне в 1780 году [19]. Это возможно, но сомнительно. Ее голос, важный элемент ее личности, к сожалению, упоминается очень мало: один современник описывает его как «громкий и проникающий» [20], а позднее свидетельство характеризует его как «мягкий» [21]. Говорила ли она с легким акцентом? Не исключено, и если об этом молчали, то, вероятно, потому что в Версале на такое не обращали особого внимания, ведь все королевы до нее были иностранками. Она приехала очень молодой и, вероятно, почти полностью избавилась от акцента, а его нотки могли добавлять ей обаяния. Что касается ее мерок, предполагается, что ее рост был около 1,65 м, а размер обуви – 36,5, о чем свидетельствуют некоторые туфли, которые, как полагают, принадлежали ей. По современным меркам она не была высокой, но стоит представить ее в эффектном церемониальном наряде, в туфлях на высоком каблуке (около восьми сантиметров), с высоким плюмажем – тогда она, вероятно, могла выглядеть на все два метра! Мы уже обратили внимание, что ситуация была совсем иной, когда в Трианоне она меняла королевские наряды на повседневные и ее пропорции казались более обычными. Что касается размеров одежды, то их точно определить трудно, поскольку с этой точки зрения Мария-Антуанетта не отличалась от других женщин. Ее фигура несколько раз менялась в течение жизни: в начале ее правления она была стройной, после первых родов стала округлой, «потрясающе толстой» [22], потом снова постройнела, а в последние годы жизни сильно исхудала. Ее диета была довольно простой; она не была обжорой и, помимо белого мяса и птицы, предпочитала сладкое. Она часто перекусывала печеньем, венскими булочками своего детства, шоколадом, молочными блюдами и фруктами, однако вряд ли была намного полнее, чем обычная женщина прошлых или наших дней. Похоже, ее грудь была достаточно пышной. Корсет (без косточек), сохраненный в музее Галльера́, действительно указывает объем груди 109 см при талии около 59 см; он использовался для примерок, о чем свидетельствуют многочисленные следы от булавок. Если перевести эти размеры на современные, это соответствовало бы одежде европейского размера 36 и бюстгальтеру размера 105, хотя в силу отсутствия образцов невозможно точно определить глубину чашек. Очень необычная форма этого корсета вызывает трудности в интерпретации, так как она совершенно не соответствует сегодняшним размерам и не дает четкого представления о ее фигуре. Тем не менее можно предположить, что у Марии-Антуанетты было выразительное декольте и тонкая талия, хотя бы в отдельные периоды ее жизни.