МЫСЛИ

Что есть человек,

Вопрошает Паскаль:

Число в нулевой степени

Единица

В сравнении со всем

Единица

В сравнении с ничем.

Смерть плюс рождение,

Шум, помноженный на тишину,

Среднее арифметическое между всем и ничем.

Устами поющих возвестить народу радостную весть о победе. Блестящие военные подвиги союзных германских и австро-венгерских войск до сих пор отмечались в Пайне торжественно и гордо. Певческое общество Пайне хочет внести свой вклад в прославление будущих побед, которые, несомненно, не заставят себя ждать. Как только колокола донесут до страны весть о победе, певцы соберутся на рыночной площади и усилят радость победы исполнением немецких патриотических песен. В связи с этим певцы обращают внимание на объявление в сегодняшнем номере.

– пишет газета «Пайнер Цайтунг» 5 сентября 1914 года.

Деревня, в которой Карл появился на этот воинственный свет ровно сто лет назад, расположена в южной части района, всего в восьми километрах от места, где он впоследствии жил. Местечко носит имя Бирберген, и, как можно узнать из послевоенного школьного атласа Дирке, относится к категории «деревень с беспорядочной планировкой». Сегодня здесь около 900 жителей, основные работодатели – расположенный поблизости сахарный завод и угольная электростанция. В те времена почти всё население было занято в сельском хозяйстве. Год постройки родного дома Карла выгравирован на балке над входной дверью – 1774. До наших дней сохранилась лишь сама балка. В 1992 году наследники прежних владельцев снесли дом без лишних колебаний: видимо, содержание обветшавшей усадьбы стало для них слишком затратным.

Ханна – соседка. Несмотря на свои 82, она хорошо помнит Крюгеров. Ханна находит старую коричневатую открытку с родовым домом Карла, ниже надпись: «С приветом из Бирбергена». Это двухэтажный фахверковый дом с высокой четырёхскатной крышей, под которой наверняка был обустроен сеновал. Архитектурно дом отдалённо напоминает нижнесаксонский халленхаус, объединяющий под одной крышей жилые помещения, хлев и место для хранения урожая. От улицы дом отделяет простой дощатый забор. Во двор ведёт грунтовая дорога, рядом с входной дверью видны лесенка для куриц и круглая деревянная бочка для дождевой воды. Отец Карла переселился на Хильдесхаймскую равнину из померанского местечка Цамцов (теперь Зимско, Польша). Когда и почему – неизвестно. В свидетельстве о рождении Карла указана профессия отца – «рабочий».

В Бирбергене семья жила в доме фермера, отец помогал возделывать поля и ухаживать за скотиной, его жена Вельгимине Доротее Эльфриде помогала по хозяйству. За это они, должно быть, получали стол, дом и небольшое жалованье.

Карл родился дома. Хотя на излёте империи роды в больницах становились всё более популярными, до сельских районов юга Нижней Саксонии эта мода ещё не добралась. В каждой крупной деревне была своя повитуха, она занимала важное место в деревенской иерархии и имела вознаграждение: «За каждые роды повитуха получает фиксированный доход в размере 10 марок, за рождение двойни – 15 марок. Она должна посещать роженицу ежедневно в течение девяти дней после родов».

Карл – младший из трёх братьев. На семейной фотографии, сделанной в хильдесхаймском ателье «Самсон и Ко» (по-видимому, речь идёт о сети ателье, чьи филиалы работали и в других городах рейха), изображена Эльфриде с тремя сыновьями. Отца Карла на снимке нет. Судя по возрасту младшего, фотография датируется 1917 годом. Тогда Эльфриде было 30 лет.

Возможно, снимок был сделан для отправки мужу на фронт? Что называется, весточка из дома. Это кажется мне весьма вероятным, ведь посещение фотоателье требовало больших усилий и немалых расходов. Сначала добраться до ближайшей станции районной железной дороги, что в соседней деревне, и эти три с половиной километра, конечно, шли пешком: велосипедов не имели. Затем купить билеты. 16 километров, расстояние до Хильдесхайма, поезд районной железной дороги Хильдесхайм – Пайне преодолевал за 55 минут. Затем затраты на съёмку и отпечатки – деньги, сэкономленные из скудной зарплаты рабочего на ферме. При всём желании я не могу найти причины, по которой маленькая семья решилась бы на такое предприятие, кроме желания послать весточку отцу / в далёкие места / на большую войну.

Карл одет в типичный для кайзеровской эпохи матросский костюмчик с широким белым воротником. Его братья – в костюмы из лодена с двубортными пиджаками. Мать Карла смотрит в камеру, и в её взгляде чувствуется тоска. Сам Карл, судя по виду, совсем не понимает, что происходит. Его упитанное, толстощёкое личико не излучает особенной радости: непривычная атмосфера фотоателье / выходной одежды / большого города.

Ханна – старая женщина, её морщинистые руки помнят долгие годы тяжёлой работы в поле. Она тщательно роется в коробке из-под обуви, достаёт фотографию, коротко комментирует и кладёт обратно. Ханна пока не нашла того, что ищет. Здесь много фотографий семейных праздников, прогулок, свадеб, крестин. С каждой связаны воспоминания, некоторые настолько яркие, что Ханна узнает события сразу, другие требуют времени. На деревянном столе с промасленной скатертью уже лежит небольшая стопка очень старых снимков, легко узнаваемых по толстому фотокартону. Теперь она улыбается, нет, сияет: в её руке фотография Карла. Должно быть, снимок был сделан в тот же день в ателье «Самсон и Ко» в Хильдесхайме. Карл стоит рядом с табуретом, на котором лежит раскрытая книжка с картинками. Одной рукой Карл держит книгу, другой указывает на смутно различимую картинку. Он смотрит на Ханну широко раскрытыми глазами. Обратная сторона фотографии оформлена как почтовая открытка. Ханна берёт ручку, лежащую на раскрытом кроссворде, и пишет: «Парикмахер Карл Крюгер, Гаденштедт, прежде Бирберген, Бургштрассе 2А, приятный человек».

Карл Крюгер, ателье «Самсон и Ко». Хильдесхайм, 1917

Надпись на обороте фотографии с маленьким Карлом: «Парикмахер Карл Крюгер, Гаденштедт, прежде Бирберген, Бургштрассе 2А, приятный человек»