«…Создание нового механизма сотрудничества между ЕС и Россией сняло бы многие проблемы, которые возникают при решении вопросов о расширении ЕС и в отношениях между Россией и странами Центральной и Восточной Европы, странами СНГ (…). Это бы способствовало ускорению решения проблем – политических, экономических, технических, тарифных, созданию общеевропейского экономического пространства. Сотрудничество между Россией и ЕС окажется ключевым и в качестве «моста» между Европой и Китаем, Азиатским и Тихоокеанским регионами (…) Создание однополюсного мира – химера (…) Американизация мира невозможна (…) Единственно правильным стало бы начало коллективного диалога по созданию нового мирового порядка, в рамках которого по-иному бы решались проблемы мировой безопасности».
«Взаимозависимость между Россией и Европой в значительной степени уже существует на практике. Настолько, что впервые за долгое время мы можем представить, по крайней мере в экономическом плане, общность судьбы с Россией».
«Коммерческий мир будет организован в большие зоны: зону Северной и Южной Америки и Азиатскую зону. Должен быть и их европейский аналог».
«Если Европа не осознает истинную природу глобализации, она рискует вскоре превратиться в промышленного подрядчика или даже в пустыню».
«И если в свое время историческое примирение Франции и Германии стало одним из базовых условий западноевропейской интеграции, то сегодня партнерство России, Германии и Франции является важнейшим позитивным фактором международной жизни и общеевропейского диалога.
Глубоко убежден: единая Большая Европа от Атлантики до Урала, а фактически до Тихого океана, существование которой основано на общепризнанных демократических принципах, – это уникальный шанс для всех народов континента, в том числе и для российского народа. (…) Российский народ всегда чувствовал себя частью большой европейской семьи, был связан с ней едиными культурными, моральными, духовными ценностями».
«Никто не ставит под сомнение высокую ценность отношений Европы с Соединенными Штатами. Просто я придерживаюсь мнения, что Европа твердо и надолго укрепит свою репутацию мощного и действительно самостоятельного центра мировой политики, если она сможет объединить собственные возможности с возможностями российскими – людскими, территориальными и природными ресурсами, с экономическим, культурным и оборонным потенциалом России».
Путин, уроженец Санкт-Петербурга, свободно говорящий по-немецки, является дальновидным европейцем, стоящим во главе евразийской державы. Министр культуры России Мединский в 2014 г. сказал, что «возможно, мы увидим Россию в роли последнего хранителя европейской культуры, христианских ценностей и подлинно европейской цивилизации».
Россия явно стала хранилищем ценностей, образцом для подражания для больной и упадочной Европы.
Россия действительно является европейской и азиатской страной по своей географии, но именно в Европе находится Москва, ее центр принятия решений. Вот почему у нас есть общее будущее, Большая Европа, которую одни по империалистическим соображениям пытаются раздвинуть на ту сторону Атлантики, а другие по историческим причинам пытаются разделить на востоке Европы.
Россия с Сибирью, которая сама по себе больше, чем Соединенные Штаты, является европейской по своему славянскому происхождению народа и происхождению варягов, по своей истории, религии, авторам, знаменитым музыкантам и цивилизации.
По словам Натальи Солженицыной, жены ушедшего великого писателя, «Путин принимает свои решения, исходя из существующих ограничений и обстоятельств. У него бесспорные политические способности. Если бы ему удалось договориться с Западом, нет сомнений, что он считал бы эти отношения первостепенными. Но этого не произошло. Кто несет ответственность за это? Я лично убеждена, что Запад несет реальную долю ответственности и совершил много ошибок. Если бы Запад проявил открытость, Путин воспользовался бы этим шансом»[272].
Существует фундаментальное недоразумение, которое необходимо срочно устранить сейчас, когда Россия кажется окончательно раскованной, – это то, что касается взаимного восприятия Европы и России. Путем болезненных проб и ошибок и в результате двух мировых войн Европа выработала систему, ценности и стандарты которой, по ее мнению, другие страны могут только стремиться принять. Со своей стороны, Россия считает, что она принадлежит к определенной цивилизации, происходящей из Европы и Азии, и что она уже продвинулась дальше, чем кто-либо другой, в экспериментах с так называемым лучшим миром, с коммунизмом, этой импортированной европейской утопической идеологии. Поэтому Россия стремится усовершенствовать свою собственную модель, а не перенимать у соседей нынешнюю декадентскую, нереалистичную модель «правчеловекства». Россия уважает европейскую цивилизацию, важной составляющей которой она считает себя, но не Европейский союз, который кажется ей шаткой конструкцией.
Оказавшись во враждебном окружении, которое НАТО пытается замкнуть, столкнувшись с санкциями со стороны европейских стран, Россия пытается постепенно преодолеть свою изоляцию дипломатическим путем и с помощью выверенной политики действий вне этого окружения (Сирия, Иран и Ливия).
«Будем последовательно продвигать евразийский процесс, не противопоставляя его другим интеграционным проектам, в том числе, разумеется, и такому зрелому интеграционному проекту, как европейский; будем исходить из нашей взаимодополняемости и, конечно, будем продолжать работу с нашими европейскими друзьями по подготовке нового базового соглашения», – заявил в декабре 2013 г. Президент Путин в своем послании Федеральному собранию.
У Путина нет другого выхода перед лицом слишком сильного Китая, кроме как сделать ставку на Европу. Он знает, что китайцы очень разборчивы в сделках, что они получают у него нефть со скидкой 20 % под предлогом «дружбы». Вероятно, он также знает, что Поднебесная не забыла о подписании неравноправных договоров. Он чувствует, что у китайцев есть тайный аппетит на Сибирь. России никогда не будет комфортно с Китаем, в то время как она вполне может интегрироваться в Европу. Молодые московские элиты только об этом и мечтают. Они готовы к этому в культурном отношении[273].
Россия, с американским НАТО на Западе, Китаем на Востоке и исламом на юге, хочет быть ближе к настоящей европейской Европе.
Европейская Россия Путина хочет сблизиться с Европой, чтобы найти поддержку, чтобы сохранить Сибирь, жемчужину российской короны, потому что именно Сибирь в значительной степени оплачивает счета империи. Россия всегда боялась, что однажды ее поглотит Азия и она потеряет Сибирь. Вот почему Путин не стремится бороться с ней или оккупировать ее, в отличие от того, о чем в один голос говорят медийные болтуны.
Горбачев говорил об «общем доме», но американцы и англичане всегда стремились только к тому, чтобы свалить и демонтировать Россию, совершенно не желая никакой «Европейской конфедерации» Франсуа Миттерана, которая исключала бы Соединенные Штаты и включала Россию. Европа, находящаяся под властью сверхдержавы США, потеряла всякое историческое и стратегическое значение уже в период Горбачева, а затем и в эпоху Ельцина, когда 25 млн русских оказались брошенными за пределами России. В 2000 г. Путин унаследовал априори невыполнимую миссию как по восстановлению России, так и по воссоединению со своими соотечественниками, одновременно желая сблизиться с Европой, которая, к сожалению, стала вассалом Соединенных Штатов. Америка несет полную ответственность за этот огромный и преступный европейский беспорядок[274].
Владимир Путин выступил в начале 2020 г. перед российским парламентом и охарактеризовал демографический кризис в стране так: «Судьба России, ее историческая перспектива зависят от того, сколько нас будет (…). Сегодня нас почти 147 млн человек, но мы вступили в сложный, в очень сложный демографический период», призывая выбраться из «демографической ловушки», для которой характерны: низкая рождаемость, низкая ожидаемая продолжительность жизни. Значительную роль в этом кризисе сыграла потеря 27 миллионов погибших во время Второй мировой войны, спад рождаемости во время экономического кризиса и распада СССР.
В отличие от несообразительных и декадентских западных лидеров, демография является чуть ли не навязчивой идеей российского президента. Вот почему Путин проводит последовательную семейную политику, защищая семью на социальном уровне, поскольку рождаемость у тех, кто пришел на смену homo sovieticus, когда Путин стал президентом в 2000 г., резко упала. Население детородного возраста сегодня в России – это те, кто родился во время серьезного демографического кризиса в постсоветский период. Программа финансовой помощи родителям, которая до этого начиналась с рождения второго ребенка, в 2020 г. была расширена и стала начинаться теперь при рождении первенца. К 2024 г. медленно, но неуклонно растущий коэффициент фертильности составит 1,7 ребенка на женщину.
Россия испытывает чувство демографической незащищенности и опасается, что ее поглотят Центральная Азия и Китай. Русское население сокращается, в то время как мусульманское население Центральной Азии резко растет. Потеря Украины (население 52 миллиона человек в 1990 г.) была воспринята Россией не только как политическая, моральная, эмоциональная и историческая, но и как демографическая потеря. По словам Брюно Тертре, «для России потеря Украины означает обмен европейского будущего на азиатское»[275].
Кроме того, 68 % населения России проживает на Западе России, в регионе, ограниченном трассой Москва – Нижний Новгород. А доля этнических русских в населении России сократилась с 81,5 % в 1989 г. до 77,7 % сегодня. Кроме того, в настоящее время в России проживает 10–15 % мусульман, но эта доля может удвоиться в течение 15 лет. Вот почему вклад 44 млн украинцев позволил бы России сбалансировать большинство тревожных соотношений и обеспечить не только демографическое выживание России, но и реализовать проект великой России, объединяющей все славянское и русскоязычное население. Приток 10 млн белорусов, безусловно, еще больше склонил бы демографический баланс в правильном направлении. Лоран Шалар также считает, что в случае победы на Украине ликование русского народа может сопровождаться бумом рождаемости![276]
Таким образом, у Путина со 140 млн жителей в 2050 г. в крупнейшей стране мира нет демографических ресурсов, которых он хотел бы иметь, но которых нет, для вторжения и завоевания Европы! Напротив, он, как европеец из Санкт-Петербурга, очень хочет сблизиться с Европой и, даже если это возможно, способствовать европейской эмиграции в свою страну с большим будущим, чтобы увеличить демографическую мощь ее огромной территории, которую необходимо защищать. Если он захватит часть или почти всю Украину, не потеряв при этом слишком много российских солдат, что и происходит, это будет хорошим вложением в демографическую ситуацию, которое позволит России вернуть, помимо Крыма, от 10 до 25 миллионов жителей.
Путин знает, что к 2050 г. в Турции будет проживать 100 млн человек, что равно количеству русских к западу от Урала в нынешних границах России. Он также осознает значение роста населения Африки в сочетании с сокращением населения Европы.