«Европа нам второе отечество, – я первый страстно исповедую это и всегда исповедовал. Европа нам почти так же всем дорога, как Россия».
«Уже триста лет Россия стремится слиться с Западной Европой, заимствует оттуда все наиболее серьезные свои идеи, наиболее плодотворные свои познания и свои живейшие наслаждения».
«Россия – дружелюбная европейская страна. Для нашей страны, пережившей столетие военных катастроф, стабильный мир на континенте является главной целью».
Европейцы ли русские? Это старая история, которая может закончиться раньше, чем хотелось бы некоторым. На протяжении веков она терзала русскую душу, разрывавшуюся между страстью к французской литературе и авторитарным режимом правления, основанным на «азиатском деспотизме». Разделенные между Европой и Азией, русские всегда считали себя «скифами» «с раскосыми и жадными очами», как фаталистически писал поэт Блок сразу после большевистской революции.
Россия всегда поддерживала сложные отношения с Европой. С одной стороны, она полностью принадлежит Европе, и ее история отмечена регулярными подтверждениями этой принадлежности; с другой стороны, ее часто пытались или заставляли держаться в стороне от Европы.
Ее географическое положение иллюстрирует эту двусмысленность: оно делает одновременно возможным быть пограничной зоной между Европой и Азией и центром евразийского целого. Но с учетом того, что к западу от Урала проживает 100 млн европейцев, Россия XXI века является европейской страной благодаря своим людям, центру притяжения своего населения и расположению Москвы, ее столицы, центра принятия решений в Европе! Более 6 тыс. км отделяют Владивосток от Москвы, которая находится всего в 1700 км от Берлина! И все же любой путешественник, высадившийся в Азии во Владивостоке, по-прежнему чувствует себя как в Европе; молодежь Владивостока смотрит больше на запад, чем на Китай[245]. Итак, Владивосток – это действительно Европа в Азии, так же как в Азии европеец – это русский! Таким образом, Россия, чья голова склоняется к Атлантике и которая хочет привязаться к Европе, по сути, является европейской!
Первое русское государство возникло в результате союза славян и варягов, то есть тех скандинавов, которые, пока их братья-викинги терзали Западную Европу, углубились в леса и степи Восточной Европы, следуя вдоль водных путей. Таким образом, Россия изначально является европейской по своим рекам. Варяги вели торговлю вплоть до Византии, начиная с пятого века нашей эры, и имели торговые точки в Киевской области. В древнейшей русской летописи есть рассказ о том, как новгородцы вначале прогнали варягов, а потом, чтобы прекратить междоусобицы, предложили их вождям вернуться: «Приходите княжить и владеть нами».
В летописи сказано, что «те варяги назывались русью». Именно для защиты от кочевников-азиатов, хазар и печенегов славяне выбрали союз с варягами, которым было поручено обеспечить безопасность речных путей с севера на юг, выход к Черному морю и продажу товаров и рабов на рынках Византии. Именно в Новгороде в 862 г. поселился по преданию первый варяжский вождь Рюрик, которого принято считать основателем Русского государства. Так началось медленное объединение народов, проживающих на огромной территории России. В 880 г. Олег, князь Новгорода, захватил Киев и сделал его своей столицей. Пятьдесят «русских» послов, подписавших в 945 г. в Византии договор, имели скандинавские имена. Славянские племена постепенно интегрировались в общность, а варяги приняли язык страны, где поселились. Князь Владимир наделил Киев миссией укрепления русского государства; будучи князем Новгорода и великим князем Киевским, он принял в 988 г. христианство от Византии, сделав православие религией русских земель и получив в жены сестру византийских императоров.
Петр Великий – основатель современной России. В возрасте 25 лет, совсем недолго находясь у власти, он инкогнито уезжает за границу, чтобы смотреть, слушать, учиться. Он принял участие в Великом посольстве. Его интересовало все: в Голландии, Англии, Австрии он изучает морское и горное дело, промышленность, музеи, нравы, политическую практику; он нанимает техников и плотников, покупает пушки, якоря, снасти, навигационные приборы, которые он будет копировать и воспроизводить в России. В Лондоне его портрет написал Готфрид Кнеллер, ученик Рембрандта. В 1717 г., во время длительного пребывания в Париже, он посетил Монетный двор, гобеленную мануфактуру, обсерваторию, Академию наук, подолгу беседовал с учеными Сорбонны. Западные технологии используются им и в военных целях: когда-то еще архитектора итальянца Фиораванти настойчиво просили и наводить мосты, отливать пушки и обучать артиллеристов.
Санкт-Петербург, детище Петра, – это окно в Европу. Что есть русского в этом городе, построенном на северных болотах немецкими инженерами, спроектированном итальянскими архитекторами, находящимися под влиянием Голландии, которым восхищаются французские художники, где так долго говорили на языке Вольтера при дворе? Ничего. Город, воплощающий в себе его фантазии и увлечения, был создан Петром Великим буквально с нуля, чтобы вырваться из российских оков. У царя была только одна мысль: уйти от ненавистной ему удушливости русской замкнутости и обычаев, чтобы открыть это свое окно в Европу. Впустить свежий воздух, идущий с Запада! В Петербурге мы как бы находимся в самом сгустке могущественной и непоколебимой воли одного человека. Какой вызов для страны лесов, где в основном умели строить из дерева, а каменная архитектура была исключением! Его страсть к воде воплощена в Неве и каналах; его боязнь Москвы и деревенской России изнутри выражается в неистовом желании стать ближе к Европе (им была запрещена традиционная одежда, а ношение бороды облагалось налогом). Такова была смелость, безумие Петра I в начале XVIII века. Он заставил всех принять участие в его фараонском проекте и наказывал тех, кто не последовал его примеру! Так ценой пота и крови он возвел Санкт-Петербург, ставший центром всей империи.
Свою концепцию современного государства Петр Великий позаимствовал и у Европы. Моделью для него служило прежде всего шведское государство, которую он дополнил советами и рекомендациями Лейбница. Его видение было революционным для России, где после изгнания монголов царила полная неразбериха между государством и монархом. Любящий современность Петр Великий положил конец этой путанице. Он утвердил превосходство государства над личностью монарха, которого он в то же время считал первым из слуг государства. Он поставил перед государством новые цели: общественное благо и общие интересы[246].
Петр Великий был убежден, что возведение его столицы навсегда повернет Россию лицом к Европе, оторвав ее не только от московского прошлого, но и от исторических пут Азии. Для одних Петр Великий был человеком будущего, тем, кто потянул Россию на запад и в будущее; для других – он Антихрист или враг подлинной России.
Россия на протяжении веков была частью бесчисленных союзов в европейской истории; она победила Наполеона и Гитлера. При царице Елизавете (1741–1762), дочери Петра Великого, французский стал вторым родным языком для детей аристократии. Екатерина Великая, урожденная немка из Ангальт-Цербста (1762–1796), училась философии у Вольтера и Дидро; она открылась новым идеям, уважая русскую национальную культуру.
В первой половине XIX века замечательная плеяда писателей, поэтов, художников создала славу Санкт-Петербургу и России, ставшей европейской державой. Пушкин и Гоголь – были в их числе. В наши дни Александр Солженицын говорил: «Принципиального разрыва между литературой русской и остальными мировыми я не вижу».
Царь Александр II (1855–1881), истинный «вестернизатор», модернизировал и перевернул страну с ног на голову, как и Петр Великий, но обошелся без варварских и жестоких методов своего предшественника. Он сильно приблизил Россию к Европе, развивая капитализм и способствуя росту буржуазии за счет дворянства.
В начале двадцатого века в университетах, культурных кругах, издательствах, повсюду была восстановлена или укреплена связь с Европой, и когда началась Первая мировая война, Россия, похоже, выиграла свою историческую ставку и нашла свое место в Европе. Но сама трехлетняя война (1914–1917) и пушечный выстрел крейсера «Аврора», положивший начало большевистской революции в Санкт-Петербурге в 1917 г., снова повернули Россию вспять.
Ленин, претендовавший на вестернизацию своей страны, на завершение ее модернизации, на самом деле оторвал ее от Европы, заключив в систему, которая отдаляла ее от европейского мира и его исторического развития. Веря в марксизм, русские привили себе упадочную западную философию, которой они отдались с почти религиозным рвением. Но и в этом отношении русские до конца придерживались логики философии европейской истории, возникшей в эпоху Просвещения. В то же время, как коммунизм позволил советским лидерам отличаться от Запада, он также установил с ним прочные связи. Маркс и Энгельс были немцами; большинство их сторонников в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков были западноевропейцами. Давайте, наконец, не будем забывать, что во время холодной войны Россия, благодаря Польше, Чехословакии, Венгрии и Восточной Германии вместе взятым, действительно была закреплена в Европе, которую она без проблем завоевала бы, если бы Соединенные Штаты не выступили против нее. Они действовали именно поэтому, а не для защиты демократии, как думают наивные люди, и потому, что англосаксонская морская держава не могла смириться с появлением общеевропейского континентального колосса, более могущественного, чем она.
Разве не все европейцы жизненно заинтересованы в самом своем выживании, чтобы помнить, что они принадлежат к одному и тому же человеческому сообществу?
В русской летописи Нестора, одном из древнейших русских текстов, записано, что князь Владимир, чтобы составить представление обо всех религиях, в 986 г. пригласил представителей каждой из них в Киев. Он отверг иудаизм, потому что евреи «рассеяны по чужим землям», и они требуют обрезания. Отказался он и от ислама, потому что мусульмане не едят свинину, делают обрезание и не пьют, а на «Руси есть веселие пить: не можем без того быть». Он с подозрением относился к представителю римского католицизма, «ибо отцы наши не приняли этого». Но князь был очарован «греческим философом», блестящим оратором, отправленным из Византии, а также свидетельствами своих эмиссаров, которые вернулись, ослепленные красотой Софийского собора в Константинополе.
Европа и Россия должны быть сегодня хранителями христианского гуманизма, который является альтернативой англосаксонскому превращению человека в товар. Сейчас не то время, когда англосаксонские торгаши могут говорить от имени Европы. Православная религия снова широко представлена в России, которая больше не может питаться ценностями бога Доллара. Владимир Путин считает, что «основой нашей национальной идентичности были и остаются преемственность поколений, верность традициям, высокие духовно-нравственные ориентиры». К их числу он всегда относил ценности православия. Католицизм и православие являются как два легких христианства, и они также являются легкими Европы. Лишенная одного из двух, она не протянет долго. Таким образом, невозможно противопоставить, как это делает Хантингтон, католиков и протестантов, с одной стороны, и православных – с другой, потому что, играя таким образом, с таким же успехом можно противопоставить друг другу латинские и германские народы. Возражение Хантингтона тем более неверно, потому что римский католицизм считает православных просто раскольниками, схизматиками, в то время как протестанты для католиков – еретики[247].
Москва стала считать себя Третьим Римом после того, как произошел раскол с римской церковью (Первый Рим) в 1054 г., и после того, как случилось падение Второго Рима – Константинополя, захваченного турками в 1453 г. Московская церковь стала считать себя хранительницей православия, то есть, с точки зрения православных, Церкви Христовой в ее чистоте. Присоединившись к византийскому христианству вместе с Владимиром в Крыму в 988 году, вопреки утверждениям Хантингтона, Русь не стала чужой для Европы, поскольку Византия тоже была Европой! Византия действительно была одновременно хранительницей эллино-христианского наследия и Рима; на самом деле, только после смерти императора Феодосия в 395 г. произошел раскол империи на Западную с центром в Риме и Восточную со столицей в Константинополе. Обратившись в христианство через Византию, Русь, таким образом, стала владеть частью общего наследия всех европейцев. На язык, который породил современный русский язык – славянский, оказал глубокое влияние греческий язык.
Различия в догматах и обрядах между двумя религиями не так уж велики. Мусульмане не часто проводят различие между католиками и православными, потому что для них все они христиане. В настоящее время православная церковь больше вмешивается в общественные дебаты, чем католическая, и гораздо менее терпима. В апреле 2006 г. Всемирный русский народный собор принял «Декларацию о правах и достоинстве человека», которая дистанцируется от западной концепции прав человека (см. главу 23).
Европа будет христианской или ее не будет вообще. Великий философ Владимир Соловьев, друг Достоевского, считал, что религиозное измерение требует политического разрешения споров с Западом; он выступал за примирение Рима и Москвы. Таким образом, ничто не может быть достигнуто без союза Католической и Православной церквей Запада, Православной и Католической церквей Востока. Европа может полноценно дышать только двумя своими легкими. Разделенные с 16 июля 1054 г. по вопросам унификации обрядов и из-за разграбления Константинополя крестоносцами в 1204 г., две церкви в течение последней половины столетия стремились сблизиться; теперь необходимо преодолеть раскол «сестринских церквей», – это то, что продолжало развиваться. Об этом не раз говорил папа Иоанн Павел II, как и Бенедикт XVI, который сделал примирение с православными одним из приоритетов своего понтификата. К 7 декабря 1965 г. взаимные анафемы уже были сняты Павлом VI и константинопольским патриархом Афинагором I. В 2006 г., завершая встречу с протестантскими и православными представителями в Регенсбургском соборе, папа Бенедикт XVI попросил их создать общий фронт в защиту христианских моральных ценностей в Европе, «быть свидетелями образа жизни» в мире, полном смятения. Сближение католиков и православных продолжалось, что засвидетельствовало Равеннское заявление, опубликованное в 2007 г. (Заявление не было подписано Русской православной церковью. – Примеч. ред.).
Желание Бенедикта XVI состояло в том, чтобы найти общую миссию для обеих церквей, заключить «стратегический союз между католиками и православными» для борьбы с общим врагом: релятивизмом и секуляризмом Запада, которые сегодня также угрожают российскому обществу. Со своей стороны Патриарх Алексий отметил, что заявления Бенедикта XVI относительно его желания и намерений развивать отношения с православной церковью внушают надежду, что ситуация изменится к лучшему. У православной и католической церквей есть общие проблемы, а именно, те вызовы, на которые сейчас должна отвечать Европа, – «утеря духовного призвания» в потребительском обществе, «культ потребления», опасность столкновений между цивилизациями, рост антиклерикальных настроений. «Судьба Европы неразрывно связана с христианством, европейская культура столетиями самым естественным образом подпитывалась христианскими ценностями», – указал Алексий II. Задолго до знаменитого пророчества Андре Мальро о двадцать первом веке Наполеон уже говорил, что «общество без религии подобно кораблю без компаса».
Для российского президента, уроженца Санкт-Петербурга, города, который гордится тем, что стал российским окном в Европу, для бывшего разведчика КГБ, работавшего в Дрездене до падения Берлинской стены, будущее России вполне может быть связано в долгосрочной перспективе с будущим Европы.
Владимир Путин не очарован Соединенными Штатами. Большинство наблюдателей никогда не считали его «поклонником доллара и кока-колы», не говоря уже о том, чтобы он был интуитивно близок Америке. Путин чувствует себя сначала русским, а затем европейцем. Он часто утверждал, что вполне мог бы жить во Франции, Германии или Австрии. В октябре 2000 г. он заявил, что не исключает, что на определенном этапе отношения между ЕС и Россией приобретут интеграционный характер: «Россия, прежде всего, европейская страна по образу мышления, по менталитету, по культуре». Один из его советников тогда сказал: «Мы за многополярный мир. Мы хотим жить как европейцы, а не как американцы. Посмотрите на Москву, это настоящая европейская столица!»
После того как СССР прекратил существование, Путин был настроен остановить любой дальнейший упадок, учитывая при этом ненависть славянофильской русской интеллигенции к демократии, нередко презрительно коверкающей само это слово. Раздавленная руинами коммунизма и обломками криминализированного общества, единственным тотемом которого являются деньги, панславистская российская интеллигенция размышляла о своих разочарованиях в Ельцине. Теперь она хотела наверстать время, упущенное в результате невероятных серийных несчастий, которые русский народ пережил за столетие: гражданская война, начавшаяся в 1917 г., установление коммунизма, сталинские лагеря, 27 млн смертей и разрушений во время Второй мировой войны, установление дикого капитализма в эпоху Ельцина, похожего на волшебное и губительное зелье, бросающее пациента то в жар, то в холод – все, чтобы, наконец, покончить со всем этим…
Быть может, по мысли Путина и наверняка по мнению этой интеллигенции, гуманизм – это несбыточная мечта, потому что человек никогда не будет хорошим. Со времен Римской империи ничего не изменилось; по-прежнему преобладает сила. Путин, как и «народ», то есть русский народ, никогда не верил, что американская поддержка «революции роз» в Грузии, «оранжевой» революции на Украине или «тюльпановой» в Кыргызстане была бескорыстной. Он убежден, что американцы – лицемеры, и упрекает их в том, что они продают бренд «демократия», как кока-колу! Он не прощает НАТО за то, что оно бомбило сербских мирных жителей, дабы способствовать обретению независимости исторически сербской территории Косово, не оказав при этом эффективного противодействия этнической чистке сербов косовскими албанцами! По мнению Путина, громкие американские тирады о победе демократии на Кавказе или в Восточной Европе не в состоянии скрыть истинную цель, преследуемую Соединенными Штатами: а именно, браконьерство на землях, которые веками были частью российской зоны влияния. Когда Соединенные Штаты говорят о демократии, они создают дымовые завесы, имея в виду нефть, газ и ослабление континентальной мощи России! В Большой игре за контроль над энергетическими ресурсами Путин принципиально настроен антиамерикански, но не антиевропейски, именно так, и стремится защищать только законные российские интересы.
Путин также хочет принять участие в сдерживании американской сверхдержавы, интервенционизм которой тревожит Кремль. Он продемонстрировал это в случае с Ираком, сделав европейский выбор в пользу «Старой Европы», в пользу оси Париж – Берлин – Москва против Америки. В интервью «Российской газете» перед своим избранием в марте 2000 г. он сказал, что его ориентиром во внешней политике был генерал де Голль, а во внутренней политике – Людвиг Эрхард, то есть его цель «социальная рыночная экономика». В начале своего пребывания на этом посту он не собирался проводить азиатскую политику, подобную той, к которой стремился Примаков – инициатор образования стратегического треугольника Россия – Китай – Индия. На этот путь его вынудили встать глупые европейцы, лакеи Америки без видения, и экономические санкции, начиная с 2014 г. Меньше всего он хотел проводить проамериканскую политику, подобную той, что вели либералы Ельцина, в период, когда Россия практически передала свою судьбу в руки МВФ. Путин желал быть партнером Западной Европы, но только на равноправной основе с двумя своими союзниками и особенно убедительными аргументами: дешевой нефтью и газом.
Во время своего выступления в бундестаге 25 сентября 2001 г. Путин поставил перед европейцами четкий вопрос: хочет ли Европа оставаться зависимой от Соединенных Штатов, быть просто провинцией или рынком сбыта американской империи, рынком сбыта для своих товаров, или она хочет сотрудничать с Россией для построения независимой Европы?
В свою очередь Герхард Шредер в 2000-е годы констатировал, что с 1990 г. начался распад государства, пережившего деспотизм царизма и семьдесят пять лет коммунистической диктатуры. Владимиру Путину принадлежит заслуга в восстановлении государства в его наиболее важной функции – обеспечении безопасности. Дееспособное государство является предпосылкой для подлинной демократии. Он заметил, что российские элиты рассуждают по-европейски, поэтому не в наших интересах, чтобы они менялись и поворачивались, как сегодня, в сторону Азии. В России существовало движение к Европе. Нам нужно было обладать минимальным интеллектом, чтобы ответить на него положительно[248]. Однако именно европейские псевдоэлиты, эти «young leaders», индоктринированные Америкой, не захотели ответить на протянутую Путиным руку, так же как и ранее на протянутую руку Горбачева, и на их дружелюбное и реалистичное послание о европейском мире и процветании в «Общем доме»!
Что касается покойного и всем известного Мориса Дрюона, то он видел в Путине европейского защитника многополярного мира, а не мира, подчиняющегося планетарному шерифу, и считал Путина «одним из наших самых решительных союзников».
Но, стремясь к истине и полной объективности, нам остается проанализировать, в чем и почему Россия не является полностью европейской.
Россия является славянской страной, но она подверглась тюрко-татаро-монгольскому влиянию и, таким образом, представляет собой, помимо своей огромной территории, цивилизационное государство, которое не полностью ассимилируется с Западной Европой и ее очень многими малыми народами.
В XIII веке, в 1237–1238 гг., судьба Руси внезапно меняется. В 1223 г. с востока впервые пришла монгольская волна. Затем ведомые ханом Батыем, внуком Чингисхана, монголы, завоевав Китай и большую часть Азии, проникли на это огромное открытое пространство, которым является Россия, и от Киева до северных городов разорили все на своем пути. Только Новгород избежал разрушений из-за разлива рек. Он станет хранителем русской культурной самобытности. Арабский историк Ибн аль-Асир, ставший свидетелем захвата Самарканда монголами, отмечал: «со времен сотворения мира для человечества не было худшей катастрофы, и ничего подобного не произойдет до скончания веков». Монголы, не обращали внимания на жалкое крестьянство, предпочитая господствовать над городами, которые были вынуждены платить им дань и снабжать их армии детьми и новобранцами. Монголы полагались на русских князей, которые должны были «сотрудничать» и собирать дань, приводя в бешенство собственное население. Стратегия заключалась в том, чтобы разделить русских князей, отдавая предпочтение наиболее ревностным и поддерживая их в княжеских междоусобицах. В глазах народа власть отождествлялась с насилием и эксплуатацией. Так Русь прекратила свое политическое существование на два с половиной столетия.
Парадоксально, но именно против Запада в первую очередь придется сражаться Александру Ярославичу, новгородскому князю. Папа Григорий IX действительно не придумал ничего лучшего, как начать крестовый поход против Руси, которая истекала кровью под ударами монголов, но для папы она была лишь логовом раскольников. То был переломный момент в российской истории: страна, подвергшаяся нападению с Запада и Востока, вынуждена сражаться на два фронта – против Азии и против Европы. Отсюда возникает психоз замкнутости, который останется в русском менталитете и по сей день. Папский крестовый поход, возглавляемый шведами, которые видели в этом возможность устранить своих торговых конкурентов на Балтике, был разбит на берегах Невы князем Александром, который с тех пор будет называться Александром Невским. Затем он победил тевтонских рыцарей в 1242 г. на льду Чудского озера. Потом ему еще предстоит одолеть литовцев. Именно благодаря этим победам Новгород сможет получить признание в Ганзе, ставшей драгоценной пуповиной с Западом. Но Русь теперь уже дрейфует на восток: именно при поддержке Золотой Орды Александр Невский стал великим князем. Он играет на руку азиатскому оккупанту, тем самым гарантируя выживание русской Родины и сохраняя ее шансы на будущее возрождение.
В XIV веке великие Московские князья, процветая в тени Золотой Орды, тем не менее попробовали сбросить монгольское иго. В 1371 г. Дмитрий перестал платить дань. Ордынская армия, посланная наказать его, была разгромлена в 1380 г. в Куликовской битве на Дону. Это было начало конца монгольской ночи. Но потребуется еще не одно столетие, чтобы окончательно избавиться от татарского сюзеренитета. Казанское ханство пало в 1552 г., и до 1771 г. в степях низовья Волги сохранялось Калмыцкое ханство.
Господство Золотой Орды привело к ослаблению весьма заметных элементов демократической власти в Новгороде и других городах, существовавших до вторжения. Во многих городах были народные собрания; они приобрели такую власть, что стали разрабатывать законы и навязывать их князьям. Монгольское правление лишило эти «парламенты» всякого смысла существования и заставило их исчезнуть. Кроме того, по словам Пушкина, «Татаре не походили на мавров. Они, завоевав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля», то есть не принесли этой стране культурного обогащения. Двести пятьдесят лет непрерывной оккупации наложили отпечаток на русский народ.
Монгольское наследие нашло отражение в русском менталитете с точки зрения управления, практики осуществления всей государственной власти, с конфискациями частной собственности в пользу хана, систематическими репрессиями, сожженными деревнями, массовыми убийствами жителей, очень жестокими телесными наказаниями, пытками и смертной казнью. Татарское владычество привнесло в Россию традиции восточного деспотизма и азиатского империализма.
Монгольская оккупация тогда надолго отрезала Русь от Европы, лишив ее возможности участвовать в великих движениях европейского исторического развития, которые привели к Возрождению и Реформации. Господство ханов – одно из объяснений отсталости русской истории того времени. Русское государство, возникшее в орбите Монгольской империи, сформировалось в результате сочетания трех различных политических традиций: московской господствующей системы, монгольского деспотизма и византийского цезаропапизма. Таким образом, сложилась система самодержавия, которая достигла своей полноты в середине XVI века, а ее многие черты сохранились до революции 1917 г. и оставив ее следы в культуре и коллективном бессознательном русского народа. Как говорится, «за каждым русским стоит Монгол»[249], и по этой причине русские сегодня прекрасно знают, что за европейской любовью их интеллигенции скрывается государство, лишенное сдержек и противовесов, которое вряд ли ценит баланс а-ля Монтескье.
Во все времена панслависты выступали против западников, таких как Петр Великий, стремившихся к сближению с западноевропейской культурой. Они отказываются от прямой ориентации на Запад и сегодня духовно сопротивляются ложному просвещению потребительской модернизации[250].
В XIX веке вся интеллектуальная жизнь России была ярко окрашена враждой между «западниками», выступавшими за постепенную интеграцию России в европейскую цивилизацию, и «славянофилами» или «панславистами», которые пытались переопределить русскую идентичность, что, по их мнению, было необходимым предварительным этапом будущей экспансия России.
Русские славянофилы отдавали себе отчет в том, что русские населяют слишком большое пространство, имеют историю, слишком часто оторванную от западной хронологии, чтобы согласиться вписаться в более крупное целое – пространство Азии или Европы. В этом смысле Россия – цивилизационное государство.
Именно в правление царя Ивана Грозного (1533–1584) усилился разрыв между Россией и западными государствами и начался долгий путь русского народа к сибирской империи. Этот царь стал настоящим символом жестокости, уровень которой на протяжении всей российской истории был трудно вообразим в Западной Европе, если не считать Средневековья и инквизиции. В книге «Россия в 1839 году»[251] маркиз де Кюстин рассказывал предания о преступлениях Ивана Грозного (см. «историю Теленева»).
По мнению славянофилов, на самом деле существует два типа цивилизации: западноевропейская, преимущественно рациональная и философская, и другая, несущая космическое, поэтическое и мистическое мировоззрение. Если перекопать русскую землю, то мы не найдем там никаких галло-римских останков, а только нетронутую землю, по которой ступали варвары, без какого-либо культурного прошлого. Несмотря на свою огромную территорию, Россия для славянофилов всех мастей является своего рода осажденной цитаделью, окруженной Китаем и Европой.
Достоевский напишет в письме Майкову: «Но если б Вы знали, какое кровное отвращение, до ненависти, возбудила во мне к себе Европа в эти четыре года».
В «Дневнике писателя» он написал: «…русскому ни за что нельзя обратиться в европейца серьезного, оставаясь хоть сколько-нибудь русским, а коли так, то и Россия, стало быть, есть нечто совсем самостоятельное и особенное, на Европу совсем непохожее и само по себе серьезное».
Солженицын, превозносимый во время холодной войны, сегодня никого не интересует; он потерял популярность в западных СМИ. Подчеркнутый славянофил, Александр Солженицын всегда дистанцировался от западной демократии и либерализма. Он скептически относился к достоинствам западной демократии и не хотел, чтобы будущая российская демократия стала «калькой с Западной». Как и у других славянофилов, западная демократия создавала для него впечатление глубокого «загнивания» или «умирания», когда люди становятся настоящими тряпками, управляемыми исключительно принудительным, безответственным и безграничным индивидуализмом и эгоизмом. Он решительно выступил против разбойников, обогащающихся за счет бесконтрольного разграбления национальной собственности и насаждающих в обществе цинизм и моральную коррупцию[252]. Он рассматривал существование политических партий, стремящихся исключительно к захвату власти, не как «благо, а как бедствие». Александр Солженицын выступал за создание путем слияния нынешней Российской Федерации, Украины и Белоруссии новой чисто славянской и христианской империи, геополитическое сердце которой находилось бы на Урале.
Монголо-татарское присутствие имело еще одно последствие. Оно насаждало ислам на большей части Восточной Руси между Волгой и Уралом. Хотя Россия была освобождена от татарского ига, в ней утвердился и ислам.
Часто забывают, что в самой России, к западу от Урала, из 100 млн жителей почти 12 млн – мусульмане. Большинство из них принадлежат к тюркским народам, они настроены весьма спокойно, но чувствительны в случае ослабления власти и восприимчивы к пантюркизму и ваххабитской пропаганде Саудовской Аравии.
Они составляют большинство на Средней Волге, от Чебоксар до Самары, а также в Башкирии, и составляют значительное меньшинство в Нижнем Новгороде и Астрахани. Будучи российскими подданными вот уже четыре столетия, они продолжают говорить на татарском или башкирском языках. Они чувствуют себя относительно солидарными с чеченцами и другими мусульманами Кавказа, которые были исламизированы гораздо позже. В целом количество мусульман составляет около двадцати миллионов из 145 млн жителей по всей Российской Федерации.
Возрождение ислама – это реальность в Татарстане, автономной республике Российской Федерации. Из четырех миллионов ее жителей 50 % составляют татары, потомки тюрко-монгольских завоевателей XIII века, которые были исламизированы в X веке. В 1990 г. в Казани оставалась лишь одна мечеть; сегодня, благодаря помощи Саудовской Аравии и Исламского банка, их насчитывается пятьдесят. В Татарстане, Чувашии, Башкортостане тюркская молодежь заново изучает основы ислама в медресе (коранических школах). Именно в Чебоксарах, столице Чувашии, в 1993 г. проходил один из съездов Ассамблеи тюркских народов (позднее Всемирной ассамблеи тюркских народов. – Примеч. ред.); на VII съезде ассамблеи Турция была провозглашена «новым центром притяжения и автономным путем на Запад». Турецкое влияние передается радикальными, мистическими и утопическими организациями, большинство из которых стремятся к возрождению Турана (историческое название тюркоязычных стран), образования, которое включало бы Турцию, Азербайджан, Крым, Поволжье, Западную Сибирь, бывший Русский Туркестан, и Северо-Западный Китай (Синцзян-Уйгурский автономный район, бывший китайский Туркестан). При этом 75 % татар проживают за пределами территории Татарстана, а это ведет к стремлению получить влияние в диаспоре. В то же время большая часть региона быстро развивается и входит в состав одного из федеральных округов Россси – Приволжского, возглавляемого представителем президента. Вопреки прошлым событиям в Чечне и опасениям некоторых, в этом промышленном районе Поволжья до сих пор всегда преобладали спокойствие, порядок и мирное сосуществование православных и мусульман. Мусульмане не будут представлять никакой проблемы для России, о чем свидетельствует патриотический настрой президента Чечни Рамзана Кадырова, до тех пор, пока Россия будет сильной, достаточно населенной, уважаемой, с сильным государственным деятелем во главе, с Владимиром Путиным.
Таким образом, можно сказать, как утверждает Хантингтон, что Россия действительно является «страной, разорванной на части» между Европой и Азией, но Россия кажется нам по сути европейской, «новой Америкой» по своим масштабам и большим шансом на возрождение для Западной Европы. Русский двуглавый орел, символ Византийской империи, обращенный одной головой на Восток, а другой – на Запад, на самом деле является символом другой Европы, которая начинается в Москве и Санкт-Петербурге, где на карту поставлен контроль европейцев над Сибирью в конечном итоге. Важно, чтобы эти две Европы продолжали свое демографическое, культурное, технологическое, экономическое, военное объединение, опирались друг на друга и взаимно укрепляли друг друга, чтобы использовать все возможности, а также чтобы познать европейский мир и вместе противостоять всем опасностям, самой важной из которых является миграционная опасность XXI века.