Юлиан хохочет:
– Напор был такой ошеломительный, что я потерял дар речи. Передо мной стояла не тонкая, нежная, создательница покорившей всех ленты «Три тополя на Плющихе», а тигрица, змея ядовитая! Итак, стало быть, я, как лягушка, пошел на удава…
Продолжает Татьяна Михайловна:
– Юлиан тогда совершил настоящий поступок. Поступок мужчины! Он послал телеграмму грозному Лапину, председателю Комитета по телевидению, в которой сообщил, что отзывает сценарий с «Ленфильма» и передает его мне. Причем деньги, полученные за сценарий, он уже выслал в Ленинград переводом…
Съемки начались 11 августа 1971 года в Берлине. Продолжились по всей Германии, потом киногруппа перебралась в Прибалтику, Грузию…
– Сколько продлилась работа?
– Два года. Для 12 серий – по тем временам – это «рекордно быстрые сроки», как любят писать репортеры. Татьяна Михайловна – человек предельно собранный, волевой. Проделывает огромную «домашнюю работу» и на площадку выходит во всеоружии. Никаких лишних, женских эмоций – все четко, строго, по делу. В этом смысле она, пожалуй, голливудский тип режиссера.
Как и в случае с нашим спектаклем «Провокация», сценарий, предназначенный для «Ленфильма», Лиознова перекромсала до неузнаваемости.
– Ругались?
– А что с ней ругаться? Все равно настоит на своем… Вы ж в «Провокации» вон столько сцен перевернули с ног на голову! Но нет, на пользу пошло…
– Много потом меняла в сценарии?
– Как раз не очень. Но порой… Есть даже целая сцена, которую сама придумала – у меня в книге она отсутствует: встреча Штирлица-Исаева с женой в кабачке «Элефант».
– Одна из самых душещипательных сцен в картине!
– Не спорю…
– Но… Слишком уж нереальная. Серьезные разведчики говорят, что подобное просто не допустимо для нелегала. И никакое командование не пошло бы на это…
Он, ухмыляясь, покачал головой. И мина сия могла означать одно из двух: или «Я тоже ей говорил», или «В конце концов мы снимали художественный, а не документальный фильм!»
– А вообще-то, – мягко ушел от затронутой темы Юлиан, – Лиознова любит строго придерживаться сценария. Она, как это ни покажется странным после всего сказанного, – гениальный педант! Во всем, что касается обстановки, костюмов, портретного правдоподобия. Сутками просиживала в архиве кинодокументов…
Конечно, Татьяна Лиознова не занималась буквоедством в смысле обязательного сходства всех до единого исторических персонажей. Ограничились похожестью только тех, кого зритель слишком хорошо знает: Гитлер, Геринг (их сыграли немецкие актеры из ГДР – Фриц Диц и Вильгельм Бурмайер), Гиммлер, Борман, Кальтенбруннер. Существенно другое: режиссер собрала в свой фильм воистину звездный актерский состав! Кроме уже упомянутых Вячеслава Тихонова, Олега Табакова и Леонида Броневого, в сериале снялись: Ростислав Плятт (пастор Шлаг), Евгений Евстигнеев (профессор Плейшнер), Василий Лановой (генерал Вольф), Владимир Кенигсон (Краузе), Николай Гриценко (генерал в вагоне), Григорий Лямпе (Рунге), Вячеслав Шалевич (Даллес), Валентин Гафт (Гавериц), Николай Волков (Эрвин), Алексей Эйбоженко (Гюсман), Владлен Давыдов (сотрудник Даллеса), Леонид Куравлев (Айсман), прекрасный немецкий актер Отто Мелиес (Гельмут), Светлана Светличная (Габи), Юрий Катин-Ярцев (астроном), Лев Дуров (агент Клаус), Лаврентий Масоха (Шольц), Ольга Сошникова (эсэсовка Барбара) и другие замечательные мастера театра и кино. В общем, звездное актерское небо воссияло над «Мгновениями»!
Но могла появиться в картине и… великая Фаина Раневская. Об этом мало, кто знает. А было так.
– Лиознова вынудила меня, – вздыхает Юлиан, – вписать в сценарий еще один образ – фрау Заурих. В романе этого персонажа нет. Но режиссер говорит: «Чтоб как-то утеплить характер главного героя, смягчить, что ли, надо ввести какую-нибудь старую немку, которая годится Штирлицу в матери…» И тут же замечтала пригласить на эту роль Фаину Григорьевну. Конечно, все получилось вымученно – знаете, такие вставки чаще всего искусственные… И гениальная Раневская, конечно, эту вымученность почуяла – нюх у нее на «рыбу второй свежести» звериный!.. Мы с Лиозновой пришли домой к Фаине Григорьевне. Раневская прочитала сценарий и… без излишней дипломатии, как она умела, резанула: «Это что за идиотство, разве это можно сыграть?» И, стало быть, отказалась… Жаль, конечно…
Нужно сказать, что после соответствующих доработок, усилиями Семенова, режиссера и, конечно, чудной Эмилии Мильтон ее фрау Заурих вышла очень живой, трогательной, обаятельной. И… очень напоминающей Фаину Раневскую – вот только неповторимого юмора и гениальной непредсказуемости актрисы, увы, не хватает!
Были в группе и дебютанты. Например, Екатерина Градова, сыгравшая роль Кэт, русской радистки Кати Козловой, «пианистки», как ее называют гестаповцы. (К слову, ее конкуренткой на пробах оказалась тоже малоизвестная актриса… Ирина Алферова – та самая, что вскоре блеснет в новой интерпретации «Хождений по мукам», а затем и в семеновском «ТАСС уполномочен заявить…»)
Катя Градова, тогда жена Андрея Миронова, под конец съемок была на последних месяцах беременности, и режиссер Лиознова страшно торопилась доснять те сцены с Кэт, где округлившийся животик исполнительницы никак не вписывается в сюжет. Но все равно не успела – пришлось кое-что отложить на «после родов». Зато в кадре с младенцем актриса кормит грудью действительно собственное дитя – дочь Андрея Миронова Машу!
Когда рассказывают, что маразматик Брежнев каждый вечер сидел у телевизора, не пропуская ни одной серии «Мгновений», очень переживал из-за происходящего на экране, случалось, даже плакал, – невольно веришь этой байке, потому что сама актриса вспоминает такой случай.
– Вдруг вечером, после серии, где Кэт с двумя младенцами оказалась в сыром канализационном колодце, раздался звонок. «С вами будет говорить Леонид Ильич». Я сначала даже не сообразила, что речь идет о самом Брежневе. Но тут послышался хорошо знакомый, глуховатый и заплетающийся голос: «Кэт, до-о-рогая, как ваше здоровье? Как поживают дети? Вы не волнуйтесь, все будет в порядке. Мы поможем…» Трудно в это поверить, но наш генсек под конец жизни, похоже, совсем впал в детство. Он не видел разницы между мной и моей героиней!
Одна из ярчайших удач и романа, и фильма – образ профессора Плейшнера. Семенов безумно любил необыкновенно естественного и непредсказуемого актера Евгения Александровича Евстигнеева, сыгравшего очень человечный, очень живой, трогательный характер насмерть испуганного заключением в лагере, храбрящегося, ничего не понимающего в происходящем, маленького человека, оказавшегося в круговороте большой игры. Пожалуй, единственный случай, когда Юлиан Семенович сказал строптивой Лиозновой: «Плейшнер – это Евстигнеев, это написано на него!»
И в самом деле, роль словно прилипла к актеру, много лет проработавшему в ефремовском «Современнике», а затем перешедшему за другом-учителем во МХАТ. «Бег» по Булгакову, «Старики-разбойники», «Золотой теленок», «Зигзаг удачи», «Демидовы», «Скверный анекдот»… – можно продолжать и продолжать перечень фильмов, которые украшены комическим, грустно-лиричным и добрым талантом великолепного и, увы, покойного мастера.
Плейшнер нелепо и обидно погибает в Берне на Цветочной улице, которой на самом деле не существует. Ее придумал Семенов. Как и самого бывшего профессора археологии, со старшим братом которого, известным берлинским врачом, Штирлиц имел агентурную связь.
И если Плейшнер – прекрасное сочинение беллетриста, то такая загадочная фигура, как Карл Вольф, которого ярко, лаконичными мазками сыграл Василий Лановой, – документальный персонаж, лицо весьма значительное в фашистском кровавом муравейнике.
Генерал СС Вольф – начальник личного штаба Гиммлера. По заданию своего шефа вступает в тайные переговоры с американским резидентом в Европе Даллесом, будущим руководителем ЦРУ. Переговоры эти действительно проходили, и Сталин очень гордился тем, что советской разведке удалось разоблачить факт их ведения за спиной у СССР. Собственно, с историей разоблачения этих контактов Штирлицем и связаны сюжетные линии как пастора Шлага, так и Плейшнера.
И еще несколько слов о несовпадении внешнего облика, а также характера героев телесериала с их прообразами.
Семенов лично встречался с бригаденфюрером СС Карлом Вольфом. Юлиан обнаружил отсидевшего свой срок генерала в Штатах, а рандеву произошло в Европе.
Помните, гордого, стройного, аристократичного и даже чванливого арийца, мощно сыгранного Василием Лановым? То, что рассказал Семенов в моей телепередаче, не просто удивило, даже как-то шокировало. Впрочем, послушайте. Запись сделана 24 января 1987 года, когда материал шел в прямом эфире по Крымскому телевидению:
– Вольф долго спрашивал, – говорит Семенов, – сколько я ему… уплачу за встречу. Я отвечал, что у меня нету валюты. (Тут Юлиан явно ерничает – инвавалюта у него, в отличие от других советских командировочных, пусть не в гигантских масштабах, но водилась всегда! – Б.Э.) В рублях – пожалуйста, я человек состоятельный. У нас писателям, которые много работают, а не болтают, много платят.
Он сказал:
– Нет, рубли мне не нужны, а вот вы можете дать несколько банок икры и несколько бутылок водки?
Постольку поскольку это было за границей, в Западной Германии, я ему пообещал и привез. Он еще предупредил меня, что я должен буду оплатить и стоимость обеда…
Не правда ли, трудно поверить, что этот крохобор и есть тот самый аристократ Карл Вольф Василия Ланового! Одно в нем не изменилось – фашистское нутро: «Да, я был, есть и остаюсь верным паладином фюрера», – гордо заявлял бывший эсэсовец.
Генерал, конечно, много интересного рассказал писателю – не только о себе, но и о нравах, отношениях, порядках в его организации – в общем, весомо подкормил творческое воображение беллетриста. Под конец встречи Семенов спросил:
– Когда мы снова можем увидеться с вами, генерал?
Он ответил:
– Нет, я хочу поехать в Швейцарию, покататься на горных лыжах.
Ему тогда было 82 года…
Юлиан после услышанного, как он выразился, «совершенно охренел от гнева». От гнева «на себя, ленивого».
– Я полетел на Домбай и стал на горные лыжи. Без горных лыж я себя уже просто не вижу…
Так что, кроме пользы чисто писательской, встреча с генералом СС еще и подзадорила задуматься о собственном здоровье!
Сериал великолепно снят с точки зрения операторской работы. Замечательный мастер своего дела Петр Катаев душа в душу работал с Татьяной Михайловной в семи из девяти ее картин. Он умер прямо на съемочной площадке их последнего совместного фильма…
Юлиан Семенович всегда с нежным чувством и неподдельной горечью вспоминал и скончавшегося спустя год после съемок «Семнадцати мгновений весны» замечательного актера Ленинградского БДТ Ефима Копеляна. Зрители не видят его на экране, но «Мгновения» трудно представить без закадрового голоса «Захарыча», как нежно величал Семенов артиста, читающего «От автора» сводки Совинформбюро, сопроводительные тексты, включая сакраментальные досье: «Характер нордический, выдержанный. Истинный ариец, беспощаден к врагам рейха. В связях, порочащих его, не замечен…»
И еще без одного голоса невозможно представить сериал – без баритона Иосифа Кобзона, который, оказывается, попал в картину тоже по чистой случайности. Татьяна Михайловна Лиознова очень хотела, чтоб песни Таривердиева на стихи Роберта Рождественского пел Муслим Магомаев. Режиссер прослушала многих певцов: Трошин, Лещенко, Мулерман, Вуячич, Ободзинский, даже подумывала о… Толкуновой. Когда появился в студии Муслим, решение было принято – он, только он!
Популярнейший в те годы певец с радостью взялся за работу. Магомаеву очень нравились песни Таривердиева, написанные для фильма. Как, впрочем, вся музыка самобытного композитора, резко отличавшаяся по манере от коллег. Микаэл Таривердиев много и успешно работал в кино. Достаточно вспомнить его очаровательные мелодии в неумирающей комедии Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром».
Для «Семнадцати мгновений», кроме дюжины инструментальных номеров, Микаэл написал около двадцати песен. Бескомпромиссная и придирчивая Лиознова браковала одну за другой и остановилась на двух, которые, без преувеличения, стали музыкальной киноклассикой.
Конечно, композитор надулся, но вскоре все простил Татьяне Михайловне. В неожиданно свалившиеся на него после премьеры сериала тяжелые дни она одна из немногих яростно встала на защиту композитора.
А дело в том, что, как только чудесные, простые и душещипательные песни большого мастера прозвучали с экранов и их запела вся страна, тут же нашлись завистники, мелкие душонки, которые накатали в правление Союза композиторов «телегу», где обвиняли Таривердиева в… плагиате. Он, якобы украл тему «Не думай о секундах свысока…» у популярного французского композитора Мишеля Леграна – из его «Истории любви». Сколько было вылито грязи на голову музыканта, как всегда, последовали «оргвыводы», а точнее – репрессии: например, в Большом театре сняли находившийся почти на выходе балет Микаэла Таривердиева.
В общем, классическая схема уничтожения собрата и соперника по искусству. Композитор считал ниже своего достоинства оправдываться, лезть в глупую полемику. Просто тихо страдал, впал в депрессию, практически ничего не писал. Наконец однажды Лиознова посоветовала «не валять дурака, а напрямую обратиться к Леграну, в Париж». Мишель послушал песню советского коллеги, она ему очень понравилась, а насчет плагиата сказал однозначно: «Я мог бы только гордиться, если б сочинил такую прекрасную мелодию!» Все завершилось благополучно, злопыхатели были посрамлены. Все хорошо, только без инфаркта не обошлось, потом последовал второй, и – преждевременная смерть…
Что же касается Муслима Магомаева, то в это время он готовился к поездке на стажировку в «Ла Скала». Но успел записать обе песни. Стали прослушивать, и тут обнаружилось, что в заключительном припеве Муслим перепутал слова.