Мы были готовы покинуть Скарборо. И по иронии судьбы мы уезжали как раз тогда, когда природа, казалось, решила нам улыбнуться.

Майское солнце светило нам, когда мы выстроились на плацу перед «Гранд-отелем» в семь часов утра, хотя большую часть проведенной в Йоркшире зимы мы прожили в темноте, а ледяной ветер швырял снег нам в лицо. Теперь же я чувствовал сожаление, глядя поверх голов на прекрасный залив, лежавший у подножия утесов, на манящий чистый песок на берегу, на огоньки, играющие на поверхности моря, а восхитительный запах моря и водорослей пробуждал воспоминания беззаботности и счастья, которых нас лишила война.

– Смир-но! – Рык сержанта-пилота Блэккета катился над нашими головами, а мы замерли в шеренгах, и у каждого в ранце были вставлены листы картона, чтобы углы были ровными, а стенки – гладкими, каждый был коротко подстрижен, у каждого блестели ботинки, а пуговицы сияли, как золотые. Мы и не заметили, как Десятое училище начальной летной подготовки превратилось в сплоченное, дисциплинированное подразделение, весьма отличное от того шаткого полуфабриката, которым мы были шесть месяцев назад. Мы все сдали наши экзамены и больше не были младшими пилотами, нам присвоили звание старших пилотов, и моя зарплата взлетела с трех шиллингов до семи шиллингов трех пенсов в день.

– Напра-во! – вновь тот же рык. – Шагом марш! Шире шаг!

Высоко задирая руки, мы в последний раз прошли перед «Гранд-отелем», и я бросил на здание прощальный взгляд. Оно напомнило мне статную даму Викторианской эпохи, лишенную былого шарма, и я принял решение. Я вернусь сюда однажды после войны и посмотрю на «Гранд-отель» в великолепии, которого он достоин.

Так я и сделал. Много лет спустя Хелен и я сидели в глубоких креслах в холле, где когда-то были слышны крики спецполицейских. Официанты, утопая ступнями в толстых коврах, разносили чай и выпечку, а струнный оркестр играл отрывки из «Розмари».

А вечером мы отобедали в прекрасном зале с длинным рядом окон, выходящих на море. Этот зал был неотапливаемой открытой террасой, когда я учился отличать мерцание сигнального прожектора от маяка. Теперь же мы сидели в роскошном тепле, ели палтуса, приготовленного на гриле, и наблюдали за огоньками порта и города, мигавшими в наступающих сумерках.

Но все это было пока в будущем, а в настоящем сотни ног грохотали по Хантрис-Роу, направляясь на вокзал. Плац быстро пустел, длинные колонны голубых мундиров освобождали его.

Черный Справочник ветеринара лежал за листами картона у меня за спиной. Он, возможно, был слишком велик для солдатского багажа, но напоминал мне о хороших днях и давал надежду на то, что они еще вернутся.